Хрустальный котёнок
Три сестры под окошком
Мама, у вас ведь прямо как в сказке, правда?
Вера выдохнула. Воздух вокруг тягучий, будто сладкий пар из самовара.
Почти, дочка. Ты всё-таки спать собираешься? Завтра важный день, а я ещё бумаги к ночи не проверила. Завтра праздник целый день на ушах простояшь.
Ой! Ложуся! Полинка нырнула под лоскутное одеяло, но нос все равно выскользнул наружу. Шары правда будут? А Милочка приедет? А
Вера укутала дочку в одеяло с медведями, прижала к себе и расцеловала в щёки по-русски крепко, невзирая на ее взвизгивания.
Спать! Всё увидишь утром!
Она поднялась, вручила тёплого потерто-рыжего медвежонка в ладоши Полины и легонько прикрыла дверь, щёлкнув ночником. Полина по-прежнему боялась сна в темноте, и Вера проследила, чтобы мягкий свет ночника плавал по всему дому.
На кухню Вера спустилась скользящей тенью, цепляя за стопу узорчатый ковер. Осторожно притворила дверь, включила старенький ноутбук и задумчиво смотрела на синеву экрана. В доме, казалось, скосилась реальность: всё поплыло, кресла зашептали друг с другом, как деды за самоваром. Завтра день не простой. У Полины день рождения, гости из всех уголков Луганска приедут, а с семьёй всегда нелегко. Вера потрясла головой, словно стряхивая сны, и взялась за чайник. Достаточно думать. Главное сейчас отчёт. Бухгалтерия требует жертв и бдительности. Как сказала бы бабушка Дарья «Хочешь хлеба с солью, а не с лебедой сиди за бумагами».
Если бы Вера послушалась в юности свою мечту об океанах Кто знает, быть бы ей не бухгалтером, а морской чайкой над Азовским. Гул морских волн проступил во сне прямо по экрану монитора. Вера улыбнулась одной щекой этому наваждению: скоро уедут с Полинкой на юг, если всё не рухнет…
Верочка родилась под хлопки бутылок шампанского и звон печки долгожданная внучка в семье Лидии и Владимира Кирьяновых. Бабушки между собой спорили, чей же нос Лидин или Владимира, а Лидия смотрела на дочку так, будто боялась, что счастье рассыплется.
Надо второго! командировали по очереди обе бабушки. Чтобы спать вдвоём и не было сиротства.
Так появилась и Надюшка разница с Верой крохи, год с хвостиком. Вместе они болтались по луганским дворам, вечно соперничали и мирились, как это бывает у сестёр. Надя могла ловить воробьёв под окном, а Вера сидела над задачками до поздней ночи, мечтая всё сделать правильно.
Вера! Дай тетрадь, я перепишу задачи, пойдем на речку кататься!
Сама считай. А то Галине Петровне как-нибудь попадёмся, опять рассадит на контрольной.
Надя дулась, но быстро отходила. Махала шерстяным шарфом и тянула Верочку под лёд, к весёлым уткам у пруда.
Когда родилась третья сестра, Любаша, Лидия совсем не ждала годы уже не те. На улице зима, ветер словно скребёт по окнам:
Одолели меня! Опять всё сначала, Володя, сил уж нет
Зато у нас две помощницы, подмигивал отец.
Любаша вопила во сне и наяву требовала внимания, не похожа ни на Веру, ни на Надю. Быстро вся семья крутилась вокруг неё.
Лидия окунулась в материнство по-взрослому: старшие стали незаметны, отстранились, и встала между ними призрачная, как чёрный дым, кошка по имени Сергей из соседнего двора. Всё было серо и буднично пока Вера не встретила Сергея.
Верка, давай тут останемся, дело есть, мялся он, уронив взгляд в ладони.
Мама ждёт, я поздно
Слушай, ты мне нравишься, вдруг ляпнул он.
