Муж на выходные
Котлета лежала ровно по центру на тарелке. Алексей смотрел на нее, и живот предательски урчал.
Людмила, можно я бутерброд съем? Есть уже охота.
Леша, ужин через двадцать минут. Все будет горячим, не тронь пока.
Да я только кусочек, быстро.
Не можешь подождать? Я специально все рассчитала картошка в семь пятнадцать будет, курица в семь двадцать. Если аппетит испортишь, потом нормально не поешь.
Алексей тихо выдохнул и сел за стол. Людмила занималась у холодильника, аккуратно раскладывая покупки на свои места: молоко на вторую полку справа, сыр вниз в контейнер для сыра, йогурты по дате, те, что раньше заканчиваются ближе к краю.
Хоть чаю можно налить самому?
Можешь. Только одну ложку сахара клади.
Люда, я уже взрослый.
Ты в зоне риска. У тебя и отец, и дед были диабетиками. Только одну.
Алексей потянулся к чайнику, но Людмила уже подскочила, взяла его кружку, налила чай, строго отмерила ложку сахара и поставила перед ним.
Вот, пей.
Он посмотрел сначала на кружку, потом на ее спину. Затем сделал глоток сладости почти не чувствовалось, чай был слабым. Алексей промолчал.
За окном быстро темнело. Октябрь в Киеве такой сумерки наступают рано, особенно в спальном районе, где дома стоят плотно, как коробочки на магазинной витрине. Фонари светят ровно, машины во дворе на своих местах. Все, как обычно.
Им было пятьдесят семь и пятьдесят пять лет. Вместе прожили тридцать лет. В квартире чистота, как в операционной, и тишина, как в библиотеке.
***
В доме их суббота всегда начиналась в восемь. Не потому что нельзя поспать, а потому что именно на восемь Людмила составляла свой список дел аккуратным почерком, в тетради в клеточку с пятницы вечера.
Восемь завтрак.
Восемь тридцать влажная уборка.
В десять магазин. Продукты на Житомирской, бытовая химия отдельно.
В двенадцать обед.
В час отдых.
В два визит к тёте Лене.
В пять домой.
В пять тридцать ужин.
В шесть тридцать можно смотреть ТВ или читать.
В десять спать.
Алексей знал этот список наизусть не по книге, а потому что вот уже пятнадцать лет он не менялся, только названия магазинов и хронометраж визитов корректировались.
Он мыл в коридоре полы, двигая тряпку, и думал о рыбалке. Как давно он не был на рыбалке. Лет восемь, наверное. Последний раз ездил с Колей Пономаревым, с работы, на Киевское водохранилище. Поймали тогда трех окуньков и одного карася, варили на берегу уху, смеялись до слез над Колянскими анекдотами так, что вся утка распугалась.
Вернулся тогда поздно, заполночь. Людмила встретила на кухне.
Ты знаешь, сколько времени?
Знаю, задержались немного.
Я тебе восемь раз звонила. Ужин в холодильнике остыл, стал невкусный.
Прости.
Ты хоть понимаешь, как я переживала?
Прости, Люда.
С тех пор на рыбалку не ездил. Не потому что запретила, а потому что потом всегда находилось что-то важное, и предлагать уже не хотел.
Леша, нормально полощи тряпку, не отжимай слишком: разводы останутся.
Он сделал, как она просила, хотя сам разницу не видел полы и так блестели. Людмила гордилась своей чистотой. Однажды по телефону подруге сказала: «У меня с пола можно есть». Алексей это слышал сквозь стену и подумал, что и самым голодным бы не стал есть с пола.
Магазин прошли по плану, обед тоже. Тетя Лена угостила пирожками с картошкой, низ чуть подпёкся, Людмила тут же сказала: «Лена, может духовку тебе проверить греет неравномерно». Алексей съел три и подумал, что именно за подгорелую корку и любит.
Домой пришли в пять двадцать на десять минут раньше.
Людмила раскладывала покупки, ставила чайник и достала из холодильника творожную запеканку: идеально ровную, нарезанную на шесть частей.
Алексей сел, посмотрел на запеканку и вдруг щемяще захотелось просто убежать. Не из-за запеканки, а просто от всего этого заранее известного расписания на завтра, на следующую неделю, на год вперёд.
Он всё доел, выпил, пошел к телевизору.
***
Пылесос сломался среди недели. Просто перестал всасывать. Алексей разобрал его на кухонном столе фильтр забился, а у щетки крепление что-то треснуло. Дело простое: Алексей работал двадцать два года наладчиком на «Электроприборе», не разобраться с таким не мог.
