В конце прошлой недели я и моя жена Екатерина поехали на ужин к её родителям в Харьков. Всё было как обычно: мы расселись вокруг стола, разговаривали о жизненных мелочах, вспоминали прошлое, обсуждали последние новости. Но вдруг разговор вновь свернул к старой теме необходимости сменить мне работу. Екатерина подняла этот вопрос чуть ли не между первым и вторым блюдом.
Причины были, конечно, серьёзные. Недавно мы задумались о строительстве бассейна возле родительского дома мечтали об этом давно, и теперь, когда в Киеве лето особенно жаркое, хотелось реализовать эту мечту. Особенно настойчивой в этом вопросе была Екатерина она твёрдо решила, что ждать больше не стоит.
Кроме того, мы собирались поменять машину перед наступлением холодов. А ещё прошлым летом планировали съездить на море в Одессу не были там уже три года. В семье работаю только я.
Я был вполне доволен своим положением работаю в надёжной компании в Днепре, жаловаться не привык. Правда, последнее время у компании дела пошли не так гладко: часть сотрудников уже уволили, остальным урезали зарплату и ясно дали понять, что повышения не предвидится.
Я честно сказал, что у нас есть сбережения в гривнах, но их хватит только на небольшой отпуск и самую экономичную машину, если цены не поднимутся до весны.
Екатерина в ответ заявила, что строительство бассейна для её родителей важнее всех наших планов. Я был против такой позиции, высказался резко. Всё закончилось тем, что она обвиняла меня в лености и нежелании перейти на лучшую работу, чтобы денег хватило на всё.
За столом всё повторялось: одни и те же упрёки, разговоры, взгляды. Я не смог сдержаться отчаянно сказал тестю, что ежемесячно мы и так помогаем их семье, и вообще, весь этот ужин почти полностью оплачен из моих средств.
Такого говорить не стоило, но я сорвался обратной дороги не было. В этот момент у меня в тарелке была кислый борщ, а Екатерина, в слезах, начала свой эмоциональный монолог. Упрёков и обид было столько, что даже стены дрожали. Долго я слушать не стал, встал и молча ушёл домой.
Вернувшись, я собрал её вещи и отвёз к родителям. Мне кажется, что подобного рода разговоры и поведение для семьи это недопустимо. Сейчас я снова в своей квартире, мысли путаются, стало очень тяжело. Честно говоря, я совсем не знаю, как быть дальшеВ ту ночь я долго не мог заснуть: в квартире было как-то непривычно тихо, а мысли то и дело метались между отчаянными вспышками злости и болезненным сожалением. Я вспомнил первый вечер, когда мы с Екатериной сняли эту квартиру как смеялись над слишком громким холодильником, планировали будущее без криков и упрёков. Теперь же эти планы казались далёкими словно пейзажи сквозь мутное стекло поезда.
Под утро я вышел на балкон. Город медленно просыпался, солнце едва пробивалось сквозь облака. Я стоял и думал: быть может, всё не зря. Иногда для того, чтобы вырастить новое, старое должно отмереть как осенние листья, сбрасывающие ветви. Я почувствовал странную облегчённость будто впервые за долгое время мог дышать полной грудью.
Вдруг пришло сообщение от Екатерины: короткое, спокойное, без обвинений. Я надеюсь, что однажды мы сможем поговорить по-настоящему. Спасибо за всё. Я медленно набрал в ответ: Ты тоже спасибо. Всё будет хорошо.
В этот момент я понял: иногда простые слова важнее любых обещаний, любых бассейнов и отпусков на море. И пусть пока не ясно, каким будет новый день, но я готов встретить его. Тихо, но уверенно, с надеждой, что даже самые трудные разговоры могут стать началом чего-то лучшего.
