Тихий бунт Елизаветы. Рассказ
Лизонька, я больше не могу, голос в трубке звучал не то просьбой, не то смертным приговором. Мне совсем некуда деваться. Ты же моя сестра
Елизавета, застыв с лейкой для фиалок в руке, замерла посреди своей филигранно вылизанной кухни. За окном питерский апрель разрисовывал небо нежно-фиолетовыми переливами, на плите доготавливалась гречка, источая запах обжаренного лука с едва заметной примесью «детства у бабушки». Всё было как всегда спокойно, сдержанно, по расписанию. До этого чертового звонка.
Кать, ты чего? по-русски спросила она, хотя ответ был ей знаком примерно так же, как своё отражение в зеркале. Всегда ведь знала.
Артём ушёл. Совсем, представляешь? Сказал, что я его измучила. Что хочет другой жизни. А я кто тогда овощ? Даже арендовать квартиру осталось дней десять как. Работу месяц назад выкинули, ни рубля за душой. Лиз, я к тебе пожалуюсь. Ну буквально переночую пока не разберусь.
«Переночую» слово-тотем в их семье, с лёгкостью заслужившее почётное первое место в словаре отношений. Оно плавно вырастало в неделю, неделя в месяц, а месяц в полгода. Всё, разумеется, с мантрой «ты же моя сестра».
Когда будешь? сумела выдавить из себя Лиза, ставя лейку на подоконник рядом с уютно розовеющими фиалками.
Завтра к обеду. Последние деньги на билет отдала. Встретишь?
Елизавета уставилась в блокнот, где аккуратным почерком расписаны завтрашние дела: поликлиника в восемь тридцать, потом отнести бумаги Галине Вениаминовне, на послеобеденное время сменить шторы и вынести зимние сапоги на антресоль. Жизнь шестидесятидвухлетней петербурженки, которая три года как на пенсии, но подрабатывает бухгалтерией на дому. Будни, где каждая минута и монетка на учёте, а порядок практически религия.
Встречу, кивнула она и аккуратно клацнула кнопкой отбоя.
Гречка мирно булькала, фиалки розовели в лучах уходящего солнца, а Лиза стояла посреди кухни, задыхаясь от чего-то похожего на тревогу. Вовсе не от радости воссоединения с младшенькой, которую не видела почти год. Гложущее чувство подкралось вновь: всё опять вернётся на круги своя как же это надоело
На следующее утро, стоя у перрона московского вокзала, Лиза разглядывала суетливую толпу. Катерину она, конечно, узнала за версту ярко-рыжий заплывший цвет волос плюс сантиметра три отросших корней, джинсы, обтягивающие всё, что обтягивать с пятидесятию семи годами уже даже смело, куртка, явно повидавшая и Крым, и Рым. За плечами заплечный раритет-рюкзак, в руках потрёпанные пакеты из супермаркета.
Лизка! закричала Катя, лавируя сквозь пассажиров. Роднюля моя любимая!
Обнялись Катин одеколон крепко спорил с оттенками не первой свежести. Катя прижималась, греясь как возле электрического обогревателя ноября при -25°C.
Как хорошо, что я у тебя есть, ты не представляешь, бормотала она в плечо. Этот Артём гад, работа каторга, хозяйка ведьма о двух головах, город тоска зелёная. Ужас, прям ужас.
В маршрутке Катерина болтала на одном дыхании. Артём подлец, начальница стерва, жильё за все деньги мира и никакого качества, десять раз клятва, что она же не в замок заселялась. Ничего нового: города, мужчины, работы менялись, рассказ был один и тот же репертуар исполнялся уже пару десятков лет.
Я вот всю дорогу думала: как здорово, что у меня есть ты, выдавила она на лестнице, цепляясь за перила к Лизиной двушке на четвёртый этаж. Мы ведь родные, ты меня всегда защищала.
Лиза открыла дверь, пропустила Катьку вперёд. Та тут же свалила рюкзак прямо на пороге, пакеты разлетелись по коврику, куртка заняла единственное свободное место рядом с пальто хозяйки.
Хорошо у тебя, уютно, чисто Домом пахнет, размазано прогудела Катя, оглядываясь. Так соскучилась!
Про уют и чистоту ни капли лжи. Квартира досталась Лизе давным-давно ещё по распределению с завода, всё своими руками: обои в цветочек, мебель, лакированная и подклеенная, цветы на каждом подоконнике, на столиках салфетки ручной вязки, фотографии родни и даже прелестной Виктории Ивановны со времён службы. За сорок лет отлажено и выверено.
Проходи, осваивайся. Я чайник поставлю, пригласила Лиза.
А пожевать чего-нибудь есть? тут же просияла Катя, пиняя ботинки по коридору. Я только кофе с утра да и в дороге ничего Жалко стало последние гривны.
Лиза нарезала хлеб с сыром, подала яблочный пирог, заварила заударенный чай. Катерина наворачивала бутерброд за бутербродом и, не особо жуя, излагала очередную семейную трагедию: и мужик никуда не годится, и с работой обошлись как с врагом народа, и аренда удушает
Представь, пятнадцать тысяч гривен за комнату, не за дворец! Эта ведьма-арендодательша дёргала за каждый день просрочки!
