Дедушки больше нет
Анна только вернулась из очередной командировки и не успела даже снять верхнюю одежду и разобрать чемодан, как зазвонил телефон. На экране высветилась «мама».
Голос у Марии Александровны был взволнованный, но я не придал особого значения усталость от дороги изматывала, хотелось одного добраться до постели.
Аннушка, доченька, ты уже дома?
Здравствуй, мам. Да, только что приехала, в квартиру только зашла. А что случилось?
Хорошо, что ты дома…
Я сразу понял, что мама хочет что-то сказать, но медлит, будто не знает, как начать.
«Наверное, опять какие-то новости со двора собрала, не терпится обсудить», подумал я и тяжело опустился на стул. Единственное желание поспать как следует: в поезде, среди компаний, всю ночь пели и веселились молодые люди из соседнего купе.
Только после полуночи разошлись не на шутку: гитара, песни, и даже, сволочи, исполнили:
«Расцветали яблони и груши,
Поплыли туманы над рекой.
Выходила на берег Аннушка,
На высокий берег, на крутой…»
В другом настроении я, может, и улыбнулся бы, но минимальным желанием в ту ночь было, чтобы струны на их гитаре лопнули.
Мам, я сейчас приведу себя в порядок, лягу, немного посплю, а потом тебе перезвоню, хорошо?
Боюсь, что не получится, вдруг вздохнула она.
В каком смысле? теперь я почувствовал, что голос у мамы не такой, как обычно.
У тебя не получится отдохнуть…
Мам, ну я же устала, командировка тяжёлая была, с кем-то встречаться не собираюсь… Ты не к себе меня зовешь?
Аннушка, дедушки больше нет…
Я медленно опустился на диван, крепко сжимая телефон в руке. Не могу поверить это, чего я точно не ожидал услышать.
Мне Лидия Петровна, его соседка, сегодня утром позвонила. Пришла к нему молока принести, глядела а Петр Васильевич лежит на пороге, держится за сердце, не дышит. Видимо, всю ночь пролежал. Нужно ехать в село, хоронить деда. Соседи, если что, помогут. Аннушка, ты меня слышишь?
Я настолько растерялся, что не сразу нашел, что сказать, но прошептал: «Угу…»
Лидия Петровна звонила его родне, так те наотрез отказались ехать. Сказали если бы наследство было, подумали бы, а так зачем деньги в пустую тратить? А дом, сам понимаешь, никому не нужен
Мама притихла на минуту, а потом добавила:
Я, если честно, тоже не горю желанием ехать в то село. Петр Васильевич меня не звал, да и сам говорил: «Чтобы ноги твоей не было в моём доме!» На похороны, мол, не ходи тоже. Я пообещала, что не буду. Так что, дочка, вся надежда на тебя. Ты поедешь, дедушку проводить?
Мама затихла. Я тоже не знал, что ответить. Только смотрел на тумбочку, где лежало последнее письмо от дедушки, отправленное еще месяц назад я ещё тогда была в разъездах и не получила его.
За последние полгода это уже третья командировка, и, похоже, не последняя. В компании открыли филиал в Одессе, и наладить там всё отправляли только меня у кого проблемы со здоровьем, у кого маленькие дети, у кого еще какие заботы
Аннушка, не хочется, чтобы люди подумали, будто мы деда забыли. Да, был он со своим характером но всё же человек. Да и с ним у тебя были хорошие отношения. Марии Федоровне что сказать поедешь?
Поеду, конечно машинально сказал я, подходя к тумбочке и беря в руки дедушкино письмо, снова аккуратно положил его на место.
Мам, я не понимаю, как это случилось? Дедушка ведь бодрствовал еще зимой, когда я приезжал. Жалоб не было
Ах, дочь моя, возраст ведь Много кто не доживает и до пенсии, а твой дед уже восьмой десяток разменял. Пусть земля ему будет пухом.
Я по-настоящему любил деда. Наверное, был единственным из всей родни, кто с ним общался мама и остальные давно не разговаривали. У Марии Александровны с ним всегда было недопонимание: Петр Васильевич считал её виноватой в смерти Андрея моего отца. Мол, загнала, по вахтам гнала, сил не жалела вот и сердце не выдержало. Мама хотела лучшей жизни, дачу и ремонт отец поехал зарабатывать… учитель по образованию, а пришлось тяжёлую работу брать. Не выдержал.
На похоронах дед плакал так, как я никогда не видел не плакал даже, а выл. «Родители не должны хоронить своих детей», говорили собравшиеся.