Людмила зашла в кухню:
Что ты затеял?
Чиню. Фильтр забит, крепление щетки сломано.
Вызови мастера, не лезь сам.
Я справлюсь, тут проще простого.
Ты помнишь, как утюг чинил? Сначала не включался, потом грел только с одного боку.
То другое было. Тут я всё вижу.
Леша.
Люда, ну я инженер.
Ты инженер на заводе, а не по ремонту бытовой техники. Если испортишь ремонт еще дороже будет.
Внутри его что-то сдвинулось. Тихо, тяжело. Он посмотрел на разобранный пылесос, на руки, потом на спокойное Людиной лицо.
Я его починю, Люда.
Леша…
Я. Его. Починю.
Она посмотрела удивлённо, раздражённо и ушла.
Провозился он час, пылесос заработал даже лучше прежнего. Всё собрал, инструменты убрал, пылесос послушал специально жужжит ровно.
Людмила прошла мимо, кивнула, но ни слова не сказала.
Он ждал хотя бы «молодец».
***
Объявление он увидел у метро рукописная бумажка: «Ремонт старой аппаратуры, мольбертов, утюгов и прочего. Адрес и телефон». Его старый проигрыватель «Вега» стоял без действия давно, Людмила говорила много раз выкинуть, но Алексей только переставлял его обратно.
Проигрыватель тот был куплен еще до женитьбы, отец дал денег. Алексей слушал Высоцкого, Окуджаву, пластинки стояли в комнате общежития на подоконнике. Потом, когда женились, Людмила сложила их в коробку, убрала в кладовку: «Пылятся только, зачем держать». Иногда Алексей их трогал, проверял для себя.
Телефон не отвечал. Решил ехать сам. Адрес оказался в районе Лукьяновки старый дом с облупленной штукатуркой и тяжелыми дверями.
Нашёл нужную квартиру на третьем этаже. Позвонил. Долго никто не открывал, потом шум, шаги, дверь открылась.
На пороге стояла женщина его возраста в длинном льняном фартуке, в пятнах краски. Волосы в пучке, пара прядей выбилась, на щеке синяя краска.
Здравствуйте, по объявлению?
Да, сказали, вы ремонтируете…
Заходите! Я Валентина, просто Валя. Осторожно, тут в коридоре мольберт!
Вошёл и замер: в комнате, как когда-то у студентов-художников всюду холсты, краски, кисти в банках, тюбики на подоконнике, газета закрашена чьей-то ногой, на диване царствовал рыжий кот, глядел с барским спокойствием.
Пахло маслом, красками, кофе и еще чем-то живым, настоящим.
Извините за бардак, я работала все утро, не убралась.
Да ладно, сказал он неожиданно для себя.
Что починить?
«Вега» советская. Сам пробовал не крутится, кажется мотор.
О, знаю, бывает контакт окислится в пульте.
Проверял, глубже проблема.
Приносите, посмотрю. Телефон теряю постоянно, вчера только нашла под диваном. Но раз уж здесь, помогите с мольбертом? Я вам потом скидку сделаю!
***
Мольберт стоял у окна старый, надежный, только одна нога разболталась, крепление для холста не держит. Болтик потерялся, Валя пыталась шуруп вкрутить, но он мал, болтается.
Алексей присел, осмотрел, попросил отвёртку. Валя принесла сразу три штуки, видимо, не знала какая нужна. Он нужную выбрал, смотал место изолентой, закрутил назад мольберт стал как надо.
Только временно, вам нужен болт М6 с гайкой в любом хозяйственном есть.
М6… запишу?
Взяла кисть, прямо на газете написала краской: «М6 болт с гайкой!»
Алексей рассмеялся.
Газету уберёте, забудете.
Не-не, повешу на холодильник. Пойдёмте пить чай вы меня спасли, у меня вчера пирожки остались, с капустой.
Хотел отказаться, но сказал:
С удовольствием.
***
Пили чай на маленькой кухне. На подоконнике росла зелень в разноцветных горшках. Пирожки лежали просто горкой, один неровно свалился. Алексей взял, откусил слегка влажный, зато вкусно, капуста, яйцо, лук точно как мама делала.
Очень вкусно.
Правда? Я почти не пеку, дочка научила она в Харькове на искусствоведа учится, сама большая уже стала.
Вы давно одна живёте?
