Тюльпаны
Ах, какая все-таки красота… Наталья Васильевна, да вы настоящий мастер! До сих пор помню, как будто это было вчера. А ведь сколько лет уж минуло… Но ни один день из той весны не позабыт.
Я тогда только переехала в этот петербургский двор, еще и года не прошло, а уже поразилась переменам, в которые была вложена вся душа одной простой женщины моей соседки Натальи Васильевны. Именно она превратила унылый двор в настоящий цветущий уголок, где даже детская площадка появилась благодаря ее хлопотам. Заслуга-то ее. Каждую клумбу, каждый кустик это все ее заботливыми руками посажено, не жалея ни времени, ни сил.
Видела я, как ей нелегко. Одна с тех пор, как мужа не стало. Дочь в Москве, а больше никого рядом. Переезжать к дочери Наталья Васильевна наотрез отказалась: не могла оставить Ленинград, город ее жизни и памяти. Да разве объяснишь дочери, что тут у нее все еще теплится что-то в сердце, пока родные стены рядом, знакомая скамейка, старые подруги… Да и с зятем отношения не сложились. У того мать под боком помощи хватает, Наталья тут чужая. Добрая, но чужая.
Никогда она на свою судьбу не жаловалась, но по осени долгими вечерами часто смотрела в окно, затаенно вздыхая. Понимала я ее очень хорошо. Сама ведь пережила осталась одна после первого развода, в темной квартире одна, с тоской и несбывшимися мечтами. Могла бы тогда простить, но измену легкой не назовешь, если это подруга детства, Вера Мишина, с которой годы за одной партой сидели… Вот и пошло по кругу: неделю ревела в подушку, не вылезая из дома.
Но так и не довелось мне тогда дохаживать свои слезы. Прилетел печальный повод, словно грозовая туча набежала: в дверь мою Наталья Васильевна вбежала вся побледнела, растерянная, страшная в своем горе.
Что с тобой, Марина? спросила она строго и неожиданно, чего ревешь? Болеешь?
И пришла я в себя от ее слов, словно водой окатили. Мне было тяжело, но ей куда хуже. У нее беда стала истинная. Муж не выжил, не дождался скорой. Сначала думал, что обойдется, как по старой привычке таблеточками, мол, пройдет, а потом поздно уже. Отошел тихо.
Наталья Васильевна сама нашла его, когда по утру шла за творогом и яблоками прямо у двери, не дошел до нее, не успел. Я тогда не раздумывала: ветровку накинула и побежала за ней.
Вечером только домой вернулась. Тогда я поняла хватит оплакивать то, что прошло, нельзя отодвигать жизнь на “потом”. Есть только “сейчас”. Горюешь ничего не меняется, либо идешь вперед, либо топчешься на месте. А жизнь-то короткая, как ни крути. Нельзя ее тратить на злость и пустые обиды.
Медленно, но выбралась я из той ямы. Осмелилась развестись, переехала, нашла новую работу, нашла любовь теперь у меня были Илья и дочка Вероника. Жизнь повернулась лицом.
Только Наталья Васильевна исцелилась не полностью. Да, привыкла жить одна, смирилась, но видно было тени на лице, улыбка стала холодней, все словно по накатанной, как по привычке.
Вышла на пенсию, уехала было на дачу в Пушкино. Да там не прижилась пришлось продать, когда зятю на квартиру в Киеве срочно нужны были деньги. Единственный ребенок как не помочь… После этого она совсем ушла в себя.
Родители еще с детства учили меня: не проходи мимо чужой беды, помоги по мере сил. “Тогда и тебе вернется поддержка, если понадобится”, говорили. Я и сама к людям тянулась, не могла Наталью Васильевну оставить в ее грусти одну-одинешеньку.
Пыталась разговорами облегчить, но видела: слова не помогают, только уходит в себя еще больше, редко выходит. Думала я-думала, как вытащить ее из этого болота одиночества.
И тут вспомнила: ведь любила она цветы разводить, раньше дачку не зря держала. Муж мой Илья накануне привез мне букет огромных тюльпанов ко дню рождения Вероники и тут меня как молнией осенило.
