Диагноз предательство
У вас уже всё очень серьёзно, настойчиво, почти с требовательной интонацией произнесла Валентина Петровна, пристально глядя на возможную невестку, свадьбу когда планируете?
Думаю, пока рано, ответила Ксения с натянутой улыбкой, стараясь подбирать слова так, чтобы не обидеть будущую свекровь. Мы вместе всего месяц живём. Надо бы присмотреться друг к другу в быту, не спешить… Вдруг начнём ругаться из-за мелочей?
Валентина Петровна приподняла бровь, но не собиралась отступать. В целом, Ксения её устраивала, гораздо больше, чем предыдущая девушка Игоря. Та, Лариса, была слишком уж своенравна! Хорошо, что сын вовремя развёлся.
А как дела с Сашкой? вдруг переменила тему свекровь, но взгляд остался внимательным. Парень уже не ребёнок, но всё же…
Ксения почувствовала, как на душе теплеет от мыслей о сыне Игоря. Вспомнилось, как она переживала при переезде: как примет подросток новую женщину дома, не станет ли относиться насторожённо, из-за страха, что она заменит мать…
Он отличный парень, с улыбкой сказала Ксения, и выражение лица стало мягче, естественнее. Сначала я тоже волновалась, боялась, что встретит в штыки или, по меньшей мере, с холодным равнодушием. Но всё хорошо! Очень открытый, доброжелательный парень.
Она на секунду замолчала, снова вспоминая, как Саша в один из первых дней попробовал её курник и, сияя, заявил, будто теперь их дом будет самым вкусным на весь район.
Он даже иногда просит поделиться секретами кулинарии, добавила Ксения, улыбаясь, всегда рад, что теперь дома не только гречка с котлетой.
Игорь, сидевший рядом, молчал, но одобрительно кивнул, улыбнувшись уголками рта: и он был рад, что у его любимых такие хорошие отношения.
А Санька ещё не просит братика? с откровенным намёком спросила Валентина Петровна.
Игорь чуть скривился и бросил на мать короткий укоризненный взгляд, мол, “опять за своё”. Он отлично знал её манеру всегда лезть в личное.
А что такого? совершенно невозмутимо проговорила Валентина Петровна, весело и слегка игриво так, будто это обычный вопрос. Сашка же обожает детей, с двоюродными всегда сюсюкается. Да и тебе всего тридцать семь ещё пара малышей не помешает.
Ксения почувствовала волну неловкости, обсуждать такое впрямую с малознакомой женщиной было тяжело. Она крепко сжала пальцы под столом, чтобы не выдать дрожь.
Боюсь, это невозможно, тихо сказала она максимально спокойно. Врачи строго запретили мне беременность.
На несколько мгновений воцарилась тишина. Валентина Петровна чуть склонила голову, и её взгляд стал холоднее, изучающим.
Женские проблемы? спросила она с наигранным сочувствием, а в голосе прозвучал оттенок снисходительной жалости. Ну нынче медицина всё позволяет, мне недавно соседка рожала с таким букетом, уму непостижимо…
Ксения сдержанно выдохнула, не зная, надеяться ли на поддержку Игоря, но он только развёл руками мол, выкручивайся сама.
В моём случае нельзя, Ксения смотрела прямо перед собой. Это не женское здоровье, а проблемы со зрением. С восемнадцати лет знаю: риск полной слепоты девять из десяти. Врачи говорят, что беременность категорически противопоказана.
Семья затаила дыхание. На лице Валентины Петровны отразилось неподдельное удивление.
А причём тут глаза до детей? с растерянностью спросила она, искренне не видя связи.
Ксения неохотно взялась за объяснение ведь уходить от ответа бессмысленно.
Потому что нагрузка на организм экстремальная. Я могу ослепнуть, и тогда кому нужны будут ни я, ни ребёнок? Я хочу радоваться жизни и видеть, а не жить всю жизнь в темноте. Поэтому исключено.
Дальше разговор пошёл скупо, в воздухе чувствовалось отчуждение. Валентина Петровна то и дело смотрела на Ксению оценивающе, с видимым разочарованием явно не такой невестку представляла.
Не было в Ксении ни желания оправдываться, ни вины. С Игорем они один раз всё решили: рисковать здоровьем нельзя. Усыновление, суррогатное материнство современные реалии дают выбор.
Когда пошли домой, на прощание свекровь обняла сына и кивнула Ксении, но в её движениях не было ни капли тепла. На улице оба вздохнули вольно. Ксения взяла Игоря за руку, и он крепко сжал её пальцы. Они молчали но знали, главного их не отнять: вместе несмотря ни на чьи ожидания.
***
Прошло три месяца.
Я начал замечать, что Ксения необычно устает и выглядит вялой. Сначала нас обоих это не тревожило: сезон простуд, да и нагрузка на работе колоссальная. Но когда слабость и тошнота стали постоянными спутниками ещё и неприятие запахов, я уже начал переживать.
Она, конечно, сразу себя списала на вирус и даже пропила курс аптечных препаратов. Но лучше не становилось наоборот, даже дома она ложилась на диван сразу после ужина.
Как-то вечером она долго говорила с мамой по телефону. Совсем обычный разговор в итоге завершился тревожным вопросом:
Ксюш, а ты не беременна часом? Проверь, мало ли…
Конечно нет! категорично отозвалась Ксения. Всё строго по схеме, ни одного пропуска!