Квартире уже двадцать пять лет. С мужем когда-то жили, год назад развелись. Теперь вдвоём с котом у меня это Митя.
Митя при звуке имени поднял голову, посмотрел, зевнул и улёгся обратно.
Тяжело после развода?
Сначала. А потом, как будто целый день в тесных ботинках и только снял, понял, что натер до крови, просто привык к боли. Вот так.
Алексей смотрел в окно во дворе высокое дерево, осенние листья почти облетели, но кое-где еще золотые держатся.
Вы инженер?
Да, на «Электроприборе» наладчик.
Интересная работа?
Раньше нравилось, люблю возиться с техникой. Не официально а так, для себя. Еще рыбалку обожал.
Рыбалку? Расскажите.
Он удивился обычно на этом разговор заканчивался, Людмила всегда отмахивалась: «Что там рассказывать, сидишь и ждёшь». А Валя слушала внимательно.
Отец в детстве всегда брал на реку, ещё тёмно, а на реке уже расцветало. Запах воды поутру, тишина такая, что слышно, как рыба шлёпается у камышей… Потом с приятелями ездил, только жена с тех пор как-то все не складывалось.
Он рассказывал, а когда взглянул на часы, оказалось просидели уже два с половиной часа, было почти девять.
Ой, мне пора.
Идите, конечно. Спасибо за мольберт и за рыбалку.
За рыбалку?
За рассказ. Я прямо вижу этот рассвет.
***
Дома Людмила сидела на кухне. На столе стоял остывший ужин под крышкой. По лицу было видно сейчас последует разговор.
Где ты был?
К мастеру насчет проигрывателя. Женщина-художница, попросила с мольбертом помочь, задержался.
Не предупредил.
Не думал, что надолго.
Я ждала к семи. Котлеты пересушила, дважды разогревала.
Прости за котлеты.
Дело не в котлетах! У нас правило: если уходишь предупреждай. Это уважение.
Я понял.
Ты никогда не думаешь. Вот и творог тот не тот купил просила 5%, ты принес 9%. Пришлось выбросить.
Он снял куртку. Движения спокойные, внутри всё жало.
Я ел у нее. Там пирожки были.
Пирожки…
Да.
Леша, поехал к художнице и пришел в девять, наелся пирожков. Ты вообще понимаешь, как это звучит?
Я помог ей, выпил чаю. Просто попросила помочь.
Кто эта женщина?
Валентина. 54 года, преподаватель в Доме творчества, недавно развелась.
Уже биографию ее выучил.
Мы просто разговаривали, Люда.
Людмила убрала котлеты в холодильник.
Сам разогреешь. Я спать.
Она ушла, Алексей остался за столом, за окном шел дождь. И думал дождю не нужен график.
***
Потом были еще встречи. Привез «Вегу», Валентина позвала через два дня нашла знакомого, починили. Потом он заехал еще раз узнать про болт М6. Она купила не тот: М4 вместо М6. Смеху было потом он сам прикрутил свой, прихваченый обоих размеров.
Людмиле про поездки говорил обтекаемо. Поначалу она расспрашивала, потом только если очень поздно приходил. Ей, вероятно, хватало знать, что вернется к ужину.
Однажды опоздал особенно долго смотрели с Валентиной альбом с репродукциями Репина, обсуждали свет оказалось неожиданно интересно.
Людмила ждала:
Котлеты…
Люда.
В ее взгляде тревога, не злость.
Леша, что происходит?
Я бываю у нее, чай пьем, разговариваем. Мне интересно.
Ты понимаешь, что несешь?
Понимаю. Там нет того… Мы просто разговариваем.
Просто…
Да.
Тридцать лет я веду быт, готовлю, слежу за бюджетом, работаю главным бухгалтером «УкрГосПроект». Все держу под контролем. Для нас двоих.
Я знаю, Люда.
Почему ты к другой женщине ездишь, а не домой?
Не смог объяснить. Или не захотел.
***
В пятницу вечером ушел. Собрал пару рубашек, бритву, книжку. Людмила стояла в дверях, молчала.
Куда ты?
Мне надо одному подумать.
Леша, это глупо.
Может быть. Но я еду.
К ней.
Просто подумать.
Леша!
Он застегнул чемодан.
Я позвоню.
И ушёл.
***
Валентина лишнего не спрашивала. Когда позвонил не мог ли остановиться у нее сразу согласилась. Диван, кот Митя только одобрительно кивнул.