Лиза молча пила чай маленькими глотками. Она знала, что Катя не расскажет, что на работу вечно опаздывала, что деньги разлетались на косметику и посиделки с подругами, что клятвенно обещанные возвращения всегда оставались где-то в параллельном мире.
Лиз, можно я у тебя остановлюсь? Катя сделала своё коронное лицо котика из мультика. На пару неделек, пока с работой не решу. Я быстро, активная, всё умею, найду что-нибудь и сразу съеду. Обещаю!
Обещания Кати можно было складывать в отдельный альбом.
Живи, сдалась Лиза. Только у меня свои порядки. Я давно одна, люблю чтобы всё по режиму, тишина по утру мне дороже золота. Я же рано встаю!
Конечно, конечно! Я как мышка буду, Катя захлопала ресницами. Просто перекантуюсь. Ты же родная, Лиз. Тут всё между своими!
В тот вечер Лиза расстелила Кате диван в зале, принесла свежее бельё, тёплое полотенце и графин с водой. Катерина активно обживалась: вещи разбрасывались, рюкзак взрывался содержимым, благодарность если и проскакивала на чешском уровне непроизнесённости.
Лиз, у тебя крем какой для лица не завалялся? Мой иссяк, а кожа у меня теперь дороже всех сокровищ.
Лиза принесла свой крем тот самый, что дорогущий и строго по праздникам. Катя от души умазалась им до ушей и вниз по локти.
Хороший! Давно такой баловни не попадалось.
Ночью Лиза ворочалась в своей кровати, слушая, как в зале Катя шуршит, встаёт попить, кликает что-то на телефоне. Старое, надёжное чувство тишины было предательски вытеснено и это было только начало.
На следующее утро, в шесть по расписанию, Лиза поднялась, умылась и тихонечко помялась спортом на пространстве спальни, чтобы Катю не разбудить. Сварила овсянку, села к ноутбуку дедлайн поджимал: бухгалтерия не терпит промедлений.
В девять в зале закашляли, потом зашаркали босыми пятками, и Катя появилась на кухне в поношенной футболке и трусах волосы дыбом, глаза щурятся.
Утро доброе А завалялся кофе?
Вон в шкафчике, не отрывая взгляда от таблиц, буркнула Лиза.
Катерина с грохотом искала чашки, затем рылась в холодильнике.
Лиз, а сладенького нет? Я с утра без этого никак.
На полке печенье.
Катя за раз расправилась с половиной недельного запаса овсяных печенек, водружаясь на кухне с телефоном.
Ты работаешь? спросила она спустя полчаса.
Работаю, срочный отчёт.
Ой, а сколько ещё?
Ещё парочка часов.
Понятно, зевнула Катя. Я тогда полежу маленько. Что-то нервы, дорога, знаешь ли
И укатила в зал смотреть телевизор по всему коридору разносился рев ток-шоу, в котором кричали даже тараканы в стенах. Сосредоточиться на документах стало сложно до мании преследования.
Обед был сварен уже на автопилоте, Катя к этому времени в зале сидела с телефоном в той же позе.
Обедать будешь, Катюш?
Сейчас Тут просто новости.
Лиза покрошила салат, разогрела суп, поставила на стол. Катя подошла.
Как у тебя вкусно Она вздохнула мечтательно. Вот не дано мне такое. Артём вечно говорил: «Катя, у тебя руки из любопытства растут».
На чистую посуду Катя вызвалась только формально в итоге Лизе пришлось перемывать всё заново, а жир на сковороде был толще пледа.
А может, вечером в кино? Или в кафешку какую? завела Катя. А я тебе денег верну потом, когда работу найду.
Прекрасное «потом», из того же лексикона, что и «переночую».
Катя, не могу, мягко и упрямо ответила Лиза. Я на пенсии, работаю ради скромных прибавок. Вечно баловать не получится.
Эх, а я думала Катя состроила трагедию. Родные же не отказывают
Лучше займись поиском работы, резюмировала Лиза. Чем скорее, тем лучше.
Да я ищу, ищу! Просто кругом копейки да условия кошмарные
Вечером Лиза заслонилась усталостью и укрылась уединением спальни. Катя осталась в обнимку с пультом.
Прошла неделя. Катерина не особо рвалась на штурм рынка труда. Вставала под полдень, часами походила в Лизином халате, мигрировала между холодильником и диваном, бесконечно рассказывала о невезухе жизни в Instagram. За работу никто ни сам чёрт в ступе Катю не принимал.
Личные границы в семье растворялись в быту. Кремы, полотенца, одежда незаметно перекочёвывали к младшенькой. Доступ в Лизину спальню был свободен как Тверская. На замечания Катя обижалась:
Ну что ты как чужая, Лиз?! Ты моя сестра! Делись уже
Лиза молчала. Всю жизнь ей повторяли: семье не отказывают. Но где-то внутри растаяла привычная покой-тишина.
