Муж на выходные
Котлета лежала на тарелке в самом центре. Алексей пристально смотрел на нее, чувствуя, как внутри урчит желудок.
Люда, можно я бутерброд возьму? Есть хочется ужасно.
Леша, ну до ужина двадцать минут осталось. Всё остынет, если есть сейчас начнешь.
Я буквально кусочек, словом, до картошки дотерплю.
Не можешь чуть-чуть подождать? Я специально рассчитала картошка готова будет ровно в семь пятнадцать, курица в семь двадцать. Сейчас поешь потом аппетита не будет.
Алексей вздохнул и уселся за стол. Людмила за столом не присаживалась стояла у холодильника, аккуратно расставляла продукты из пакета. Каждой покупке свој порядок: молоко на вторую полку справа, сыр вниз, в сырный ящик, йогурты строго по срокам, ближе к краю тем, что заканчиваются первыми.
Чая хотя бы налить можно?
Налей, только сахар одну ложку.
Люда, я взрослый человек.
Ты предрасположен к диабету. У тебя и отец, и дед болели. Так что только одну.
Алексей потянулся к чайнику, но Людмила тут как тут забрала его кружку, сама налила чай, строго отмеряла ложку сахара, поставила перед ним.
Вот, выпей.
Он посмотрел сначала на кружку, затем на ее аккуратную спину, снова повернувшуюся к холодильнику. Сделал глоток. Чай был жидкий, еле сладкий. Промолчал. Уже стемнело: октябрьские вечера в Харькове темнеют быстро, а уж на районе, где хрущёвки стоят вплотную друг к другу, ещё быстрее. Фонари ровно подсвечивали двор, машины, как обычно, стояли каждую на своем месте. Всё привычно.
Им было по пятьдесят семь и пятьдесят пять. Вместе тридцать лет. Квартира у них чистая, как хирургия, и тихая, как читальный зал.
***
В субботу утро начиналось строго в восемь. Не потому что нельзя поспать, а потому что в восемь ровно начинался список дел. Людмила записывала их с вечера, аккуратной рукой, в тетрадь в клеточку.
08:00 Завтрак.
08:30 Влажная уборка.
10:00 Магазин, продуктовый на улице Веснина, отдельно отдел бытовой химии.
12:00 Обед.
13:00 Час отдыха.
14:00 К тете Зое в гости.
17:00 Домой.
17:30 Ужин.
18:30 Телевизор или книга.
22:00 Сон.
Алексей не открывал тетрадь этот график он знал наизусть: не менялся лет пятнадцать. Только иногда место магазина и время визита к родне.
Полы в коридоре он мыл с умом, проводя тряпкой от стены к стене. Мысль одна крутится: рыбалка. Как же давно не был. Лет восемь, если не больше. Последний раз ездил с Колей Привозниковым, коллегой, на Сумское водохранилище: три небольших окуня и карась. На берегу уха в консервной кастрюле, Коля травит анекдоты, оба смеются до слез так, что утки с воды поднимаются.
Вернулся тогда ночью. Людмила ждала.
Ты час видел?
Вижу, Люда. Просто засиделись.
Восемь раз звонила тебе! Ужин в холодильнике. Уже не тот, что был.
Прости.
Я волновалась ужасно. Знал бы ты.
Прости, Люда.
После этого на рыбалку не ездил. Не потому что Людмила запретила. Просто каждый раз что-то находилось дела, ремонт, родственники, и предлагать сам перестал. Так было проще.
Леша, тряпку отжимаешь нормально? Не пересушивай, разводы останутся.
Он сделал так, как она просила. Полы блестели. Людмила потом подруге звонила: дескать, у меня с пола можно есть. Алексей через стену слышал и думал, что с пола, даже чистого, никогда бы есть не стал.
