Когда мне было пятьдесят пять, я влюбилась в мужчину на пятнадцать лет моложе и только позже открылась горькая правда, которую я помню до сих пор.
Я долгие годы прожила в Харькове, и всё же в тот вечер моя квартира будто стала чужой. Казалось, стены впитали наши ссоры и смех, но поддержки не было ни в одном уголке.
Я стояла у распахнутого шкафа чемодан раскрыт. Смотрела, как моя жизнь незаметно перетекла в этот момент с вещами, которые не имели значения, и чашкой с облупленной надписью «На века». Я осторожно отложила её, провела ладонью по знакомому дивану.
«Прощай, воскресный чай и сладкие перепалки о пирожках», тихо сказала я, но воспоминания роились назойливыми мухами, от которых невозможно было избавиться.
Спальная комната, где всегда было уютно даже зимой, теперь казалась пустой и, главное чужой. Подушка на его стороне кровати сморщилась, будто упрекая меня молчаливо.
Я пыталась упаковать только важное: документы, пару фотографий, любимый шерстяной шарф, но рука сама потянулась к ноутбуку. Он был всюду со мной: в кухне, в поезде, даже на даче у тёти под Полтавой. Моя книга, над которой я корпела два года вечерами она ещё не была закончена, но уже давала мне чувство я всё ещё здесь, я ещё не исчезла.
И тут мне написала Лариса:
«Творческий ретрит. Тёплое море, новый старт, бокал красного».
Я усмехнулась. Лариса мой вечный генератор невозможных идей, всегда умела обернуть неприятности в приглашение к приключению.
Я посмотрела на бронь авиабилета до Одессы проезд стоил десятки тысяч гривен, я пересчитала деньги, колеблясь. А вдруг не впишусь? А вдруг опять окажусь лишней? А вдруг меня унесёт в море и я останусь одна?
Но мелькнула и другая мысль: а если всё получится?
Я захлопнула чемодан, выдохнула: «Ну что ж, вперёд, на встречу новому».
На остров меня встретил влажный ветер тёплый, как объятия матери, и плеск волн. Я зажмурилась, позволив себе вдыхать йодистый запах моря мне казалось, я оживаю.
Вечерняя тишина сменилась гомоном и смехом уже у самого дома. Там, под пальмами, на ярких пуфах отдыхали ребята, в худшем случае юные и худощавые. В руках коктейли со смешными трубочками и зонтиками.
«Это точно не монастырь», сказала я себе, улыбаясь.
У бассейна гремела музыка, похоже, только что кто-то опять прыгнул с разбега брызги долетели до дорожки. Я зашлась в мыслях, когда вдруг появилась Лариса как всегда невпопад одела панамку, в руке бокал мартини.
Соня! закричала она так, будто не переписывалась со мной вчера. Ну что, приехала?
Уже жалею, буркнула я для приличия, но губы сами скользнули в улыбку.
Ой, брось, махнула она рукой. Сейчас познакомлю тебя с чудесным человеком, ты ведь мечтала о переменах!
Прежде чем я успела придумать предлог для отступления, Лариса потащила меня сквозь толпу.
Мы остановились рядом с мужчиной лет сорока, он был так расслаблен и красив, что на его месте мог быть герой романа. Белая рубашка, аккуратно расстёгнутая, улыбка мягкая, глаза цвета моря.
Соня, это Артём! представила Лариса.
Очень рад, протянул он руку. Я много слышал о вашей книге.
Я кивнула, чувствуя, как горят уши.
Лариса говорит, вы пишете над романом уже два года, начал Артём.
Эта вещь требует времени, ответила я смущённо.
Лариса весело подмигнула: Развлекайтесь! Я скоро.
Разговор оказался удивительно лёгким: он, как и я, писал рассказы, увлекался Чеховым и путешествиями. Артём так легко слушал и шутил, что я согласилась на прогулку по берегу.
Он провёл меня по диким тропинкам: к уединённому пляжу, где волны облизывали песок, к скале, с которой открывался головокружительный вид.
У вас дар, засмеялась я, заставить забыть, что ты, может, здесь лишний.
Может, вы не так уж и не на своём месте, тихо отозвался Артём.
Мы болтали долго, я смеялась до слёз и чувствовала себя опять молодой. Он искренне восхищался моей работой, и когда наполовину в шутку сказал, что повесил бы мой автограф на стену, мне стало тепло.
Но за всем этим была тревога: Артём казался слишком идеальным.
Утром я проснулась наполненной планами; впервые за долгое время хотелось писать. Достала ноутбук и поняла, что папки с романом нет. Я перевернула жёсткий диск всё исчезло. Нигде.
Я обезумела от паники потом решила не паниковать напрасно. Но в глубине души знала: резервной копии нет.
Я бросилась искать Ларису. По дороге к её комнате краем уха уловила обрывок разговора:
Главное, протолкнуть рукопись крупному издателю, говорил Артём.
У меня всё внутри обмерло. Со щёлки двери я увидела их двоих.
Роман прекрасный, заискивала Лариса. Выдадим за мой, она не догадается.
Для меня эта минута запомнилась навсегда как разлом, как зубная боль в душе. Я бросилась обратно в комнату, молча собрала вещи.
Вот тебе и новая жизнь, прошептала я, вытирая слёзы.
Обратно в Харьков я летела, пряча лицо за тёмными очками. Было ощущение, что даже солнечный свет на площадке аэропорта издевается надо мной.
Прошли месяцы. Книжный магазин был забит в воздухе витал запах кофе, тысячи разговоров. Я стояла с собственной книгой в руках, печати свежих страниц ещё не успели выветриться.
Спасибо, что пришли. Для меня эта книга долгий путь к себе, сказала я, держась твёрдо, несмотря на боль внутри.
Аплодисменты были искренними, но я чувствовала себя уставшей.
В конце вечера, когда последний посетитель ушёл, я заметила маленькую записку:
«Ты должна мне автограф. Кафе на углу, если найдёшь время».
Почерк невозможно было не узнать.
Артём.
Я минуту смотрела, не зная злиться или идти. Но потом, выдохнув, всё же решилась: вышла, завернувшись в пальто, и пошла в кафе.
Он сидел за углом, смотрел в окно.
Немалое дело оставить мне записку, сказала я вместо приветствия.
Ну скорее из отчаяния, чем из смелости, развёл он руками. Не был уверен, что придёшь.
Я тоже, если честно.
Соня, мне нужно всё объяснить. Лариса втянула меня, уверив, что делает это ради тебя, что ты не веришь в себя, что от чужого имени твоя книга быстрее найдёт дорогу к читателю Но когда я понял всё до конца, взял флешку с копией твоей рукописи и выслал её на твой е-мейл. Не хотел, чтобы труд пропал.
Я молчала.
Ты ведь слышала только часть разговора. Я и правда был в замешательстве, но когда всё прояснилось я выбрал тебя, а не Ларису.
Я долго не отвечала; предательство ещё саднило, но теперь уже не жгло.
Ты поступил правильно, наконец сказала я.
Значит, у меня есть ещё шанс?
Одно свидание, ответила я, только не вздумай испортить.
Его улыбка стала глубже.
Мы вышли из кафе, и я впервые за долгое время почувствовала лёгкость в душе.
Это свидание стало началом ещё одного, потом третьего. Не скажу, что снова верила в любовь сразу, но со временем к нашему доверию и прощению добавилось новое тепло и настоящая близость.
Путь был непрост, но я, кажется, наконец-то знала: не бывает поздно для новой себя если выбрать себя.