Всё равно купи тест. Пусть душа будет спокойнее, настояла тёща с тем особым настойчивым материнским напором, который не терпит возражений.
Я слышал этот разговор по дороге в гостиную, но не вмешивался. Потом Ксения схватила сумку, молча переоделась и выбежала в аптеку.
Вечером вновь появились признаки простуды, а утром я заметил, что она стала чаще уходить на балкон, будто прячась от меня. Через полчаса её обеспокоенный голос позвал меня.
Посмотри сам… она протянула мне два теста. Оба с двумя чёткими полосками.
Я буквально сел на диван, не в силах поверить: ведь контроля она не теряла, инструкции соблюдала, препараты пила… Но полоски не врут.
Тут в звонок позвонил Саша, возвращавшийся со школы: опять забыл ключи. Ксения быстро спрятала тесты, но, как потом оказалось, один не добросила до урны…
***
Игорь, я уезжаю к маме на неделю она плохо себя чувствует, сказала Ксения, избегая смотреть на меня. Я сразу насторожился: ни намёка на радость в голосе, будто не хочет делиться
Мне помочь? Может, отвезти лекарства? начал было я, но она мягко покачала головой.
Всё хорошо. Если что сама позвоню.
Прощание было холодным, она уезжала, а я остался с неприятным осадком на душе: что-то скрывает, но не доверяет объяснить. Она спешно собрала вещи, приговорив, что ненадолго.
***
На следующий день Ксения записалась в частную клинику. Приём прошёл быстро: осмотр, анализы, УЗИ. Женщина-врач с серьёзным лицом подтвердила:
Да, вы беременны. Срок небольшой, около шести недель.
Ксения едва сдержалась, чтобы не выдать слезы прямо в кабинете. Таблетки, которые годами принимала, не сработали случайность или что-то другое?
Я принимала всё строго, как назначили. Как так вышло? растеряно спросила она.
Врач объяснила причинно-следственные связи: низкое качество, воздействие других препаратов, проблемы с желудком, может быть, что-то вмешалось… Но реальность факт.
Вы не хотите сохранять беременность? профессионально уточнила доктор.
Ксения закрыла глаза, вспомнив всё, что ей рассказывали врачи с юности: риск полной и необратимой слепоты.
Риск ослепнуть девять к одному. Разве у меня есть выбор?
Ответ был очевиден. Доктор спокойно велела сдать дополнительные анализы, расписала дальнейшие действия. Ксения тихо вышла из клиники с тяжёлым сердцем…
***
Всё раскрыла случайность. Переехав на выходные домой, она забыла опуститься за упавшим тестом. Я нашёл его.
Позвонил ей, не скрывая радости:
Зачем ты молчишь? Я нашёл тест ты беременна!
Я ждал хоть малейшей радости, а услышал сдержанный, почти чужой голос:
С чего ты взял?
Две полоски, Ксюш. Ты же знаешь, как я ждал…
Она выждала паузу.
Не радей раньше времени. Я принимала всё, как назначено, по схеме. Наверняка ложное срабатывание.
Повисло молчание. Я заговорил тише.
Я хотел сказать Мама была тут недавно, заметила твои таблетки и долго убеждала меня прекратить это. Говорила, что зрение можно сохранить, приводила примеры. Я подумал… если риск невелик, почему не попробовать? Прости.
Она сразу поняла: если я сбился, значит, вмешался в её лечение. Я, не в силах больше держать это в себе, признался, что както раз растворил её таблетки и подменил частью безвредных витаминов.
В трубке повисла ледяная пауза.
То есть ты решил, что знаешь лучше врачей? её голос дрожал, изза тебя я могла ослепнуть!
Я попытался оправдаться, говорил о семье и шансах, мол, врачи говорили, что современные технологии позволяют. Но Ксения уже была непреклонна.
Мы всё обсудим лично. Завтра у Центрального парка, в полдень. Не опаздывай.
***
Я пришёл заранее, с белыми розами, надеясь, что смогу объясниться.
Ксения появилась вовремя, с братом. Она не взяла у меня цветы, просто протянула справку и сказала:
Это заключение врача. Беременность завершена. То, что ты сделал Я никогда не смогу простить. Я забираю вещи завтра с утра. Со мной будет брат, просто чтобы избежать неловких ситуаций.
Я попытался догнать её, но Женя твёрдо преградил мне путь.
Ты соврала! Я консультировался с заведующим офтальмологией! Риски минимальны! Ты просто не хочешь ребёнка! почти выкрикнул я.
Ксения медленно повернулась. Её голос обжигал:
Ты говорил с врачами без моего согласия? Ты даже не знаешь мой диагноз… Ты просто хотел получить своё любой ценой, даже если я стану инвалидом! Я не могу жить с человеком, который плевал на моё здоровье!
Я стоял, ни на что не годный, бессильно, с букетом в руках. Женя был рядом крепкий и молчаливый. Они ушли, не оборачиваясь.
Я так и не подарил эти цветы, так и не сказал то, что думал, Ксения уже ничего не хотела слышать.
Сидя на скамейке, я вдруг понял: я потерял не только будущего ребёнка но и любимую женщину. Всё изза своей глупой уверенности в правоте и желания знать лучше других, лучше неё.
И вот теперь, глядя на пустую дорогу, я отчётливо понял: в семье главное не «доказать свою правду», а доверять, уважать и ценить личные границы. И жить дальше с этим осознанием самый трудный экзамен в жизни мужчины.