Вера рассмеялась тихим колокольчиком и упорхнула домой, а душа уже взвизгнула от чего-то нового, глубокого.
Всё, конечно, рассказала Наде, а потом пожалела: Надя как будто запуталась, зачем-то потянулась к Сергею, хотя совсем не нужен он ей был. Однажды Вера увидела их вместе и прошла мимо, будто всё это только в кривых зеркалах.
Вечером Вера закрылась в комнате, не пуская Любашу, а Лидия впервые за долгие годы испугалась глаз своей старшей дочери.
Мам, мне больно зачем Надя так?
Потом слёзы, чемодан, командировка в прошлое: Вера уехала к бабушке, чтобы не видеть семейный калейдоскоп ссор.
Лидия со временем простила Надю, но между сёстрами тишина росла два года, пока болезнь матери не заставила руки сцепиться вновь, забыв старые обиды.
Прости, Верочка шепнула Надя, пока часами ждали за окнами больничных тополей.
Вера молчала. Забвения не будет, но прощение всё же случалось между ними, как мокрый снег весной.
Сестры жили каждая своей дорогой. Вера навещала бабушку Ольгу Ильиничну в Днепре и осталась там, когда бабушки не стало. Роскошная светлая квартира, запах варенья и дощатый пол, стынущий ночью.
Устраивай жизнь, детка. Но помни: даже самые свои могут стать чужими, когда речь о себе.
Вера только вздохнула в ответ.
Со временем она вышла замуж без свадеб, платьев и пирогов. Тихо расписались с Андреем, тихий, заботливый, как старичок из сказки. Дети долго не получались, и оба-пережидали мечту. Хотели даже взять малышку из детдома, но жизнь придумала иначе.
С семьёй Вера почти не общалась. Приезжали иногда, но зять в Луганской квартире не прижился, Вера своему выбору осталась верна.
Я выбрала Андрея. Вот и вся арифметика, мама.
Вера много работала, поднялась в бухгалтерии на самый верх, Андрей порой водил грузовики через Днепр и мечтал о своём доме. Вопросов, кто в доме главный, не было всё по любви и по-доброму.
Тебе, Верка, с мужем повезло, вздыхала Надя, гоняясь по кухне за ребятишками.
Любаша взрослела медленно и ярко. Она красавицей вышла в Луганске таких и не бывало. Всё ей давалось легко: модель, юбки, фото, бизнесмены всё кружилось бессонными ночами. Родителей слушать не стала, семью своего мужчины рушить решила из-за малыша. Но его жена, бледная и странная, только усмехнулась и всё отрезала на корню.
Ваших таких было и будет много. Я жена, и останусь ею.
Любаша осталась одна, окно в мире захлопнулось, мечты обрушились. Родилась Полина маленькой, сильной, как перепёлка весной. Любаша металась: то замкнётся в комнате, не отпуская ребенка, то пропадёт ночью на несколько суток. Вскоре её не стало: азартный гонщик и ночная дорога унесли Любашу.
Мир Вере и её семье тоже пошатнулся: Лидия ухнула в бездну тоски, Владимир засуетился между плачущей женой и внучкой. Надя от детей не оторвалась.
Мне своих хватает. Прости, пап.
Владимир завёл Веру. Та без рассуждений собрала вещи, оформила через месяц опеку и забрала Полинку с собой к новой жизни, среди мягкой домашней пыли и запахов свежей выпечки. Муж продал квартиру, закончил ремонт в доме под Киевом и встречал жену с дочкой хлебом-солью.
Жизнь стала ярче, будто в ней завелась сорока: всё переливается и шуршит. Полинка росла, как ручеёк в апреле быстрая, звонкая, непоседливая. И девять лет пролетели, будто один утренний туман над серебром Днепра.
С родными Вера почти не общалась, только на праздники. Лидия не могла простить судьбе потерю младшей; для неё Люба навсегда осталась лучиком, а Вера вечной должницей. Но, когда смотрела на Полинку, таяла девочка была копия молодой Любаши.