После этого разорвались все связи, кроме меня. Со мной он общался, ждал каждое лето, писал письма. И, несмотря на все эти телефоны и мессенджеры, дед признал только открытки да рукописные листки. Родня считала его чудаком, и даже односельчане иногда поговаривали на лавочках:
Да у него, после всех этих бед, рассудок не тот
Особенно в последний месяц: стал дед Пётр разговаривать не с кем-то, а с котом. Причем никто того кота на участке и не видел никогда. Только болтал с ним, ни с соседями, ни сам с собой а с неведомым Чернышом.
После разговора с мамой я долго смотрел в одну точку, а потом заплакал. Так и не успел приехать, хотя очень хотел этим летом. Но одно за другим: сначала одна командировка, потом другая
Начальник у меня тот еще:
По закону, Анна Петровна, я ничего не нарушаю. Не нравится заявление по собственному желанию. А с такой зарплатой как у нас, другой работы не найдешь.
Я и терпел. Зарплата выше, чем у других, да и привык ведь, что меня вечно гоняют. Личную жизнь не построишь, но хоть семья не голодает.
*****
На кладбище всё шло по обычаю: кто-то кидал горсть земли, кто-то молился про себя. Свежая могила, венки, цветы Не верится был дедушка, и нет больше…
Хотя остались ещё поминки: тут и помянем, и поговорим, водки выпьем за упокой. Именно эти разговоры и останутся будет жить дедушка в памяти тех, кто его знал.
Когда всё закончилось и люди разошлись, я остался один на пустом дворе.
«Не успел…» тяжело вздохнул я. Чтобы отвлечься, занялся делами: проветрил дом, подмёл полы, убрался, остатки еды в холодильник снес. Дышать стало легче.
Дом деда был просторным и по-деревенски простым, но уют в нём особый будто живой.
Я вышел на крыльцо, вдохнул глубокий запах свежескошенной травы, осмотрел участок аккуратные грядки, яблони в цвету, малина, смородина… Всё как при деде.
«Интересно, кто теперь будет этим всем заниматься? Чужому он этот дом не нужен», подумал я.
Позвонил маме и рассказал, что всё сделал, как положено.
Молодец, Аннушка. Каким бы ни был, человек он был. Ты не держи на него зла.
А я и не держу. Просто горя в его жизни слишком много выпало. Папу ведь он, мам, на руках своих вырастил, разве ему по-другому было можно поступить?
Главное, что ты всех дел сделал. Кстати, домой когда? Не страшно там одному?
Отгулы взял, останусь на несколько дней. Отдохну от города. Девять дней еще и обратно.
Ну, смотри сам… Я бы приехала, но дача, клубника, грядки… Сам понимаешь.
Ну, не хочешь не надо. Между прочим, тут и папина могила рядом, ты ведь с тех пор ни разу не была.
Я еще тогда говорила Пётру Васильевичу надо в Киеве хоронить, а не тут. Он меня не послушал…
Ну ладно, мам, беги к своему сериалу… Я тебе позвоню.
Я улыбнулся. Мама, как всегда, когда ей нечего сказать, находит какие-то неотложные дела.
Вернулся в дом, заварил себе чаю из дедушкиных запасов смородина, мята, мелисса. Выпил, лег спать. Перед этим опять открыл дедушкино письмо.
Странное чувство вызвала эта бумага. Обычно он рассказывал о делах, о себе, а тут про какого-то кота Черныша.
Кота у него никогда не было, к животным он был равнодушен. Я решил перечитать письмо внимательно.
«Ты не поверишь, внучек, Черныш молоко пьёт, как ребёнок! Мне рассказывали, что взрослым кошкам молоко вредно, а этот вылакал почти пол-банки. Придётся завтра идтить к Лидии Петровне, пусть принесёт. Она, думаю, удивится три литра обычно на неделю хватало, а тут за пару дней улетело… Денег не жалко Черныш очень голодный. Только вот всё ещё избегает меня, выходит лишь мельком. Может, с тобой, когда приедешь, удастся познакомиться и поймать его. А то мне кажется кто-то сильно обидел его раньше, вот теперь он людей сторонится…»
Это было только начало. Но сколько я ни искал ни дома, ни на участке никакого кота за эти дни я не видел.
Хотя ощущение, что кто-то следит за мной, мне сегодня показалось абсолютно реальным. Даже пару раз оглядывался никого.
«Завтра у Лидии Петровны спрошу, что за Черныш»
*****
Проснулся я на рассвете.
