Да вовсе она не страшная! Красивая же! Ваня, скажи им что-нибудь!
Маня прижимала к себе тощую, всю в царапинах, как будто из-под забора вытащили, кошку и так ревела, что соседи, собравшиеся вокруг, едва не за уши держались.
Она, Мария, была в семье самой голосистой, как и подобает настоящей московской девочке. В пять лет ей не было равных во дворе, чтобы так визжать любая домохозяйка обзавидуется. Про Машутку во всей округе знали: если голос прорезался это навсегда. Соседи научились закрывать окна, когда слышали, что Марья с братьями и сестрами снова на площадке.
Не сказать чтобы кто сильно обижался, понимали: Евдокия, их мама, одна растила шестерых, как-то справляться приходилось. На такой упряжке любая бы давно сдалась, а она держалась и по весне даже ограждение старого дома вместе с соседями красила. Почти исторический дом был: когда-то особняк купца, потом коммуналка, теперь все квартиры разделены, а ограда гордость местных.
До забора Евдокия все же доходила редко, вздыхала:
Все мы, девки, кони! Красивые, умные, только тяжело тянется наша жизнь. Свое никто за тебя не потащит всё сама тащи! И вот я бессмертный пони. Мчусь по кругу, уже забыла куда и зачем. Вечером только мечтаю всех уложить, чтобы чистые, сытые были, и чтобы в мойке пусто кто-то да вымыл посуду. Эта пустота и есть счастье, представляешь
Евдокия славилась умом и широкой душой, выглядела хорошо, но кто смотреть-то будет на женщину, у которой шестеро, и помощи почти никакой. Романтикой она себя давно не тешила ей и без «шуры-муры» забот хватало.
Материнство на шестерых не фунт изюма, и даже не ведро варенья!
А история у Евдокии была на слуху у всех ей никто упреков не делал.
Дети у нее были не все свои. Четверых она приняла в семью, но не потому что в детдом пошла «спасать сирот» просто так вышло.
Нет, подвиг бы, может, и совершила, но не одна, не в тот момент. У нее ведь тоже были свои мечты. Да только жизнь любит побросать загадки.
Вот и пришлось Евдокии решать: выстояла бы ли в аналогичной ситуации любая другая? Она не думала. Решила и всё ни одну кровиночку не оставлять.
Все нареченные дети были как родные ведь «наследство» ведь не бросают.
Судьба считала иначе: если не бросили тебя, ты тоже не откажешься.
Доводы были свои, неважно, веские или не очень её это не занимало.
Росла она в девяностые, девочкой из райцентра Подмосковья, где мама слыла первой красавицей и мечтой парней: вышла замуж в восемнадцать за бизнесмена, да только счастье долго не продлилось.
Родителей Маня не помнила: навещала их на кладбище с бабкой, прикасалась к портретам, тихо рассказывала о жизни, о новом шарфике, о картинке из школы.
О смерти родителей узнала в шестнадцать.
Бандитом был твой батя, дочка. Утащил и мать туда же. Грех его осуждать и любимый он был, да только не простить мне, что увёл мою девочку… А тебя вот сберёг, хоть так радуюсь.
Тогда многое стало понятно: странные гости, что оставляли деньги они были следом из давних дел отца.
Бабушка деньги не тратила откладывала. На выпускной купила внучке большую, хорошую квартиру в центре Москвы.
Дочка, вот твоё наследство от мамы и отца
Там жить Маня не захотела осталась с бабкой.
Почему, Марусечка? Квартира в центре, всё рядом, удобно!
Не могу без тебя. Или вместе или никак!
Долго бабка не соглашалась, пока не объявилась племянница Анастасия:
Маня, дай с детьми пожить, ну пожааалуйста. Ты же не живёшь там. Мы будем платить! Только пропиши, детей без регистраций никуда.
Бабушка куражилась: не доверяла, считала Настю хитрой.
Не пущай, внучка! Родственная не значит родная, а у самой характер лиса лиса.
Бабуль, так дети…
Вот пусть и сама своих вытащит! А я за тебя беспокоюсь.
Маня слушалась, но выкинуть детей Насти не могла. Те к ней тянулись, обожали её, да только мать их почти ревновала:
Всё, сопли вытерли, Маня вам не нянька!
Девочка росла с мыслью: нехорошо иметь пустую квартиру, когда у других тесно. А Настя не уставала твердить: своих не бросают.
Это, кстати, звучало у Манечки всё детство. Бабка поминала мол, если бы батя твой людей по-людски знал, мама была бы жива.
