Сложное счастье
Как это разводимся? Саша, ты что, заболел?
Екатерина смотрела на мужа, не в силах поверить в услышанное. Развод? После почти двадцати пяти лет вместе! Через две недели ведь хотели праздновать или уже не будем? В голове всё смешалось. Что делать с банкетом, гостями? Приглашения уже посланы… Вся родня приедет, друзья замучили звонками, выбирают подарки Даже Ася, моя самая близкая подруга, уже прислала посылку самой не вырваться, далеко и ей в Питер на восьмом месяце лететь нельзя. Пусть лучше сидит дома; потом свидимся, отдельно отметим. Ася ведь была настоящий купидон, свела меня и Сашу ещё много лет назад, на студенческой вечеринке. На нашей свадьбе она громче всех кричала «Горько!», прячась за моим свадебным букетом, который я ей тихонько отдала бросать его не стала.
Кать, а твой Витя чего тянет? Такая девушка, а он мнётся!
Куда он денется? смеялась Ася, поправляя мне фату. Всему своё время, Катя, пусть дозреет, не нужен мне сырой муж. Разве дело полгода пожить, развестись? Потом дележка, родня, нервотрёпка. Нет, пусть уж дождусь урожая.
Ну ты и насмешила! смеялась я, глядя на подругу.
Я по-другому не умею если уж делать, так по полной!
А дети, Ась? Сразу близнецы хочешь?
Конечно! По быстрому бы и сразу комплект! У меня в роду часто двойни, у Вити тоже. Так проще.
Двоих-то проще, чем одного?
Да, Катя. Здоровая конкуренция, компания для игр, и мне почётное звание матери года. Надо продолжать?
Не надо! улыбалась я, убеждённая: Ася всегда получает, чего хочет.
Так и вышло только не двойня, а тройня. Судьба решила проверить, хватит ли у неё сил.
Ася и тут справилась. К тому времени свекровь с тестем её уже боготворили, а сама она, как всегда, была спокойна и доброжелательна, готовая выручить всех. Правда, помощь заключалась в том, чтобы организовать дела Вити, который спасителем быть не рвался:
Когда нам помощь понадобится не окажется ли, что кроме фигуры из трёх пальцев ничего и не получим? Вот и поезжай, Витя, к маме собирай шкаф и окно помоги вымыть ужин с грибами хочешь.
Так что потом, когда родились дети, две бабушки и дед были на готове. Аська, пока дети выздоравливали родились-то с весом малым, умудрилась поступить на заочное.
Ася! Ты с ума сошла? Когда всё успевать?
А кто поставит двойку матери троих детей? Зато мозги у меня не заржавеют, а по итогам и экономист, и юрист. Чем плохо?
Диплом Ася получила, потом устроилась работать, заявив работодателю, что зарплаты ей хватит и на няню, и на всё остальное.
Ась, а остаток?
Пока няня не нужна: бабушки справляются, но пусть начальство считает что расходы большие. Опыт важнее. Посижу пару лет на минимуме, зато потом сама выберу условия.
Я поражалась: как ей всё удается? В детстве я вечно сомневалась даже с выбором колготок, отходила от решения, а Ася прямо, не сворачивая.
Всё у тебя как по полочкам, подбадривала меня Ася. Ты надёжная, Катя, на таких всё держится.
Надёжная Вот и дожили до надёжности Саша оценил, называется. Как же так? Ради чего? Вроде и всё было нормально. Одна только беда детей не было, но с этим мы уже смерились. Я даже волонтёрила в детском доме, но взять ребёнка не решилась: не в силах убедить себя, что смогу быть по-настоящему мамой. Слишком уж страшно и вдруг не сможешь полюбить?
Вы просто ещё не встретили своего ребёнка, говорила Ирина Алексеевна, директор детдома, с которым сотрудничала наша фирма. Свой малыш найдётся пропадёте. И трудности не остановят.
А если не встречу? Может, мне не суждено?
Значит, не суждено. Лучше уж так, чем сделать несчастным себя и ребёнка, а таких историй тут видела немало. Вон Валерий его уже дважды вернули.
Господи! Малыш совсем, сколько ему?
Шесть. Сначала был единственным, потом у семьи свой родился, потом ещё раз в многодетную приняли, а любви до него не хватило. В итоге мальчишка год молчал, в углу сидел, есть перестал. Психолог возился долго, не помог вернули.
Как?
Так. Сам просил забрать его обратно. Мол, не любят.
Лучше бы его не брали. Я слушала и всё больше замыкалась в себе. Но забыть Валеру не могла: как-то незримо он остался маяком, напоминая нельзя делать больно.
