Ну ты и фантик, Илья! Выпороть бы тебя, как сидорову козу, да и некому, и поздно уже! До таких лет дожил, а ума всё нет!
Баба Аграфена сплюнула возле ног своего соседа и, прихрамывая на больную ногу, пошла восвояси. Долг она свой выполнила а дальше пусть уж совесть у него проснётся. Не смогли люди уму-разуму тебя научить, быть может, сама судьба вмешается?
Выдумал тоже! Мать, свою родную, в дом престарелых отдавать! Где это видано?! Да, теперь Ксения у него лежачая, но он ей сын или кто? Просто руки бы оторвать! Была бы Аграфена помоложе не задумывалась бы, забрала бы подругу к себе. А сейчас…
Марфушу жаль. Девчонка добрая, а тоже ведь не лошадь, чтобы всё тянуть. И так осталась в посёлке, не уехала в техникум, как мать заболела. Вернулась, хоть и поступила сначала. Не смогла бросить мать и бабушку. Понимала, что Аграфена за дочкой не присмотрит, с собой бы совладать после перелома два года назад совсем плохо стало, до того едва ходила, теперь и того хуже.
Младшая дочь звала Аграфену к себе в город, в Днепр, но та отказала. Куда? Там и так в двушке тесно, зять, хоть и человек неплохой, настоящий трудяга, а толку мало, двое детей, еле-еле справляются. Раньше Аграфена помогала, хозяйство держала, а сейчас Развалина! Марфа ругается, когда она так про себя говорит, но это ведь правда: нет ни здоровья, ни сил. Подняться поутру тяжело, будто себя по частям собираешь в охапку: «Встала? Пошла!»
Хорошо хоть, что Марфушка внучка её, как козочка юркая. Пока Аграфена с силами соберётся, та уже и по дому всё сделает, и за матерью присмотрит, и на работу съездит. Шустрая, всегда такой была с малых лет.
Старшую дочь, Ксению мать Марфы, Аграфена поздно родила, и не чаяла уже счастья такого. Первый муж ей бесплодие не простил ушёл. Аграфена переживала, но не сильно: не любил он её по-настоящему. Она к нему с огнём, а он… равнодушен.
В молодости Аграфена была, как заря весенняя всей округе краше не сыскать. Парни увивались, а она строго держалась, думала: вот появится тот самый, сердце дрогнет… Но всё не складывалось. С годами смотрела всё меньше, голова к земле мать ворчит: «Чего перебираешь, останешься в девках!» А как объяснить, что для нелюбимого и смотреть тошно?
И тут после армии в село приехал парень Павел. Жил он раньше с родителями в другом районе, а возвращаться домой не стал, к деду с бабкой приехал. Почему никто сперва не знал.
А у Аграфены сразу голова кругом пошла, как только увидела Павла. Влюбилась без памяти. Павел тоже не медлил сватов прислал. Мать Аграфены счастлива, свадьбу отгуляли на широкую руку.
Только вот за столом по сёлам сразу шепот пошёл, а Аграфена почувствовала, что что-то не так, только когда свекровь её отвела к коляске, возле которой женщина стояла печальная. Та глянула на Аграфену устало и твёрдо: «Чтобы знала, за кого замуж выходишь».
Позже Павел рассказал ушёл он в армию от невесты, а когда вернулся, не поверил, что сын у него мол, сроки не сходятся. Родители разубедили, оттолкнули пацана. Та девушка жить с Павлом потом отказалась, не простила предательства. А мать свой поступок держала в тайне.
Аграфена приняла всё как есть. Мужчин без греха не бывает, прошлого не стереть. А с сыном Павла только как с родным, не мешала их общению. Но самой понятно стало: Павел любит лишь себя. Хозяин, дом на зависть, а счастья нет. За пятнадцать лет, что прожили вместе, Аграфена тепла не видела. Дом, вроде, полный, а пусто в душе.
