Просто жить дальше
Настя, маленькая непоседа с двумя раздёрганными косичками, носилась босыми ногами по просторной веранде дачи под Ярославлем. Детский смех разливался в сухом солнечном воздухе, а щеки её горели, будто яблоки, только что сорванные с дерева. Она вдруг остановилась, засмотревшись, как приятель её старшего брата, Лёша, неспешно шагает к калитке. Не раздумывая, Настя подлетела к нему и ухватилась за его руку маленькой ладонью, вздернула голову и рассмеялась как могла звонко:
Я тебя никуда не отпущу! Когда вырасту, обязательно выйду за тебя, слышишь? Лёш, дождись меня!
Лёша на миг застыл, взгляд у него был как у человека, впервые услышавшего про ясновидящих или говорящие зеркала. А потом его лицо озарилось доброй улыбкой. Он присел, чтобы быть на уровне её карих глаз, и хрипловато, но мягко ответил:
Буду ждать.
С этими словами он чуть потрепал ей волосы, и косички Насти растрепались совсем, став похожими на две соломенные метёлки. Девочка чуть сощурилась, но сразу снова засияла улыбкой, всё так же крепко держась за его руку.
Пока учись хорошо, слушайся маму с папой, чтобы мне не стыдно было потом невесту свою родным показывать, весело добавил Лёша, принуждая себя не рассмеяться в голос.
Настя вдруг стала серьёзной, будто взрослый, и медленно кивнула, сжав руку Лёши так сильно, как могла:
Я буду самая лучшая, вот увидишь!
Веранду наполнил густой запах сирени, лучи заходящего солнца нарезали воздух на пластины, а детские мечты, смешные и нелепые, вырастали из каждого угла долгие, как июньские сумерки
***
Настя сидела в своей комнате над учебником по геометрии. За окном сумеречная Волга сияла холодным светом, в квартире было тихо только из соседней комнаты доносился приглушённый голос брата Артёма. Она услышала имя Лёши и вся превратилась в слух, тянулась к двери, стараясь не выдать себя. Брат негромко рассказывал что-то об встрече, кафе и о «её улыбке». Настя похолодела: речь об, очевидно, новой девушке Лёши.
Не думая ни о чём, она подскочила и почти бесшумно прокралась к двери. Прижавшись к деревянной панели, она ловила каждое слово. Там, где брат говорил чужие имена, Настя чувствовала, как сердце падает вниз, как камень на дно пруда.
У Лёши новая девушка?! выпалила Настя, когда Артём вышел.
Брат вздохнул, глядя прямо, но устало. Он и сам уже устал видеть в сестре не только девочку, но и влюблённую тень. Тяжело опершись о косяк, он прикрыл глаза:
Ты же взрослая уже Шестнадцать. Настя, ну когда ты поумнеешь? Любовь твоя детская, пойми наконец. Это просто мечты.
Но Настя метнула упрямый взгляд, руки скрестила, будто отражая невидимую волну:
Нет! Это не мечты! Ты ничего не понимаешь! Он обязательно меня полюбит. Я давно всё поняла.
Голос её был твёрд и отчаян, в душе она сама не верила словам, но повторяла их, словно заклинание. Она вспоминала взгляд Лёши, его улыбку, его руку в своей руке в детстве будто это могло убедить и Артёма, и весь свет.
Брат молчал: теперь он лишь пожал плечами. Все доводы были бесполезны, Настя жила этим чувством, и иначе быть не могло
***
В комнате Насти раздался звон солнечного света, будто по стенам пробежали солнечные зайчики из старой сказки. Она едва не влетела в кухню, где Артём пил кисловатый крепкий чай из толстого стакана.
Лёша сделал мне предложение! выпалила она, едва сдерживаясь, чтобы не взлететь до потолка. Глаза блестели, руки дрожали. Подари мне музыкальную шкатулку на восемнадцать и признался: «люблю тебя, Настя!»
Настя села на стул и выдохнула, будто сдулась. Но сияние не уходило с её лица.
Артём поставил стакан, обнял девушку. Этот момент он ждал почти с облегчением. Сам Лёша ещё летом ходил и всё допытывался когда ей исполнится восемнадцать, чем она занимается, что любит, о чём мечтает
Если она любит то я только за, не раз повторял Артём другу.
Поздравляю, сказал он сейчас Насте, крепко прижав к себе. Рад за вас.