С обжигающей тоской я стояла у окна, вцепившись коленями в горячую батарею, понимая, что жизнь рушится: Саше помочь собраться? Собрать что: тёплое, куртки? Осень, отопление дали но всё равно холодно. На Севере редкое тепло, не то что у мамы под Одессой: я в шубе не ходила, только кожаночку надевала, а в горы с мамой можно было сорваться на выходные вот бы сейчас туда! Только мамы больше нет. И мужа теперь не будет
Свобода… Мне не нужна никакая свобода! Мне только бы всё как раньше: кофе утром, разговоры до ночи, внезапные походы в театр, прогулки без расписания самые лучшие дни были такими: нежданными, настоящими. Он мог позвонить среди рабочего дня:
Катя, чем занята?
Всё расписано совещания, банк.
А брось? Погуляем?
И я бросала, и через час мы вместе петляли по еловым тропкам тихо и хорошо…
Теперь от этого «хорошо» остались только воспоминания. У него жизнь впереди, у меня пустота. У его новой пассии будет ребёнок Всё в этом дело? Или наш брак давно оказался иллюзией?
Я стояла, слушая хлопки дверей и шаги по квартире, вцепившись в подоконник так, будто он мог меня удержать. Даже горшок Юлькиного цветка сдвинулся к краю подоконника. Когда хлопнула входная дверь, я выпрямилась, смахнула горшок на пол и закричала.
Легче не стало. Земля перепуталась с осколками; стало ясно: да, сейчас всё так чёрное. Свет погас, а осталась только тишина.
Едва оторвавшись от батареи, пошла прямо по осколкам, не думая о боли. Взяла телефон.
Аааась…
То, что вырвалось был не плач, а звериный вой. Асе не нужны были объяснения.
Саша ушёл?
Даа
Поняла. Завтра буду у тебя.
Да ты с ума сошла! Не надо! Не прощу, если что тебя ж скоро рожать Ты знала?!
Догадывалась. В последний приезд Саша в глаза не смотрел. Сейчас всё ясно. Катя, всё к лучшему, слышишь?
Какое к лучшему? Разве это жизнь? Всё кончилось. Всё ушло. Что теперь делать
Купи себе платье!
Что?
То самое, на которое денег жалела. И купи сразу, слышишь? Покажешь мне. Не сиди дома. Купишь платье потом в поезд или в самолёт ко мне. В горы ходить будем, без палаток, в гостинице. Мне тоже надо Фёдор на сборах, девчонки тоже на тренировках, а я тут одна с ума схожу. Жду номер рейса через полчаса! Не смей меня нервировать!
Я долго смотрела в зеркало. Вот она я. Уже не девочка, даже если и не старуха. Юность далеко, но не пора себя хоронить. Не дождётесь! Если Саша думает загнусь в угол и с тоской пропаду не получится! Ася права. Надо держаться.
Сквозь слёзы встряхнула волосы, оделась. Телефон быстро улетел в сторону: отменяла всё ресторан, банкет. Веник и порядок на кухне наводила сама, даже не вспомнив о пылесосе.
Платье выбрала красное яркое, чуждое для меня всегда. Обычно предпочитала спокойные оттенки, но сейчас вдруг захотелось иначе. Почему бы и нет?
Зеркало отразило другую женщину уставшую, но не сломанную. Да, есть что-то ещё… Главное двигаться. Останусь так и засосёт Только вперёд.
Поездка удалась. Гуляли с Асей по тропинкам Карпат, болтали и молчали, и мне стало легче. Она умела сказать так, что придавали смысл даже глупости, а прошлое уходило в тень.
Возвращайся, Катя. Что в твоём городе-то делать одной? Бизнес тут тоже нужен. Район строят хоть десять детских центров открывай. И отец твой болеет: сама говорила, заберёшь его к себе. Не нужно теперь ничего менять ни квартиру, ни климат, ни жизнь. Подумай.
Думала. В конце концов решилась так будет правильно.
Пошли развод, продажа квартиры и авто, документы, которые вспоминать не хочется. Всё остальное воспоминания и опыт. Несколько встреч с Сашей стиснув зубы держалась, потом удалила его номер, решила забыть о прошлом.
Одесса встретила весной, цветущей яблоней, солнцем, морским прибоем. Дышать стало легче. Купила себе квартиру неподалёку отцовской жить вместе не стала. Однажды, когда к отцу приехала без предупреждения, столкнулась в дверях с благообразной женщиной. Людмила Васильевна поздоровалась так приветливо, что мне стало ясно: пусть у них теперь своя жизнь. Для меня только радость: у отца появился стимул жить.
А у нас, Олечка, Игорь Павлович ещё ничего, а? Людмила смотрела трепетно на папу, и я знала: существует-таки эта любовь настоящая и упрямая просто кому-то она дана легко, а кому-то нет.
Если отец нашёл свою вторую половину на закате дней, может и меня ждёт что-то похожее?
Год прошёл как миг. Я открыла два детских центра; хлопот хватало, чтобы о плохом забывать. Я сменила всё одежду, прическу, завела собаку, о которой мечтала с юности. Но тоска порой возвращалась. Я думала отдала бы всё, чтобы сейчас Саша вошёл, хлопнул выключателем, коснулся плеча, спросил: «Катя, ты чего? Я чаю сделаю поговорим?»
