Полинка, ну ты готова? Я ж в школу опоздаю! Оля встряхнула последнюю рубашку Сергея, повесила на балконе, где верёвка натянута была между облупленными стенами. Нерасписанный балкон на седьмом этаже был её маленьким убежищем, несмотря на потрёпанный вид.
Оля подошла к перилам, вздохнула и застыла на месте. Вид на Волгу и всю округу был шикарный рассвет давно уже занял положенное место, и всё залило яркое весеннее солнце. Оля чуть прикрыла глаза и вцепилась пальцами в прохладный металл. Вот она жизнь! Яркая-поярче, как май в Саратове, глаза слепит, а в душе хочется чего-то грандиозного. Всё впереди, всё получится только бы успеть со всеми своими хлопотами, и будет так, как ей надо!
Тучка аккуратно наползла, солнце спрятала, и всё вокруг разом стало резко обыденным. Так всегда вначале летаешь, потом бац и реальность. Или как говорила Лариса, их соседка сверху: реальность это мы сами делаем. Какая будет реальность, такое и житьё будет. Лариска, кстати, не дура: институт окончила, к жизни притёрлась. Говорила Оле: «Всё у тебя получится на поступление, если захочешь». Захотеть-то можно, но надо думать младшие дети растут, денег мало, а отец совсем один с этим хозяйством управиться не может. Университет или работа вот и вся дилемма, по сути. И всё ещё не видно, чтоб кроме работы и помощи папе был хоть вариант.
Часы, старенькие, ещё из второго класса, подаренные отцом, мигнули стрелками. Опаздывают! Оля схватила пластиковый тазик и пулей проскочила через балконную дверь.
Маленькая Полина лежала, ладошку под щёчку, так сладко спала, что Оля хотела бы каждое утро на неё смотреть. Красавица! Ресницы веером, кудряшки светлые развалились по подушке ни за что бы не подстригла. Такая красота от мамы осталась, хранить надо! Вспоминать маму Оля не любила слишком много прощённого, но предательство не прощается. Ушла мама давно, Полинка даже не помнит её, звалась “мамой” Оле, чем смущала бабок на площадке. Оля до сих пор помнит, как во двор «доброжелательницы» на неё налетели.
Переехали они в этот дом, когда не стало бабушки квартира с четырьмя комнатами досталась им по наследству, а в прежней, двухкомнатной, уже не развернёшься было. Бабуля характер имела грозный профессор, серьёзная женщина, с соседями и не здоровается, всех вокруг считает ну, сами понимаете.
Оля, когда была маленькой, и не понимала, что к чему, но к бабуле ходить не любила: уж больно бабушка колко разговаривала, и помощница из неё получалась строгая.
Ты вылитая мать, говорила бабушка, хоть что-то из тебя выйдет, только если мои гены проснутся. А то твой отец природа на нём отдохнула. Знания тебя спасут, только учись, иначе всё, как и у твоей матери будет.
Что тут ответишь? Не нравится, промолчишь. Папа лишь лицо мрачнее становится, когда бабушка на Олю жаловалась, и весь вечер ходит, не разговаривает. Для Оли хуже наказания и не надо. Она научилась дел по дому делать молча и быстрее уйти. Однажды не сдержалась да и высказала всё бабушке.
Твои брат с сестрой, небось, не от вашего отца, ожесточённо сказала бабка. Я, мол, ничего общего с ними не имею! Не смей мне их в доме моём упоминать.
Ну и сама я тогда больше не приду! сжала кулаки Оля.
Бабушка аж приостановилась, а у Оли руки так чесались взяла бы и разбила бабушкину коллекцию фарфора. Никогда эти хрупкие фигурки не любила ещё бы, два часа с тряпкой, под её присмотром И именно этот фарфор был поводом, почему в дом не пускали малышей.
Я больше не приду! вылетела Оля в прихожую, насунула куртку и пулей домой. Поля в манеже гулит, а Оля на руки берёт своя она! И Серёжка наш! Все свои, кто б чего ни говорил!