Похвала бабки была для Мани главным счастьем. И вот в случае с Настей бабка удивила:
Нет, неправа ты тут… Настя не в своей тарелке. Ещё вспомнишь потом сказку про лису и леденую избу…
Бабка была права. Нельзя себя выставлять обязанной из жалости надо помогать с умом, удочку дать, а не рыбу.
Время показало мудрость бабки не подвела.
Настя быстро обжилась на своей жилплощади, только на просьбу отдать квартиру вздохнула:
Знала, что без вашей защиты Маня не останется. Спасибо, что квартира у меня хоть временно.
Всё, дочка, так и будет: в своей квартире жить не дам, наша для нас, а тебе старая, только детьми держись и помни, ты нам не чужая!
Со временем Маня устроилась, бабка пригодилась, только здоровье уже не то. К поликлинике ходила через двор будто на работу.
Маня хотела сопровождать, бабка смеялась:
Не калека ещё. Два шага и я на месте! Тебе с детьми возись, я справлюсь.
Но вот зимой случилось беда. Гололёд, кто устоит? Бабка подскользнулась, упала прямо у дороги, а люди мимо спешили каждый по делам. Только таксист заметил бабкину записку, вызвал скорую и Маню набрал.
Сутки спустя бабушка ушла…
Маня пережила её в обнимку с Настей, которая детей на соседей оставила и приехала утешать.
Потом жизнь закрутила по-новой: появился Пётр, вместе прожили пять лет, расстались по-хорошему дети на руках, но хоть добра друг к другу не потеряли. Петр прямой был когда встретил другую, честно сказал, что уйдёт, но про детей не забудет, будет помогать всегда.
Мы ведь друзья, Марусь, не глядя, сумку собирал.
Ага. Петя, ты себя слышишь-то? и простила, и зла не держала. За честность ли упрекать? Ну сказал и сказал.
Главное, детям папа нужен, он и остался добрым, заботливым. Пыталась радоваться, где могла.
Когда Петр сообщил, что у него будет новый ребёнок, Маня только пожелала счастья.
Ты молодец
Дальше новости только пошли: Настя одна ждёт двойню, отец детей как узнал пропал, так и не появилась больше.
Марусь, что делать?! суетилась Настя, Со своими-то еле справляюсь
Маня смотрела на Ваню и Люду родные, хоть и не по крови у неё.
Взяв себя в руки, Маня оформила все документы, квартиру бабкиной оставшейся Насте переписала, пусть будет дом для детей.
Трудно. Но иначе не по-людски.
Когда двойняшки Соня и Таня родились, Маня всей семьёй их встречала у роддома, только Настя долго не радовалась сердцем сдала…
Мане вновь пришлось брать дело на себя, оформлять опеку отказаться не могла. Детей разделить? Никогда! Сама справлюсь, пусть страшно. Пётр помогал документы, адвокат, няни, сам с детьми.
Справишься, Маня. Кто, если не ты?
Постараюсь… Спасибо и тебе, и бабушке. Она меня вела всегда.
Всё стало кружиться: ночами рыдала в подушку, но утром снова улыбалась детям. Тогда словно бабка советовала: держись, девка, и всё получится. Не всегда получается идеально, но дети росли, знали: мама самый близкий друг.
Вот так в один из дней Маня собиралась повести детвору в «московский зоопарк». Встала с утра, завтрак приготовила, детей подняла, всё собрала, салаты с собой, компот в термосе, рюкзак. Дала Максимке поручение младших к качелям своди, пока я тут второе веко накрашу.
Глянула в зеркало губы подкрасила, футболку нерабочую надела, и какая я, думает, женщина с детьми, а все же не помешает выглядеть хорошо ради себя. Чего прятаться? Детям праздник, себе тоже. Покупала когда-то себе вату сладкую, теперь сама всё детям показывает.
Вспомнила, как с бабулей сюда ходила, теперь сама своим праздник устраивает.
Выскочила она во двор, а там соседи смеются:
Иди, Маня, тебя уже ждут с подарком!
Маня только вышла и видит: Маня-младшая с кошкой, вся в слёзах.
Мама! Она же хорошая, правда?
Что тут скажешь-то?
Взяла кошку за шкирку, осмотрела внимательно, вздохнула:
Отменяется наш зоопарк. У нас уже свой тигр на руках. Вань, знаешь где тут ветлечебница?
И пошли всей толпой спасать кошку.
Так день получился вовсе не зоопарковым, но дома зато появился зверёк, который скоро стал для всех настоящим домашним любимцем.
А никто и не удивился. Где в доме любовь там счастья всегда хватает на всех и каждого.
Вот такая история, друг.