Красивая у тебя дочка растёт, плакала Лидия и строго глядела на Веру. Не зажимай, пусть будет счастлива.
Андрей молчал, сжимал жене ладонь, чтобы не вспыхивать зря.
Почему ты всё терпишь? обнимал он жену.
Потому что больше некому терпеть шептала Вера.
В ту ночь всё вокруг казалось будто из сладкого теста: ноутбук, чай, ворох бумаг. Вера устало потянулась, посмотрела в чернильную бездну окна. Андрея дома не было командировка, ехал через всю Украину, обещая сюрприз к возвращению.
Подождите сюрпризов, вам понравится! смеялся Андрей в трубку.
Утро началось с криков:
Мама! С днём рождения меня! Полина прыгнула на кровать, махая пижамными рукавами, и поцеловала Веру.
И тебя! Поздравляю тебя собой самой!
Десять лет, мама Я уже взрослая?
Взрослая-то взрослая, но для меня чуть-чуть маленькая.
Пусть буду маленькая! Маленьких все любят!
Так кто ж тебя тут не любит?
Вера целовала дочку, щекотала и смеялась. Потом протянула маленькую коробочку в ней блестел хрустальный котёнок, сунувший нос в стеклянное молоко.
Это тот самый? глаза Полины расширились.
Тот самый, от дедушки Вовы. Теперь твой.
Но я ведь единственная дочь… задумчиво глядя на свою ладонь с игрушкой, спросила Полина.
Вера на миг задержала дыхание.
Ещё пока кивнула она.
Полина взвизгнула, сжимая котёнка, и закричала:
Значит, я буду старшей сестрой! Мамочка, кто?
Пока не знаю
Почему-то от этой сцены Вере захотелось вдруг плакать.
Прыжки, платье с кружевами, запоздалое утро к обеду толпа родственников, смех звонче колокола, счастье будто в дыму.
Как учёба? Как Полина?
Всё хорошо, мама, Вера держалась бодро. Оценки пятёрки, в музыкалке тоже, радость одна.
Вот и помни, радость ведь не из ничего.
С кухни доносился голос Нади, рассказывала что-то про дочь Милашу и Витю, чемпиона по боксу.
Вдруг всплеск и Полина рыдает на всю детскую, платье в пятнах. Вера схватила аптечку, бинт, перебинтовала ладони.
Поля, что случилось?
Она врёт! Всё неправда, мама!
Порезы оказались пустяковыми, но Полина дрожала как листок.
Вечером Вера держала её на коленях, глядя в серые в мраке глаза, такие же как у ВерыВера осторожно обняла заплаканную девочку, прижала к себе, будто защищая от всех невидимых бурь. За дверью пели, смеялись и звонили бокалам их остров маленький и уязвимый.
Котёнок ведь цел? прошептала Вера.
Полина всхлипнула, вытащила ладонь с зажатой игрушкой хрустальный котёнок сиял в паутинке солнечного света, ни единой царапины.
Мама, если я буду старшей, ты меня тоже не оставишь?
Вера улыбнулась через слёзы, крепко-крепко обняла Полину и поцеловала её в лоб.
Я никогда тебя не оставлю. Даже если за окнами станет темно, даже если ты станешь совсем взрослой и у тебя появится кто-то младше Хрустальный котёнок всё равно будет с тобой и я тоже.
Полина вдруг широко улыбнулась светло, по-детски.
Я подарю его потом сестрёнке. Но только тогда, когда она научится смеяться, как ты.
Смех с кухни, голоса семьи вплелись в их тёплый кокон уюта. Жизнь всё так же продолжалась: с крошечными потерями и большими находками. Но, обнимая свою дочь и глядя на сияющего в ладошке хрустального котёнка, Вера точно знала в их доме, сколько бы раз он ни рушился, всегда будут свечи, смех и свет. И маленькое хрупкое счастье, через которое светится вся любовь, на века.