Отец выглянул из ванной, постирал там детские вещи, а старшая дочка в слезах и малышка в слезах Кирилл заглянул с кухни:
Что тут за концерт?
Да непонятно! отец смотрит.
Женщины Кирилл развёл руками: Ещё девочки, а уже в слезах! Лучше макароны поедим, папа варил!
Через час позвонила бабушка. Оля вымыла тарелку, папин голос сперва удивлённый, потом злющий, потом вообще отрубил. Оля села тихо и ждёт что дальше будет скандал…
Но не случилось. Отец обнял Олю в тот вечер, в висок поцеловал:
Можешь не ходить больше к бабушке. Никто не имеет права унижать тебя и наших. Даже родственник.
Оля выдохнула свободно. Не надо больше таскать упрёки, будет теперь проще с делами домашними.
Бабушка умерла через полтора года. За последние два месяца Оля почти простила её после больницы увидела в бабуле не страшную профессору, а маленького, потерявшегося человека. Только язык тот же стальной. Медсёстры выдохнули, видя, что Оля есть теперь бабушка тише себя ведёт, медсёстрам работать не мешает.
Вот ты у нас молодец! говорила старшая медсестра, А бабка твоя Не держи зла, милая. Уйдёт и всё не поймёт.
В последний день бабушка позвала её почти шёпотом:
Прости за всё, девочка. За жизнь глупую. Папу береги.
Оля на плечо дотронулась, шмыгнула носом, ушла и, на прощанье, поцеловала бабушку.
Ушла бабушка этим же днём. Оля выслушала от папы, собрала младших и в комнату с ними. Для неё проблема, для папы мать… Он теперь в глаза детям не показывает слёзы, а ночью встанет, посидит один.
Переезд в новую квартиру был как весна после долгой зимы Поля болела, Серёжа чудил, папа разрывался на три фронта, а Оля таскала коробки и почти вслух просила: ну пусть здесь будет получше!
В новой квартире у всех появились свои углы, но вскоре Полина перебралась к Оле в комнату всё равно не спит одна. А Серёжа, между прочим, поселился на кухне: уроки все там делал, а стол они с сестрой делили между физикой и кашей.
Посоли картошку! Оля решала очередную задачу. О, как она мучилась с этой физикой!
Оля, у меня суп закипел, чё теперь?
Сейчас всё организую! овощи полетели на доску.
Оля, не сходится у меня! Эти отрицательные числа морока какая-то!
Давай глянем!
Полинка тем временем за маленьким столиком рисует в альбоме: если старшие делают, и ей надо.
Ночная жизнь Оли превратилась в такую рутину, что она позавидовала собственной бабушке ну а что, у той была особо сложная наука, а тут наука детские носки стирать и ТОМЗ же объяснить. К счастью, нашёлся спасательный круг Светлана из соседней квартиры.
Познакомились случайно на детской площадке. Полина на качели хотела, а там очередь. Поля переводит стрелки на Олю, громко называет её мамой, бдительные бабки уже рычат:
Вот, смотрите, в каком возрасте родила!
Понеслось. Ну, светская жизнь.
И тут голос металлический, как у старшей училки по химии:
Простите, что тут за шум?
Стоят все уважаемые, да только перед Светланой как мыши перед кошкой. Хорошо одета, уверенная… Все к ней с вопросами бегают, юрист известная.
Прежде чем тут митинги устраивать, сначала разберитесь, говорит Света. Девочка, кто это у тебя?
Младшая сестра, спокойно, как на экзамене.
Женщины неслышно расходятся.
Ладно, знакомиться будем. Я Светлана, не зови меня тётей, разве я старая, что ли? рассмеялась, глядя на Олю.
С этого дня Света и Оля как чай и сушки. Кто сказал бы: взрослой женщине с девчонкой дружба? Но вот жизнь!
Скоро Оля поняла, почему Свету все на районе уважают знает о каждом всё, и молчит. По вечерам шторы вместе стирают, секретничать получается само.