В магазин по списку. Обед как обычно. Тётя Зоя угостила пирогами с картошкой: слегка пригоревшие снизу. Людмила сразу мягко, но внятно: «Зоечка, кажется у тебя духовка жарит неравномерно». А Алексей ел и думал, что как раз такими домашними пироги и бывают вкусными, пускай и подгоревшими.
Домой возвратились в 17:20. На десять минут раньше графика.
Людмила поставила чайник, достала запеканку творожную нарезанную идеально ровно на шесть кусков.
Алексей сел, посмотрел: почему-то это вызвало пусть тихую, но настоящую панику. Не от запеканки от самой предсказуемости жизни: он знал, что будет завтра, послезавтра, через год.
Он доел, допил чай и пошёл включать телевизор.
***
Пылесос сломался в среду вечером: перестал тянуть. Алексей разобрал его на кухонном столе мгновенно понял причину забился фильтр, щётка треснула. Пустяки для инженера-наладчика с завода «Электротехника», где он проработал более двадцати лет.
Людмила буквально в дверях застала.
Что это ты делаешь?
Чиню пылесос. Вот фильтр забился, и крепление щётки треснуло.
Алексей, лучше бы мастера вызвал, вечно ты сам…
Это ведь ерунда, я всё сделаю.
Ироны «чинить самому» помнишь? Один так утюг вообще после тебя не включился, во второй раз только с одной стороны грел…
Там другое дело. Тут я вижу причину.
Леша…
Люда, я инженер.
На заводе инженер, а не по быттехнике. Потом будет дороже.
В нем что-то сдвинулось как будто тяжелый камень с места сдвинулся. Он посмотрел на запчасти, на руки, на ее спокойное лицо.
Я все сам сделаю.
Лёша…
Я. Починю. Его.
Она ушла, ничего не говоря, но было ясно недовольна.
Час времени пылесос забурчал громче прежнего. Алексей собрал детали, запустил его «на слух» ровное, правильное гудение. Людмила прошла мимо, мельком кивнула. Ни единого «молодец».
***
Объявление увидел возле метро: «Ремонт техники, аппаратуры, мольбертов и прочего. Адрес, телефон». Его старый проигрыватель «Весна» стоял на полке третий год: Людмила давно говорила выкинуть, Алексей повторял: «потом». Проигрыватель память о юности: купил еще до свадьбы, отец помог. Пластинки с Высоцким и Окуджавой потом уехали в коробке в чулан: «Собирают пыль, зачем на виду».
Сначала позвонил трубку не брали. Тогда съездил по адресу: старый дом на улице Острякова, деревянные двери, облезшая штукатурка.
На третьем этаже нужная квартира. Кнопка звонка. Слышатся шаги, что-то упало, дверь открылась.
На пороге женщина его лет, в льняном фартуке, заляпанном краской. Валентина, как вскоре выяснилось. Несколько выбившихся прядей, зеленое пятно на щеке.
Здрасьте! По объявлению?
По объявлению. Мне проигрыватель бы починить…
Проходите! Осторожней, тут у двери мольберт стоит, не споткнитесь. Я Валя. Прямо идите.
Квартира не похоже ни на что привычное. Везде холсты, боком и углом. Одни чистые, другие с недописанными портретами, третьи многослойные, писались десятки раз. На подоконнике банки, кисти, разбросаны тюбики красок. На полу газета с отпечатком ноги. На диване рыжий кот: смотрит царственно, будто тут хозяин только он.
Пахло краской, маслом, свежесваренным кофе, и еще чем-то неопределимым живым.
Извините, тут бардак я как за работой, времени убираться не хватило.
Да что вы, неожиданно искренне ответил Алексей.
Вам проигрыватель починить?
«Весна», не крутит. Пробовал сам с мотором, похоже, беда.
Ах, «Весна», знаю. А батарейку проверяли? Там контакт часто окисляется.
Не в этом. Наверное, мотор.
Привезли его?
Пока пришел узнать. Телефон не работает.