Я купила короб вперед луковиц тюльпанов, стучусь к Наталье Васильевне и притворяюсь, будто не знаю, куда эти сокровища деть мол, бабушка на рынке сидела, так жалко стало, купила по привычке, а что делать, не знаю. У вас, говорю, на даче тюльпаны были лучшие, вы и маме приносили! Может, и у нас тут посадим, а то двор ведь унылый А у меня сейчас самой, сами видите, показываю живот, толку мало будет!
Наталья Васильевна склонилась над коробкой, поворчала на меня для порядка и… впервые за долгое время улыбнулась легко, по-доброму.
Будет тебе красота, Маринушка! Только одних тюльпанов мало, нужны другие цветы, чтобы двор радовал весь сезон.
Так началась наша общая эпопея озеленения двора. Остальные соседи тоже потихоньку втянулись кто копейку на саженцы даст, кто руками поможет. Лавочки новые поставили, мужики ограду покрасили, площадка для ребятни появилась хоть фестиваль проводи. Наталья Васильевна с головой углубилась в заботы свои: сажала, поливала, опрыскивала, разводила цветы.
Мой Илья иногда шутил: “Ты посмотри на наш двор уже только на экскурсию ходить!”
Особенно радовала меня мысль, что у Натальи Васильевны опять появился смысл в жизни. Бывало, идем мы гулять с Вероникой, а я любуюсь на молодую зелень и вспоминаю, как когда-то сама тонула во мраке обид, и какой шанс вытянуться мне дал чужой человек.
Только вот случалось и печальное. Весной, когда зацвели первые тюльпаны, я замерла от восторга: вот он, момент! Я отпустила руку дочки, чтобы показала ей это чудо. Но малышка вывелась в сторону еле догнала.
Смеялась Наталья Васильевна, глядя на мои попытки словить ребенка: Лови, Марина, лови! Вот тебе и физкультура! Сейчас новых девчонок торопиться учат с пеленок!
Детей своих она знала наперечет: у кого какой характер, кто с каким диагнозом, кто на что способен… Детский врач, сердце золотое.
А ты замечала, как Вероника бегает на цыпочках? спросила она вдруг. Проверь-ка у невролога.
Я согласилась кто бы спорил с Натальей Васильевной. Она и тут о каждом заботилась, как о собственном внуке.
А потом случилось недоразумение. Однажды вижу: вся красота погибла клумбы вытоптаны, цветы вырваны с корнем. Мальчишка маленький, но ловкий хозяйничал. Мать даже не пыталась помешать: Развитие, говорила она, познает мир, он же дворянское дитя! Цветы для того и растут, чтобы их ломать.
Я попробовала возразить по-хорошему, да не нашла поддержки. Сил не хватило только и осталось увести дочь прочь и решить, что сама виновата: раньше надо было защищать доброту.
После того случая Наталья Васильевна совсем замкнулась. Дни напролет просидела закрытая, на мой стук не отвечала. Тогда я собрала волю в кулак, пошла по соседям, поговорила с каждым: неужели мы позволим, чтобы все усилия пропали? Сплотились мы. Кто саженцев принес, кто землю перерывил, кто просто поддержал словом.
Ночью с Ильей таскали коробки, работали до темна, чтобы двор снова стал таким, каким он был. А утром, в субботу, взяла я Наталью Васильевну за руку и вывела во двор.
Как она плакала… Слезы лились градом: вокруг по-новому засаженные клумбы, палисадники, новые лавочки все как прежде.
Спасибо… только и смогла она сказать.
Мы обнялись крепко, как родные. Я и сегодня с улыбкой вспоминаю, как счастливо сияли ее глаза среди нового моря тюльпанов.
Вот так обычные тюльпаны вернули радость старой женщине и напомнили всем нам: жизнь продолжается, но каждый день мы в ответе за чужое одиночество и за ту красоту, которую может спасти всего лишь одна рука протянутая вовремя.
