В среду день прозрачный, затянутый тонкой дымкой, Роберт сидел в почти пустом вагоне старого поезда, что тянулся через украинские поля, будто через бессонные сны. Когда поезд медленно тащился мимо размытых куполами домов, в вагон вкрадчиво вошла пожилая женщина, а на голове у неё был платок, цвета прощённого снега. Она уселась рядом, и было ясно: тоже едет на дачный участок, в Николаев, как и он, как и другие дачники вокруг.
В голове Роберта тяжёлым облаком клубились воспоминания о умершей жене Ольге, которую он возвращал к жизни в мыслях, будто ловил тёплый воздух ладонью. Некогда они вместе высаживали картошку, а теперь он избегал своего участка, как будто там бродила его тоска, собравшаяся из прошлых зим.
На очередной станции женщина вдруг повернулась к нему, и голос её, с лёгкой хрипотцой, отразился в пространстве, чуть изменив его: «Сегодня будет солнечный день, и у нас хватит времени что-нибудь сделать». Это были те самые слова, что Ольга говорила весной, когда солнце литое стекло льёт на землю. Роберт лишь кивнул, словно во сне, участвуя в разговоре, который был одновременно старым и новым. Они болтали про плохой урожай, про суровую метель, про надежду на будущий год и о том, как труд утешает сердце.
В городке под Киевом они вместе вышли на автостанции. Роберт удивился вроде бы никогда раньше не встречал эту женщину, но всё было так, будто он помнит её всю жизнь. Они недолго шли рядом по размытым дорожкам, потом она свернула на другую тропу.
Когда Роберт добрался до участка, тот оказался диким, заросшим травой, как будто его забыла память. Но странная встреча в поезде подняла настроение, и он почувствовал желание пройтись по давно не тронутой земле, которой часто страшились его шаги.
С новой силой Роберт взялся за работу: рыхлил землю, выдёргивал сорняки. Каждый вздох казался ему озарённым, и он решил пока не продавать участок за гривны, хотя мысли о продаже были частыми гостями в его голове. Сидя на деревянной скамье, он устроил паузу, раскрыл хлеб, похожий на облако, и пил горячий чай, с которого пахнуло ветром из детства.
Где-то здесь же цвели любимые гладиолусы, и яблоки с нового дерева были крупней ладоней. Сердце Роберта стало легче, он решил приезжать сюда чаще.
Когда он набирал грибы в лесу у Днепра, испытывал странное ощущение словно тени, преследовавшие его, отступили, и вместе с этим вернулась радость. Он решил: пока он трудится, жизнь наполняется смыслом, и он будто строит свой внутренний дом.
На обратном пути вновь встретил ту пожилую женщину. Вместе они разделили яблоки, разговаривали о дачных заботах, смеялись и ловили каждую фразу, словно она могла исчезнуть. Женщина сказала: «Вам ещё многое предстоит, живите с радостью, пусть участок станет не тяжестью, а подарком». Когда Роберт вышел у своей станции, солнце садилось в розовых облаках, а он сам вдруг ощутил покой, как после долгих странных снов, и тихо улыбнулся, не ощущая больше тяжести одиночества.