Я вечно его теряю, рассмеялась Валентина. Привозите, глянем. Но, раз уж зашли, может, с мольбертом поможете? Со скидкой потом сделаю.
***
Мольберт у окна, старый, крепления разболтались, угол держать не могут.
Петля сломалась, болт потерялся, я шурупом заменила, но он болтается.
Алексей присел, попросил отвертку. Валентина принесла три на выбор. Он снял шуруп, примотал изолентой, закрепил всё обратно.
Это временно. Надо купить болт М6, пусть с гайкой в любом хозяйственном.
М6, Валентина записала прямо кистью на полу на газете: «М6 болт с гайкой!!»
Алексей рассмеялся.
Газету уберете забудете.
Нет, на холодильник приклею. Пойдёмте на кухню, я как раз чайник вскипятила. Есть вчерашние пирожки с капустой.
Хотел было отказаться, но почему-то остался.
***
На кухне тесно и неожиданно уютно. На подоконнике что-то зеленое в горшках, пирожки на блюде, просто горкой, никакой салфетки.
Взял пирожок, откусил. Вчерашний, мягкий, но вкуснейший капуста с яйцом и луком, как у мамы.
Вкусно, сказал он.
Это дочка меня научила в Киеве на искусствоведении учится, взрослая уже.
А давно тут живете?
Уже двадцать пять лет. Муж ушёл год назад, теперь вдвоём с Митей.
При имени Митя кот зашел на кухню, посмотрел и снова ушёл.
Грустно было?
Сначала да. А потом как снимаешь обувь, которая весь день жмет, и понимаешь: всю жизнь так ходила.
Вы инженер?
На «Электротехнике», да.
Нравится?
Когда-то интереснее было. Раньше за всё сам брался, для себя что-то чинил. А еще рыбалку любил.
Расскажите?
Обычно разговоры о рыбалке никто не слушал. Здесь слушали.
Алексей рассказывал, как отец его возил к Днепру, как тишина по утру, как кришки спят на воде. Не заметил, как пролетели два часа.
Боже, мне пора.
Конечно. Спасибо за болт и рассказы. Я прямо вижу утреннюю воду.
Выходя, Алексей удивлялся: когда его вот так слушали в последний раз?
***
Людмила встречала на кухне. Ужин холодные котлеты, накрытые тарелкой. По лицу видно: сейчас будет долгий разговор.
Где был?
По объявлению сходил. Женщина-художница, мольберт просила починить.
Не предупредил.
Не думал, что затянется, извини.
Я ждала! Котлеты остыли, грела трижды пересохли.
Прости за котлеты.
Да не в котлетах дело! Уважать друг друга надо: уходишь предупреждай. Я же всегда тебя жду.
Он снял куртку, руки были спокойны, внутри сжалось что-то пружинно тугое.
Я поел у нее, пирожки были.
Пирожки…
Да.
Леша, ты за проигрывателем едешь, а домой возвращаешься к ночи и с пирожками! Как это звучит, подумай!
Помог человеку с мольбертом, попил чаю. Женщина одна, просто разговор!
Кто она?
Валентина, пятьдесят четыре года, работает в Доме творчества, разведена.
Уже биографию выучил.
Просто разговор пили.
Людмила молча убрала котлеты в холодильник.
Разогреешь сам, если захочешь. Я спать, и ушла.
Он остался в тишине за столом. За окном шел дождь. “Дождь тоже не по расписанию”, думал Алексей.
***
Потом ещё раз ездил к Валентине проигрыватель починили. Принёс пирог, купил по пути. Потом ещё раз узнать, купила ли болт. Не тот купила М4, Алексей посмеялся, прикрутил свой.
Людмиле не рассказывал подробно. Просто говорил «в мастерскую». Она не особо спрашивала.
Однажды засиделся. Смотрели с Валентиной альбом Сезанна она объясняла свет, Алексей впервые задумался: ведь правда, кто видел, как художник пишет свет
Людмила ждала.