Когда он ей сказал раз, мол, не женщина она, раз не может родить, всё внутри оборвалось. Быстро развелись, и Павел почти сразу уехал, оставив дом. Аграфена простить не могла, но и не держала обиды такова судьба: красоты Господь наградил, счастья не дал.
Годика два жила одна. По посёлку ходила с прямой спиной, слухи старалась не слушать: не то время. Да сердце ныло, хотелось, чтобы кто-то дома ждал.
С Никитой сойтись сразу не решалась: он приезжий, один, с людьми осторожен, но хозяйственный, на помощь не откажет, а сам не просит… Терпеливый, спокойный стал ухаживать. Аграфена будто впервые поняла, что её любят не за красоту и молодость, а просто так, по-человечески. Нежности, внимания и не знала толком. А Никита верный оказался и к работе, и к жизни. Ожиданий уже не было, но Судьба вдруг путаной дорожкой привела к счастью.
Когда забеременела в первый раз не сразу поверила, месяцы до пяти не понимала, что к чему, всё сикось-накось. Именно Ксения, тогда ещё соседка, и заметила:
Да ты, Аграфенушка, не иначе как беременна!
Что ты! Я же пустая…
Не всегда женщине в том вина, махнула рукой Ксения. Может, с Павлом не судьба была, а с Никитой вот ведь счастье.
С возвращения из роддома Аграфена, будто солнцем залитая, по селу шла гордая светится, радуется, будто все беды миновали. Потом ещё одна дочь, чуть погодя. Забыла про своё бывшее одиночество, а когда Никиты не стало разбился на трассе, ехал к младшей в Днепр была уже не одна, девочки, внуки.
Старшая дочь подарила Аграфене крошку-Марфу, и задышала она вновь, зацвела душа. Младшая, хоть и далеко, но звонит, пишет, а с Марфушей всегда рядом.
Девочка росла упорная, красивая почти вылитая бабушка, только по характеру строже и решительнее. Как заупрямится хоть за голову хватайся: если решила, так и сделает.
До поры радость была пока училась, да как влюбилась тут уж слёзы хлынули. И кто у неё возлюбленный сосед Илья, на пять лет старше.
Илья на Марфу никакого внимания не обращал всё у него, как у взрослых, заботы, другая девушка Алёна и та постарше, из видной семьи, отец балует одну-единственную дочь. У Алёны характер лихой, цену себе знает, не каждому даст подойти. Ухаживала за ней Илья да приглядывался сперва, а потом случилась история.
У Алёны был ухажёр из соседнего села, вместе на мотоцикле катались, да на одну ночь куда-то пропали. Вернулась она утром избитая, вся в слезах, никто, кроме Аграфены, того не заметил: вышла она тогда в сад рано, увидела девочку.
Через неделю свадьбу сыграли поспешно. Илья вроде счастлив, а его мать Ксения тревожится.
Аграфена, не нравится мне это… Чует моё сердце, зря Илья ввязался…
А у Аграфены свои заботы: Марфа рыдает сутками, смотрит в окно в сторону соседского двора, где готовят праздник, то стену глаз не сводит и выет без слёз. Всё уговаривает бабушка внучку поезжай к тёте в Днепр, поступай там, забудь несчастную любовь. Но Марфа ни в какую.
В день свадьбы Марфа пришла с матерью и Аграфеной, удивила сухими глазами, тихо постояла в уголке и ушла, не дождавшись конца застолья. Мать за ней испугалась. А Марфа собрала чемодан, обняла на прощанье родных и уехала в Днепр. Плакали вдогонку, но знали: время лечит.
Только не успела она и устроиться, как беда мать попала в больницу, домой уже не вернулась. Марфа снова вернулась огород, дом, хворую бабку лечить, хозяйство поднимать. Работала на ферме, животных держала, чтобы хоть гривен хватило на жизнь.