Он ночевал в комнате среди холстов, по утрам пил кофе из маленькой турки, слушали радио, болтали о погоде. О серьезном не говорили. Валентина только однажды спросила:
Как ты?
Странно, честно говоря. Даже страшновато.
Это объяснимо.
Вдруг понял: утром встал и впервые за двадцать лет одел то, что захотел сам. Не белую рубашку а синюю. Представляешь?
Она тебе всегда готовила одежду?
Да, заранее. Говорила, иначе замерзну либо не в тон.
Она тебя любит.
Да, по-своему.
Но исчез ты сам. Становишься не собой, а пунктом в расписании.
***
Через неделю Людмила пришла сама. Нашла адрес на распечатке вызовов, умела всё расследовать. Вошла, осмотрела однокомнатную квартиру, взгляд скользнул по халатам и к творческой небрежности.
Валентина вышла тихо, спокойно.
Здравствуйте.
Здравствуйте.
Людмила повернулась к Алексею:
Таблетки пьёшь?
Люда…
Алексей только что резал салат огурцы неровно, кусками. Людмила вздохнула огурцы должны быть ровными.
Не надо было приезжать, Люда.
Я тебе жизнь отдала. Заботилась. Для тебя всё.
Я знаю.
Почему тогда?
Валентина сказала спокойно:
Забота это, когда человеку хорошо. Когда рядом может быть собой. А если душно это уже не забота. Вы ему не давали дышать, Людмила.
Людмила после паузы:
Вам нашу жизнь не понять.
Наверное.
Алексей взял ее за руку, она не отдернула.
Люда, я прошу развод. Это не от нелюбви. Просто так жить больше не могу.
Она тихо убрала руку, собрала сумку, спина прямая, походка ровная.
Таблетки в верхнем ящике, в синей коробке, не забудь.
Дверь закрылась.
***
Развод длился полгода. Квартиру оставили ей он не спорил. Снял комнату в соседнем доме на Лукьяновке. Жизнь шла медленно, как реставрация старого здания.
Поначалу разные странные перемены: хлеб в магазине начал выбирать тот, что сам хочет; ел на кухне стоя, из банки; иногда засыпал не в десять, а под полночь, просто так, без причины. Смотрел допоздна советские фильмы, которых не видел лет двадцать, и чувствовал детскую радость.
С Валентиной не спешили. Оба не юные, оба знали цену всему.
Весной ездили на рыбалку.
На старой Валинои «шестерке», к озеру под Вышгородом. Валя на рыбалке впервые, честно предупредила.
Сидели на берегу, трава холодная, термос забыли. Алексей понял это, когда полез за кофе.
Забыл термос…
Зато туман какой!
Он посмотрел действительно, белый дымок над водою, солнце только встает, все розово.
Красиво… шепнула Валя.
Он вытащил окунька, Валя ахнула:
Такой маленький отпусти!
Отпустил.
Домой вернулись без рыбы, извозившись в глине оба смеялись до слёз, испачкались, зато довольные.
Ерунда, сказала Валентина, зато утро какое было!
Он смотрел на нее на смешные волосы, засохшую грязь на рукаве, и понял, что это настоящая жизнь: розовый туман и грязная куртка.
***
Поженились осенью, через год после развода. Свадьба скромная: друг Колян, подруга Вали Ирина-фотограф, Митя, который сидел на окне и делал вид, будто всё это ему безразлично.
Жили весело и с суматохой. Валя могла потратить ползарплаты на краски и забывала хлеб купить. Алексей мог целый день разбирать ретро-радио, всю кухню заваливал деталями. Она теряла ключи через день, он забывал кран закрыть. Однажды она нашла разводной ключ в холодильнике он честно не помнил, как тот туда попал.
Ссорились. Иногда серьезно из-за денег, из-за кистей по всей квартире или из-за инструментов в неожиданных местах. Никто не вел счет чужим ошибкам. Просто мирились кто-то ставил чайник, и этим всё завершалось.
***
Людмила через Тамару узнала о свадьбе. Жила первое время «на автомате»: чистка, работа в «УкрГосПроект», отчеты, звонки.
Вечерами квартира была слишком большой, слишком тихой. Заметила, что всегда ставит по привычке две чашки чая одну убирала, и это было неожиданно больно.
Однажды начальница строгая Светлана Борисовна спросила:
Людмила Ивановна, вы не в порядке уже второй месяц.
Семейное…
Муж ушёл?
Людмила молча кивнула.