Котлеты…
Люда, послушай…
В её взгляде что-то новое тревога настоящая, а не злость.
Леша, ты что делаешь?
Просто интересно быть там. Нет ничего
Он не нашел, как сказать дальше.
***
В пятницу вечером собрал сумку: рубашки, бритва, книга.
Куда ты?
Хочу пожить отдельно, подумать.
Ты едешь к ней?
Мне надо понять себя.
Алеша она растерялась впервые за много лет. Я всю жизнь тебе отдала, посвятила, заботилась, думала о нас…
Я знаю.
Почему?!
Он не ответил. Взял сумку. Вышел.
***
Валентина услышала Оставайся, диван свободный. Не обсуждала, не спрашивала.
Он спал на диване среди мольбертов. По утрам кофе в турке с кардамоном. О погоде, о Мите, о том, как кофе пахнет.
Людмила часто звонила. Принял таблетки? Куртку тёплую взял? В четыре к терапевту, не забудь. Сообщения от Тамары и начальника, потом от двоюродного Виктора. Людмила собрала экстренный штаб это у неё отлично получалось всегда.
Как ты? спросила Валентина.
Непривычно, даже страшно.
Это нормально.
Сегодня выбрал рубашку сам. Не ту, что она положила, а свою, синюю. Давно так не делал. Всё Люда выбирала.
Валя молчала.
Она меня любит. По-своему.
Верю.
Но я исчез. Став частью чужого расписания.
***
В воскресенье Людмила объявилась у Валентины. Нашла адрес по звонкам. Вошла, огляделась: чужая жилплощадь, разнокалиберные ботинки, яркий шарф на вешалке, холсты в углу. Валентина робко вышла из кухни.
Здравствуйте, сказала Людмила.
Здравствуйте, отозвалась Валентина.
Ты таблетки пьёшь? к Алексею.
Пью.
В это время Алексей нарезал огурцы для салата крупно и неровно. У Людмилы перехватило дыхание: такой беспорядок!
Люда, не надо было приезжать.
Для кого же я жила? Для тебя! Заботилась, берегла, думала…
Всё понимаю.
Тогда зачем?
Валентина негромко сказала:
Забота это когда человеку хорошо рядом, когда ему дышать легко. А если человеку с вами трудно, это не забота. Вы ему дышать не давали, Люда.
Долго молчали.
Вы не понимаете…
Не понимаю, согласилась Валя.
Алексей взял Людмилу за руку. Она не убрала.
Люда, я решил. Подам на развод. Не потому что не люблю. Но так больше не могу.
Она вытащила руку, взяла сумку, идеально прямо ушла.
Таблетки не забывай. В синей коробке, верхний ящик, сказала напоследок.
***
Развод длился полгода. Квартира осталась ей. Он снял комнату неподалеку, в том же переулке.
Жизнь словно заново училась быть собой. В магазине Алексей покупал что хотелось не по списку. Спал, когда хотел. Однажды смотрел старое кино до часа ночи счастье. С Валентиной всё складывалось не сразу, но спешить не хотелось: оба жили без расписания.
Весной они поехали на рыбалку. Взял удочки напрокат, доехали до озера под Купянском. Валентина впервые в жизни держала удочку зато радовалась по-настоящему. Он поймал окуня, отпустили его обратно. Потом оба завалились в грязь, расхохотались до слёз. Куртка была испачкана но Алексей впервые за долгое время подумал: Вот это и есть жизнь мокрая трава и грязная куртка.
Осенью поженились, через полтора года. Маленькая свадьба: Колька Привозников, подруга Вали Ирина, конечно же Митя. Жизнь наполнилась краской и несовершенством. Валя тратила ползарплаты на кисти, забывала про хлеб, Алексей разбирал технику, захламлял кухню. Ссорились, мирились не считая, кто прав. Ставили чайник знак примирения. Так было правильно.