Видишь, как у всех быть хорошим неплохо. Но как вскроется, что алименты не платит, или бабушку в дом престарелых отправил, репутация пшик! Бояться тогда начинают.
И было кому своё рассказать Светлане Оля однажды открылась: про маму, обиделась, что молчит. Света же ей в ответ кота доверила приглядеть Мурзик, целый генерал.
Осторожно, шепчет Света, закроешь его в комнате начинает барабанить в дверь. Похоже, у нас в семье, кто главный кот.
Света уезжает по делам, а у Оли вечно коллапс: то в школе зададут, то с Полиной в саду возня, а дома Серёжа геометрию не может решить. К Свете прибежала кот недовольный, корм просит.
Света возвращается, а потом прямо за столом и разрыдалась. Вот казалось, крепкая женщина, а внутри слёзы…
Прости, день тяжёлый. Мамы нет, одна я, жалуется.
А я что, не человек? Оля засмеялась.
Вот бы мне твои кудри и ребёнка.
Оля помолчала. Неловко лезть в чужое, но если человеку тяжело?!
Света вытащила папку:
Всё, не будет у меня детей. Медики сказали точку ставить.
У Светланы была беда – потеряла ребёнка на отдыхе в Крыму: на скутере пацан влез, и всё… Макс, бывший муж, сначала поддерживал, а потом сам сник не смогли вдвоём с этим справиться. После развода прошло время, отношения восстановились, но детей нет. Врачи говорят, шансов маловато.
Оля посмотрела на неё:
А если попробовать? Вдруг ошиблись?
Да какой там
Ну вот и попробуешь, а потом уже плакать начнёшь!
Света смеялась сквозь слёзы:
Где ты такую практичность взяла?
Учителя хорошие в жизни были, Оля налила чай.
Ладно, твой черёд откровенничать: почему у тебя только папа?
Ну, слушай Оля начала рассказывать про маму. А за окном светило солнце, кипел чайник, да жизнь продолжалась, как ни крутиСвета слушала внимательно, чай остывал, за окном начиналась вечерняя возня. Оля неожиданно заметила, что ей не тяжело говорить, как раньше слова сами текли, и даже уколов старых обид почти не ощущалось. Было ощущение, будто она наконец проламывает невидимую стену.
Знаешь, тихо сказала Света, когда рассказ закончился, сильная ты. Иногда кажется, что нам жизнь загадку даёт, но ответ не всегда в книгах. Иногда вот тут, она положила ладонь Оле на плечо.
Минуту молчали, потом рассмеялись.
Пойдём на балкон, тогда уж, предложила Оля. Видела бы ты, как там красиво весной!
Они вдвоём стояли, вдыхали вечерний воздух. Далеко внизу ребята играли в мяч, кто-то пел из чьего-то окна. Света улыбнулась:
Хорошее место выбрали, ваша семья. Тут как будто и правда что-то начинается.
Так и есть, кивнула Оля. Только бы не растерять.
В этот момент на балкон выпорхнула Полина, растянулась рядом и сунула ладошку в Олину.
Оленька, а завтра погуляем? спросила она.
Конечно, маленькая.
Оля посмотрела на сестру: ясные глаза, доверие без условий тут всё самое главное. И вдруг стало ясно: какими бы трудными ни были дни, прошлое отпускает, а впереди новые майские дни, пахнущие солнцем, и люди, рядом которым можно быть собой.
Света тихонько смеялась, глядя на них. Потом сказала:
Вот ведь интересно: всю жизнь мечтаешь о семье, а счастье оно вот оно, возле тебя стоит, и тихонько за руку держит.
Оля сжала маленькую ладонь, почувствовала тепло: от балкона, от вечернего ветра, от своих и от нового, что приходит, когда готов его впустить.
И вдруг ей стало так легко и уверенно, что захотелось крикнуть всему городу:
Всё будет хорошо! Всё обязательно получится.
А потом просто молчали, смотрели на мягко гаснущее небо над Волгой, где, несмотря ни на что, всегда рождался новый свет.