Настя смеясь уткнулась в его грудь, а кот Пират, лениво развалившись на батарее, мирно урчал во сне будто одобрял происходящее
***
А потом странный свет, больничный коридор, стены выкрашены в выцветший терракот, где-то свист вентиляции застрял в вечернем воздухе. Настя на жёстком стуле, руки на коленях, глаза смотрят сквозь: не в халаты медсестёр, а в пространство, где больше нет ничего даже себя самой. В голове крутится вчерашний запах лимона в чае и белых роз на эскизе банта, которые они с Лёшей выбирали для будущей свадьбы. Всё оборвано. Теперь ни людей, ни Лёши, ни даже света в этом коридоре.
К ней подошёл Артём. Долго молчит, потом осторожно садится рядом.
Настя?.. он будто боится, что её слуха здесь уже нет.
Прости, безжизненно отвечает она, мне не хочется говорить И слёз нет. И жить не хочется.
Тяжёлый, необъятный ком висит в воздухе, Артём сжимает её плечи, утешает, зовёт по имени. А она всё дальше. Даже врачи не могут достучаться: Настя будто стеклянная, смотрит сквозь, тонула в собственном пустом отражении.
Ей делают укол. Сознание мутнеет: она тонет в густых медовых снах, где всё медленное, вязкое, без цветов, без запахов Потом вновь комната, уже родная, с книгой, с фотографией в рамке, с занавесками цвета невского рассвета. Настя слышит обрывки голоса мамы и искажённый усталостью голос Артёма за стеной: Справимся со временем, говорит мама, пока Насте тяжело, но она вернётся к жизни. Нам надо просто быть рядом.
Настя лежит, притворяясь спящей. Не может и пошевелить рукой всё пусто.
***
Девять дней Сорок дней Всё дёргается, застывает, течёт вяло, как тягучий майский мед. Настя не отходит от окна, где под замёрзшей липой видна та самая лавочка под которой Лёша однажды, вздыхая и путаясь в словах, опустился на колено и заговорил о будущем Теперь лавочка просто доски и ржавые ножки, без смысла. Осень сменяется январём, а в её сердце всё тот же промерзший лед.
Пойдём поешь, уговаривает мама, осторожно касаясь плеча.
Не хочу, Настя почти не открывает рта.
Настя, ты никому ничего не должна, но нам страшно за тебя. Попробуй для себя, ради жизни!
Ответ только взгляд, пустой, безголосый. Мама выходит, молча вытирая слёзы фартуком, а Артём набирает номер доктора, того самого психотерапевта, о котором им говорили на обходе:
Нам нужна помощь, мы не справляемся
Вечером Настя словно появляется во сне. Она идёт к кровати, ложится, закрывает глаза Снится Лёша тёплый, улыбчивый, только строгий.
Настя, посмотри, что ты с собой делаешь? Как же так?
Она пытается его коснуться только воздух. Слёзы обжигают щеки.
Ты можешь жить без меня, твёрдо говорит он, я с тобой, в любом случае. Просто глянь на звёзды.
Он становится всё прозрачнее, исчезает эхом:
Живи понастоящему, Настя! Обещай.
Она рыдает, просыпаясь. В комнате бледный свет, подушки мокрые, слёзы сами катятся по лицу. Она кричит во всю силу, голос разрывает стены. Родные бегут к ней. Мама хватает за руки, Артём говорит чтото Настя не слышит. Она шепчет сквозь слёзы:
Обещаю Обещаю, Лёша
***
В один дождливый вечер семья сидит в новом кругу. В квартире пахнет печёными яблоками и странной тревогой. Мама пододвигает Насте чашку чая.
Нам лучше переехать, негромко и твёрдо говорит Артём. Здесь всё напоминает о прошлом.
Настя просто смотрит за окно дождь размывает город, чужие огни становятся странными полосами в потёмках.
Другой город, всё новое, поддерживает мама, там, быть может, будет проще
Согласна, Настя с трудом, но говорит это слово, давайте попробуем
Последние недели в хлопотах, сборах. На вокзале Настя сжимает в ладони старую записку Лёши и смотрит сквозь: гдето сзади маячит их двор, облетевшая берёза, обледенелая лавочка.
Я справлюсь, повторяет она мысленно, и садится в поезд.
Новый город шумный, прохладный, непривычный. Настя живёт в квартире с окнами на чужой проспект, у неё нет ни памяти, ни ран. Каждый день битва, но день за днём она замечает: в парке распускается сирень, пекарь улыбается ей у магазинчика, соседка по подъезду машет рукой
Она не забывает Лёшу никогда. Но каждый день она встаёт, улыбается брату или маме, чинит сломавшийся замок, покупает хлеб, гладит бездомного котёнка во дворе.
И гдето над ней, среди россыпи звёзд, ктото улыбается. А Настя живёт. Просто живёт.