***
Людмила новости узнала от Тамары. Первое время жизнь шла по инерции: идеальный порядок, обычные отчёты. Но по вечерам квартира была слишком тихой, готовясь к ужину, ставила на автомате две чашки одну потом убирала.
Начальница, Светлана Борисовна, однажды задержала:
Что с вами?
Всё в порядке.
Не верю. Я через это прошла. Советую обратитесь к специалисту, не к подруге.
Людмила не ответила.
***
Психолога нашла сама. Первые встречи сидела молча, отвечала односложно, было ощущение, будто душу раздевают.
Когда вам было страшно не за мужа, а за себя? спросила психолог на четвёртом сеансе.
Когда он собирал чемодан. Я осознала, что теряю контроль.
Почему так важно держать всё под контролем?
Мама учила: Если отпустишь останешься одна. А ведь всё равно осталась…
И что выяснилось?
Что даже если держать слишком крепко тоже теряешь…
Это было больно, но впервые за долгое время стало легче.
***
В Дом творчества Людмила отправилась по совету Тамары: Там выставка акварелей, сходи, отличные работы. В зале она задержалась у акварели с рекой к ней подошёл мужчина, чуть старше неё, доброжелательное, рассеянное лицо.
Смотрите, автор специально оставил угол белым, только за счёт пустого пространства работа светится.
Не замечала, удивилась Людмила.
Андрей, представился он.
Людмила.
Когда уходили Андрей замешкался, расстегнулась куртка, молния не хотела сходиться. Людмила спокойно помогла, выправила, застегнула.
Спасибо, Андрей смотрел, будто совершено нечто великое. Надо купить новую, мне всё некогда.
Он преподавал гитару в том же Доме творчества и пригласил снова зайти на выставку. Людмила не пообещала. Но через неделю пришла.
***
С Андреем было непривычно. Вдовец, чайник всегда на плите, забывал дни недели, мог часами рассуждать о дворовых тополях. Людмила вначале пыталась организовать его: советовала купить ежедневник, переставляла банки. Он мягко взял её за руку:
Людочка, мне так удобно.
Она впервые в жизни остановилась. Не стала спорить. Просто оставила вещи на местах.
Психолог потом заметила:
Не можете контролировать другого только себя. Это гораздо интереснее.
Людмила стала печь. Не по кулинарной книге, а по вкусу. Не всегда выходило, но однажды случайно пересыпала корицы пирог был с горчинкой, но ароматный, половину съела горячим прямо у плиты.
Люда, изменилась ты, сказала Тамара.
Выйдя из гостей, Людмила заметила, что улыбается просто так осеннему переулку, себе.
***
Через два года случайно встретились в парке Серебряного бора. Алексей с Валентиной шли к реке, Людмила на лавочке ждала Андрея.
Рады были друг друга видеть, без обид, без претензий.
Ты хорошо выглядишь, искренне сказал Алексей.
И ты.
Как живёшь?
Учусь печь пироги. Не всегда выходит. Смешно, да?
Не смешно, Люда. Главное, что вкусно.
А ты?
Мы с Валей путешествовать будем: куда захотим, без расписания.
Вот здорово, улыбнулась Людмила.
В это время Андрей вернулся с кофе и двумя рогаликами: С каким хочешь с маком или корицей?
Людмила выбрала с корицей и откусила, чуть рассыпался зато был тёплый и ароматный.
Октябрьский парк шелестел листвой, вдали смеялись дети, облака плыли медленно.
Людмила подумала: Я могла бы так и не узнать, каково это не руководить, а любить”. Если бы он не ушёл тогда, так и не узнала бы.
Андрей деликатно протянул рогалик:
Ешь. Захочешь ещё возьмём. Мы никуда не торопимся.
Она улыбнулась.
Ведь настоящая забота не тотальная сверхорганизация, а умение давать рядом дышать.