Лиз, давай немного денег? Катя облеплялась жалобами. Колготки купить надо, последние сносила.
Катя, у меня нет лишнего, на продукты и так уходит больше обычного
Ну пожалуйста! Всего четыреста рублей, я точно верну.
Лиза дала, потом ещё пятьсот на транспорт, ещё тысячу на срочную зарядку Деньги исчезали быстрее предыдущей зарплаты.
Ты ведь всегда была такая надёжная, а я шалопайка Катя мастерски играла на струнах семейного чувства вины. Только на тебя надеяться можно.
Лиза тяжело вздохнула:
Мне бы видеть, что ты стараешься, ищешь выход.
Я стараюсь! Просто у меня депрессия! Дай мне отдышаться хоть
Разговор зашёл в тупик.
Прошёл месяц. Катерина не изменила образ жизни, а Лиза с каждым днём становилась всё тревожней. Сон ушёл, отчёты медленнее писались, голова болела, а интимную территорию вскоре стало невозможно отличить от проходного двора.
Однажды Лиза набрала номер своей старой подруги, Валентины Григорьевны.
Валя, я не тяну Катя живёт у меня, жрёт мои продукты, деньги улетают, работы не ищет. Как сказать нет близкой? Всю жизнь учили отказать родной крови грешно!
Лизонька, помощь это помочь найти выход, а не тянуть взрослого человека за уши, вздохнула подруга. Ты не обязана тащить её на горбу, ведь она взрослая. Это же не любовь, а зависимость
Телефонный разговор встряхнул Лизу. Она вспомнила все катастрофы развод, потерю работы, обиды на работодателей и каждый раз всё заканчивалось одним и тем же: Катя принимала поддержку, а любовь между сёстрами напоминала дешевый польский сериал на сто серий.
В тот же вечер собрав волю в кулак, Лиза подошла к дверям зала. Катя смотрела телевизор, обложившись печеньем.
Кать, нам надо поговорить.
Подожди! Тут бабка соседку разоблачает
Лиза взяла пульт и спокойно выключила экран.
Ты чего? Я же смотрю!
Лиза опустилась в кресло напротив:
Ты у меня уже месяц, Катя. Ты обещала, что быстро найдёшь работу. По крайней мере попытаешься.
Я ищу! Просто никто не зовёт
Ни одного собеседования за месяц. Ты сидишь на моей шее. Я устала.
Ты меня выгоняешь?! Ты меня? Когда мне некуда деваться?!
Я не выгоняю, Лиза старалась говорить ровно, хотя руки тряслись. Просто заявляю: я больше не могу жить в таком режиме. Хочу, чтобы ты реально взялась за поиски работы. Две недели и всё. Я помогу снять комнату, но дальше сама.
Две недели?! Охренеть Ты правда меня вот так
Катя, ты взрослая женщина. Если хочешь выбирать выбирай, но не за мой счёт.
Они спорили взахлёб, но впервые Лиза не сдалась.
Две недели Катерина мучительно рассылала отклики, ходила на собеседования, раз за разом возвращалась с кислой миной: там начальница кривая, тут коллектив не так глядит, зарплата ну как у среднестатистической подснежницы в Ленобласти.
На одиннадцатый день всё же устроилась в магазин продавцом со скрежетом, но устроилась.
Взяли меня довольна? буркнула Катя, выливая воду из чайника.
Рада тебе, Кать. Правда.
В конце второй недели Лиза помогла сестре снять комнату на окраине с чудесной бабушкой-хозяйкой и отправила продукты «на первое время».
Это последняя помощь. Дальше сама.
Катя кивнула, грустно напихала вещи в рюкзак и пакеты. Тусклый взгляд, позеленевший подбородок, за месяц постарела на пару лет, не меньше.
Ты, главное, звони, Катюш, рассказывай, как дела. Я всё равно волнуюсь.
Ты ведь теперь свободна
Ты моя сестра, я тебя люблю, просто теперь по-взрослому.
Катя постояла, кивнула и ушла, растворяясь в подъезде. Квартира притихла так, что слышно, как по полу бродит бабушкин таракан. Лиза открыла окно, вдохнула свежий питерский ветер. Было ощущение раздавленного, но при этом спокойного счастья.
Через неделю Катя позвонила.
Лизка, я всё нормально. Работаю, живу. Хозяйка бабушка большая душка.
Я рада.
Устаю, конечно. Жизнь не сахар. Но уже справляюсь.
Кать
Дай сказать, перебила Катя. Знаешь, я много думала. Я реально привыкла быть вечным ребёнком. И всё надеялась, что всегда найдётся старшая сестра, которая спасёт Но спасибо, Лиза, что впервые поставила точку. Может, у меня впервые и получится что-то самой.
Я за тебя держу кулаки, Катюша. Лиза, прижав трубку к щеке, смахнула слёзы.
Дальше будет видно. Но это была нужная тишина собственная, выстраданная и, наконец, настоящая.