В окна заглянули первые солнечные лучи. Сквозь щёлку слышался гомон воробьев, петухи перекрикивали друг друга по соседним дворам. Типичное деревенское утро.
Встал, открыл окно, прислушался вспомнил своё детство, летние дни у деда: скворечники, ягоды… Потом вспомнил про соседку, что надо узнать у неё про кота.
Какой еще кот? удивилась Лидия Петровна.
Вот и сам думаю… Черныш какой-то. В последнем письме дед только про него и пишет.
А-а-а… хлопнула она себя по лбу. Месяц назад начал Пётр Васильевич с котом разговаривать. Говорил ему «выходи, мол, покажись». Я к забору подхожу никого, кота не видно… Потом каждый день с этим своим “другом” говорил вспоминал жену, сына, про жизнь. Только кота этого ни разу никто не видел, ни я, ни другие…
Да, странно, конечно… прошептал я. Но не сошёл же дед с ума… Может, действительно кот таится. Коты у вас чёрные не пропадали?
А у нас и не было чёрных, развела руками Лидия Петровна.
Вернувшись во двор, занялся делами порядок навёл, а сам без конца думал о коте, которого никто не видел.
«Если был кот, куда он делся?» А меж тем, где-то неподалёку за мной тихо наблюдал тот самый чёрный кот.
Он давно уже подметил меня среди всех гостей только ко мне его тянуло. Было во мне что-то родственное, тёплое может, дедушкина кровь…
Я не заметил, как однажды, на девять дней, поймал его взгляд.
В тот день пришло много гостей, но, когда расшлись, я расслабился: хотел домой собираться.
Вот ты какой, Черныш! воскликнул я, когда в кустах мелькнула тёмная тень. Значит, дед сказал правду! Иди сюда, дружок…
Только подошёл, Черныш подскочил и опять исчез.
Ну вот же ты, пугливый… Мне завтра уезжать, а познакомиться не хочешь, улыбнулся я, заглядывая за сарай.
Этот разговор услышала Лидия Петровна, несла мне пирожки. Подошла к забору, усмехнулась: «Ну всё, теперь и внучка с невидимым котом болтает…» и поспешила домой.
Погода стала портиться синее небо затянули тучи, ветер всё злее, первые капли дождя застучали по крыше.
Я позвал кота войдёшь, укроешься но тот не появился…
Черныш сидел в своём укрытии, прижимаясь к земле: гроза пугала его сильнее, чем люди.
*****
Всю ночь дождь барабанил по железу, то утихая, то усиливаясь. Молнии освещали комнату, гром не стихал… Я ворочался, не мог уснуть.
Вдруг, страшный раскат так, что у меня чуть сердце не выскочило. Гляжу: из за форточки на меня смотрят два горящих глаза.
В секунду влетело в комнату что-то чёрное и мокрое Черныш! Пробежал по ковру, спрятался под кроватью.
Я выманил его оттуда, вытер полотенцем, согрел и мы оба чувствовали себя спокойнее, слушая, как бушует непогода снаружи.
*****
Утро. Проснулся Черныш уже у окна, смотрит на улицу.
Куда собрались? спросил я, улыбаясь.
Он посмотрел, будто извиняясь за ночную слабость.
Мяу… вздохнул он, лапкой скребя по стеклу.
Завтрак и иди, если хочешь. А потом решай сам: поедешь со мной в город, или останешься. Мне кажется, дед хотел бы, чтобы ты был со мной.
Покормил я кота, выпустил во двор, сам собираться начал. И вот, уже с сумкой на крыльце, а там Черныш терётся о ноги, не уходит.
Я понял: он сделал свой выбор.
Ну вот и молодец, дружок, улыбнулся я, беря кота на руки.
Пошёл к Лидии Петровне отдать ключи она удивилась, увидев Черныша.
Тот самый?
Тот самый! кивнул я. Сердце у деда было на месте. Просто коту повезло встретил доброго человека…
Ладно, не переживай. За домом присмотрю. Приезжайте ещё.
Мы теперь всегда вместе, поблагодарил я, взяв у неё дорожный кулёк с пирожками.
Сидя уже в автобусе, я смотрел на облака и показалось мне, лицо дедушки мелькнуло среди них.
Черныш прыгнул на колени, тоже посмотрел в окно.
Дедушка смотрел и улыбался. А может, даже подмигнул.
И знаете… Даже если это всё только показалось не важно.
Главное, мы знали: дед не ушёл насовсем. Он остался жить в нашей памяти и наших сердцах.