Я понимала, прощаться надо окончательно. Но не могла отпустить ту часть себя, что жила с ним по-настоящему.
Через полтора года налоговая тряханула появились вопросы после продажи бизнеса. Надо было съездить, разобраться, и я даже порадовалась: движение, новые заботы.
Вопрос решила быстро, остался целый день до обратного рейса, и вдруг потянуло побывать в том районе, где мы жили. Просто взглянуть на места счастья или несчастья, кому как.
Один занятие-центр закрылся, второй работал. Я постояла у окна, посмотрела на детвору, улыбающегося молодого учителя с фантазией парень, увлёк малышей. Хорошо, пусть работает!
Пошла пешком к прежнему дому. Вот и парк, где мы с Сашей любили гулять в выходные. Что заставило свернуть? Не знаю. Но ноги сами выбрали тропинку.
Мужчина у фонтана качал коляску. Присмотрелась Саша. Стал седым, усохшим, как будто сжался боль в каждом жесте.
Я поймала себя на том, что иду быстрее, почти бегу: вдруг-таки он позволяет я знаю, как его спасти.
Саша…
Он вздрогнул и опустил голову, так и не взглянув.
Привет, Катя.
Я устроилась рядом на скамейке.
Как ты?
Вопрос, конечно, глупый, но я не ушла.
Плохо, Катя. Плохо совсем один остался, глупо всё потерял.
Врёшь, ответила я твёрдо. У тебя есть всё, что нужно. Больше, чем осталось у меня.
Кивнула на коляску.
Мальчик или девочка?
Девочка. Ева.
Молодая жена, ребёнок Чего ещё для счастья?
Нет жены, Катя. Нелли умерла после родов.
Я ахнула, сама не зная, почему так больно стало за молодую ту женщину, что вмешалась между нами. Было не до злости только жалость, только опустошённость. Девочка спала, Саша толкал коляску, боясь разбудить.
Долго мы молчали. Потом заговорили и Казалось, не хватит ночи договорить всё то, что накопилось за эти годы; Ева проснулась, мирно зевнула вечер уже опустился на парк.
Я встала посмотреть на неё и застыла: чужая девочка, но тут же вспомнились слова Ирины Алексеевны: «Когда встретишь своего ребёнка всё поймёшь, Катя». Я вдруг почувствовала: вот оно.
А спустя полгода та самая Ирина Алексеевна провела в кабинет темноволосого, серьёзного мальчика, кивнула и оставила нас вдвоем.
Миша, знаешь зачем я пришла?
За мной.
Хочешь жить со мной?
Не знаю. Вас меня все равно вернут.
Почему?
Так всегда. Все возвращают.
Я не все. Знаешь почему?
…Нет.
Потому, что я знаю, что значит потерять всё, когда твоя душа умирает в одиночестве. Это навсегда изменяет.
Я знаю
А знаешь кто такая мама, Миш?
Нет.
Мама это та, что не даст сделать больно своему малышу.
Жалко меня вам?
Я всмотрелась в его лицо нет, не жалость. Я хочу тебя любить, понимаешь? Хочу, чтобы тебе стало хорошо. А ещё чтобы у Евы появился старший брат, сильный и добрый, который никогда не даст её в обиду. Сможем?
Миша молчал, потом осторожно дотронулся до алого рукава.
Нравится?
Очень.
Мне тоже. Я купила его, когда было хуже некуда. Теперь этот цвет помогает жить.
И мне нравится, прошептал мальчик. Хочу попробовать.
Нет, Мишенька, пробовать не будем. Просто будем жить. Вместе. Я не отдам тебя другим, но ты должен мне довериться я только учусь быть мамой, но очень хочу. Поможешь?
Миша кивнул. Я впервые за долгое время выдохнула.
Прошло ещё пару лет, и по горной тропинке шагала наша семья. Темноволосый подросток присматривал за немножко хулиганистой сестрой, которая норовила куда-то убежать.
Ева, там волки!
Не-е-ет! визжала та, но тут же прыгала на руки ко мне.
И медведи есть, голодные!
У них мамы нет, каши не варит!
Зато моя мама умеет, смеётся Миша.
Пусть сварит им каши. И мёд отдаст.
Нетушки, смеюсь. Мёд я люблю сама! Ты, Ева, или ножками пойдешь, или к папе.
К папе! и перелетела на руки Саше.
Михаил, может нам варить кашу для медведей?
Мам, я лучше ещё по горам похожу. А если Ева прикормит всех зверей, мы из гостиницы не выберемся!
Договорились, Ева: кашу потом. Я научусь без комочков.
Да, мама! радостно.
Я оглянулась: смех детей, шелест травы, Саша с дочкой на руках и сын, догоняющий их по тропинке. День только начинался, и впереди у нас была вся жизнь.