У меня такое было. Не убирайте квартиру с размаху уберите мысли. Поговорите с психологом.
***
Психолога нашла сама молодая женщина, аккуратный кабинет, Троещина. Первые встречи Людмила почти не говорила, на четвёртом при вопросе: «Когда вам реально было страшно не за мужа, а за себя?» долго молчала.
Когда он собирал чемодан. Когда поняла уходит, а я не могу ничего сделать, раз контролировать нельзя…
Почему контроль так важен?
Потому что иначе всё рассыплется. Мама говорила: «Если не держать всё в руках мужчины уйдут». Она так жила, и все равно отец ушёл.
Получается, если держать слишком крепко, всё равно теряешь?
Ответ был тяжёлым, но после стало легче.
***
В Дом творчества пошла по совету Тамары: «Сходи на акварели там хороший народ». Пошла воскресенье, квартира давит.
Понравилась выставка. Стояла у пейзажа, когда рядом мужчина лет шестьдесят, добродушный, чуть рассеянный:
Тут автор специально угол не закрасил видите? Это и дает ощущение воздуха…
Я не замечала, честно призналась Людмила.
Андрей, представился.
Людмила.
При выходе Андрей зацепился курткой за ручку, молния не застёгивалась. Она помогла чинить.
Вам новую куртку надо…
Да всё руки не доходят по магазинам.
Заходите еще на выставки, пригласил он.
Она не пообещала, но в следующее воскресенье пошла.
***
С Андреем было по-другому вдовец, жена умерла три года назад, живёт один, много пьёт чаю, играет на гитаре, не всегда помнит даже день недели, может час о чем угодно рассуждать хоть об уличных деревьях.
Людмила решила всё упорядочить: ежедневник завела, банки хотела переставить. Андрей мягко взял за руку:
Людочка, я так привык. Это моя кухня.
Она остановилась.
Прости. Привычка дурацкая.
Не дурацкая, просто моя кухня.
Так и оставила всё, как есть.
Психолог однажды сказала:
Вы не можете контролировать других только себя. Это сложнее, но интереснее.
Людмила стала печь. Раньше только по рецепту, а тут Тамара дала рецепт яблочного пирога, где «корицы по вкусу». Людмила сыпанула корицы много пирог вышел с горчинкой, зато аромат половину съела горячим, стоя у плиты.
Ты что, научилась печь? удивилась Тамара.
Учусь. Не всегда получается, но весело.
Ты изменилась, Люда.
Может быть…
И когда шла домой, вдруг поймала себя на том, что улыбается осенней улице просто так.
***
Через два года встретились случайно в парке: Алексей с Валентиной шли к Днепру мимо, Людмила сидела на скамейке с книгой, ждала Андрея, ушедшего за кофе.
Увидели друг друга, подошли.
Привет, Людмила.
Привет, Леша.
Валентина отошла в сторону деликатно, не мешая.
Ты хорошо выглядишь, сказал он искренне.
Ты тоже.
Помолчали.
Как у тебя?
Хорошо. Валя уговорила в следующем месяце просто поехать на машине через провинции, посмотреть все, что попадется.
Куда?
Не знаем в том и смысл.
А у тебя?
Учусь печь пироги. Смешно? Пересыпала соду, пирог треснул, но съели.
А я стараюсь не всё исправлять подряд живу с Андреем. Он рассеянный, но добрый.
Алексей кивнул:
Это непросто для тебя.
Но интересно.
К Андрею вернулся две чашки кофе и рогалики. Людочка! Там были с маком и с корицей взял оба!
Людмила смеется. Алексей смотрит на неё:
Ты смеёшься.
Смеюсь.
Валентина подошла:
Мы пойдем, не хочу мешать.
Спасибо, всё хорошо.
Попрощались спокойно. Алексей кивнул, Людмила улыбнулась, Валентина помахала так, что в этом было только тепло и никакой обиды.
Людмила долго смотрела им вслед. Андрей сел рядом, подал рогалик.
Не знаешь, что лучше выбери сама.
Она взяла с корицей, отломила кусок. Осенний парк шумел листьями. Где-то дети смеялись. На небе плыли облака медленно, никуда не торопясь.
Людмила сидела, ела рогалик и думала если бы Леша тогда не ушёл, так бы и не узнала: каково просто любить, а не командовать.
Андрей достал свой с маком, вспомнил, что мак не любит.
Будешь? подал ей.
Буду, ответила она.
И поняла наконец становится легче.