Илья с Алёной уехали вскоре после свадьбы, куда никто не знал.
Весть от Ильи приходила редко. Ксения переживала за сына: работает дальнобойщиком, детей двое, внуков и не видела. Платит понемногу видно, трудно ему, но жаловаться не привык.
Заболела Ксения тяжело. Марфа устроила её в больницу, ездила, навещала, плакала по дороге домой медики надежд не давали.
Аграфена писала Илье в город, чтобы приезжал ни ответа, ни привета. Второе письмо не помогло. «Отказался от матери…» вздохнула Аграфена.
Фантик… только и сказала эта старая женщина. За человека считала…
Марфа попыталась заступиться:
Бабушка, не спеши с осуждением. Жизнь ведь долгая, всякое бывает.
Да уж, с Ильёй это не впервой. Был случай, когда ему лет шесть было, куры у Ксении породные две белых, словно снег братья и пёс соседа задрали. Ксения как плакала! А Илья пошёл, обменял все свои фантики и деньги на новую курицу матери… Сын тогда человеком себя показал, а теперь что? Откуда только пропадает в людях добро?
Но неделя прошла и вдруг, когда Марфа дежурила у постели Ксении, в сенях раздался топот ног. Забежал мальчик, следом девочка лет пяти, за ними Илья.
Ты моя мама? глянул мальчик Марфе прямо в глаза.
Соседка я, сказала Марфа, обернувшись.
Илья смущённо кивнул.
Прости, Марфушка, что поздно приехал. У меня старший в больнице был, жена… ушла к другому, я теперь сам с детьми…
Марфа терялась: неужто снова всё всплывает, из глубины прошлого и боль, и нежность? Зачем же сердце опять болит?
Кухня, хлопоты, дети время шло незаметно. И вскоре Ксения сказала Аграфене: «Не хочу быть обузой, Илья пусть меня в дом престарелых определяет…»
Аграфена разозлилась:
Да чтоб ты, Илья, мать-то свою пристроил? сказала, плюнула ему под ноги и ушла.
Марфа, узнав о том, ворвалась к Илье уж больно она в том халате, весь наспех, растрёпанная, но сама решительность и выкрикнула:
Никуда тётю Ксюшу не отдам! Уходи, если не по душе! Буду ухаживать!
Илья усмехнулся, Ксения всплакнула и сказала:
Да я сама этого хотела, чтоб хлопот у сына не было!
Илья уехал распрощаться с прошлым в свой город, а детей оставил на Марфу.
Незаметно время пошло в лад огород, ферма, новый круг обязанностей, и вдруг вернулся Илья, привёз матери на лето кресло-качалку. Дом наполнился жизнью, шумом детей, а Марфа, окрепшая, самостоятельная, теперь уже сама училась на заочном в университете по вечерам, чтобы потом работать получше.
Однажды летним утром Илья вывел Ксению и тёщу на крыльцо.
Ну что, мамоньки, вот какие кресла я вам купил в Днепре! Сиди, отдыхай, всё рядом, свежий воздух!
А где Марфушка?
У неё последний госэкзамен сегодня, сказала, что сдаст на «отлично» и домой приедет.
Машина затормозила у калитки, дети с вишни ссыпались:
Мама! Мама приехала!
Марфа подхватила своих двойняшек, уверенно шагнула навстречу дому и, улыбаясь Илье, показала пять пальцев:
Пять!
Кто бы сомневался, усмехнулся Илья.
Дети пошли в дом, кресла заскрипели под бабушкиными весёлыми разговорами, а на крыльце остался молодой мужчина, который столько пережил и, кажется, стал наконец сильнее.
Вот чему меня научила эта жизнь: сколько бы лет ни минуло, какие бы фантики судьба ни рассыпала не в конфетах счастье, и не в чужих ошибках дело. Главное в человеке тепло и добро не терять. Тогда, может, и медленно, через боль и слёзы, а счастье обязательно придёт.
