Мой муж опоздал на похороны моего отца. Он позвонил за пятнадцать минут до начала церемонии и сказал, что застрял в пробке, что это “неудачный день”, что “уже едет”.
Я тогда стояла под стенами церкви в Киеве, закутавшись в чёрное пальто, с холодными руками, крепко сжимающими сумку. Кивала головой в трубку, хоть он не мог этого видеть.
Люди медленно заходили внутрь. Кто-то протянул мне носовой платок, кто-то дотронулся до плеча, желая поддержать. Все были здесь. Только его не было.
Гроб уже стоял у алтаря. Я смотрела на него, стараясь не думать о том, что отец всегда спрашивал, приедет ли мой муж вовремя, или “что-то опять случится”. Я обещала тогда, что на этот раз он точно будет. Что он может опаздывать на работу, на ужин, на дни рождения, но не на такое.
Молебен начался без него. Телефон в кармане завибрировал сначала раз, потом ещё раз. Я не ответила.
После церемонии кто-то сделал фотографию. Обычную толпа людей, цветы, серое небо над Подолом. Вечером я увидела фотографию в интернете. И тогда, случайно, рядом всплыло другое фото. Снятое в тот же день. В то же время. В месте, далёком от кладбища.
Я стояла ещё некоторое время перед экраном телефона, прежде чем поняла, что именно вижу. Фото было светлым, полным смеха, разноцветных воздушных шаров и накрытого стола. Кто-то отметил место, указал время, добавил пару сердечек в подписи. Всё казалось легким, радостным, неуместным в тот день.
На заднем плане, чуть сбоку, я увидела его лицо. Улыбающееся, расслабленное таким оно больше не было для меня. Стоял рядом с ней. С женщиной, о которой я в тот момент ничего не знала, но которую сразу почувствовала сердцем. Её рука лежала на его плече слишком свободно, не так, как у коллеги или случайной знакомой.
Время на фото совпадало с тем, когда я стояла у церковных дверей и слушала, как он говорит: “Я скоро буду”, “Уже свернул”, “Ещё пара минут”.
Я не помню, как добралась домой. Запомнила только тишину в квартире, фотографию отца на комоде и один вопрос, что как эхо звучал внутри: разве можно настолько ошибиться во времени?
Когда Сергей, мой муж, наконец пришёл, всё уже было позади. Похороны, поминки, первый шок. Он вошёл тихо, будто надеялся, что я его не замечу. На нём была рубашка, которую я никогда раньше не видела. Он пах чужими духами и алкоголем.
Прости, начал он с порога. Я не хотел
Я не дала ему закончить. Положила телефон на стол и пододвинула к нему. Он посмотрел сначала не понимая, потом всё внимательнее. Его улыбка исчезла.
Это не так, как ты думаешь, быстро проговорил он. Просто день рождения друзей. Я остановился всего на минуту, хотел успеть
Ты не успел, перебила я. На похороны моего отца.
Он тяжело сел на стул. Провёл рукой по волосам, как обычно, когда нервничал. Стал говорить: о неправильном планировании, о том, что не рассчитал пробки, о том, что думал, у него больше времени. О том, что не хотел меня ранить ни сегодня, ни когда-либо.
Я его слушала, но каждое слово звучало чуждо. Словно он рассказывал не свою историю. В голове всё время виделся отец, как он поправляет галстук перед выходом, как говорит: “Не переживай, всё можно устроить”. Но оказалось не всё.
Уходи, сказала я наконец.
Как это? он смотрел на меня с удивлением. Мы ведь можем поговорить.
Мы уже поговорили, сказала спокойно. Теперь уйди.
Он торопливо собрал вещи несколько предметов в сумку, зарядку, рубашку. Стоял в дверях, будто ждал, что я его остановлю. Я этого не сделала. В следующие дни он звонил, писал сообщения, извинялся, объяснялся, обещал. Клялся, что это была ошибка, что больше меня не подведет, что всё понял.
Мы встретились ещё раз. Он сидел напротив меня, усталый, словно за несколько дней сильно постарел. Говорил, что хочет вернуться, что всё исправит, что любит меня. Я смотрела на него и чувствовала только одно: усталость. Не злость, не ненависть. Просто глубокую усталость от человека, который смог выбрать чужой праздник вместо моего горя.
