Бумажный дом
Лера, мы же опоздаем!
Пап, да сейчас, вспыхнула Лерочка, подпрыгивая на одной ноге и натягивая носок.
Носки были смешные, разноцветные один малиновый, другой бирюзовый. Их Лере подарила тётя Катя вместе с нелепыми разношёрстными кроссовками. Сказала: так теперь модно.
Лера тёте верила для неё Катерина всегда оставалась законодателем моды. Говорила: «Если лицо у тебя не по журналу, челка не смотрится и нос картошкой, всегда можно брать остальным: улыбайся, экстравагантничай, не бойся выделяться!»
Про внешность Лера спорила с тётей, как могла. Ну тёмные волосы и толстенные брови, глаза стальные и что? Катя сама, худенькая, длинношая, с печальными глазами Серебрянки, поражала яркостью. Когда шли по Крестатике, Лера посмеивалась:
Угу, не замечают тебя Смотри, все заглядываются!
Серьёзно, где?! Катя вертела головой, комически застывая посреди тротуара.
В такие моменты Лера рассыпалась в смехе; тётя была, несмотря на возраст чистым, непосредственным ребёнком. И Лера рядом с Катей по-настоящему чувствовала себя взрослой.
Она поражалась Катиной наивности.
Он сказал, что я ему нравлюсь, всхлипывала однажды Катя, Лерочка, что мне делать?
А нравится он тебе?
Очень но и страшно!
Почему?
Слишком он красив. Все девчонки в бухгалтерии вьются вокруг, а он меня замечает. Это же глупость!
Никакая не глупость! Ты умная, настоящая красотка. Почему бы ему не нравиться тебе?
Вопрос звучал риторически. И сколько Лера ни пыталась унять Катину внутреннюю тревогу, всё тщетно. Это её злило, иногда даже выводило до слёз но ничего поделать не могла.
Доченька, трудно пробить то, что годами залито в голову, тихо качал головой отец Леры, Олег.
Кем, пап? И зачем вообще это нужно? Как можно сломать такой чудесный человек сделать из него неуверенную в себе затюканную девочку? Ты меня не так воспитывал!
Я старался иначе Но всему учат примеры. А у Кати, Олег замялся, ну, ты же понимаешь, бабушка
Пап, почему ты никогда не называешь её вслух? Только намёками
Что мне тебе говорить, доча? Что моя мама не так воспитывала свою дочку? Я уважаю родителей меня и Петя воспитывал много лучше, чем родной отец бы сумел. С ним стало легче: он защищал, не позволял матери вмешиваться намеренно “Мужика должен растить мужчина”.
А с Катей разве не должен был?
Так он пытался, но тут всё наоборот: “Девочка дело матери”. И у мамы свои страхи Катю она ждала тяжело, почти всю беременность в больнице лежала. Помню, как отчим тогда заботился: возился с соками, бульоны варил на рассвете, чтобы свежайшее всё было. И только тогда я понял как надо любить.
Я помню Лера задумалась. Только лошадку-качалку помню, которую он мне смастерил.
А вот и да! Он всё боялся не успеть, торопился. Лошадка, кстати, в кладовке пылится до сих пор внуки пойдут, достану. Эх, доча!
Ой, ну пап!
Когда-нибудь ты меня дедом сделаешь?
Ещё не скоро, актёрски закатывает глаза Лера.
Вот и мне легче стало!
Олег посмеялся и, шутливо уклоняясь от дочерних тычков, заметил, что вопросы в семье только множатся. В семье, которую Катя называла бумажным домом, когда была маляком.
Катюшка, почему ты так когда-то сказала? допытывался однажды Олег, ещё считай пацаном в своём десятом классе, влюблённым в бумажные игрушки.
Ну, на твой тюльпанчик похож, Катя крутила в руках бумажный цветок, красивый, легкий, но внутри пусто. Смотри
Катя резко стукнула по цветку тот слился. Потом, извояла новый, и с усилием протолкнула внутрь цветной пластилин.
Вот, теперь, даже если придавить не помнёшь. Внутри теперь есть что-то прочное. А бумажный дом у нас внутри пустой.
Олег тогда замер диву давался, как сестрёнка многое понимает. Таких игрушек его в своё время научила делать соседка по парте, Алёна замкнутая, но талантливая девчонка.
Учителя ей всё прощали: на уроках ладила журавликов, цветы, а к концу перемены цветы украшали полкласса. Олег приносил «шедевры» домой Катя с восторгом их перебирала.
Но Алёну позвать домой даже в голову не приходило: мать не одобрила бы. Лариса Степановна, их мать, была женщиной суровой, иногда даже слишком. Свою любовь к детям выражала только через жёсткую заботу.
Олег, о будущем думай! Никто тебе ничего не даст. Дальше сам старайся! У меня ещё Катя на руках, так что на Петра не надейся он тебе не отец.
Олег не спорил, но знал: если что отец поддержит, несмотря ни на что.
Он часто ловил себя на мысли, что самые жёсткие разговоры мать затевала именно тогда, когда отчима не было дома. Для Петра семья главное дело жизни, и строил он её, чтобы «всем по душе».
Олег рано понял: «по душе» у всех разное. Там, где отчим готов был баловать, мать считала: нужна строгость. И страх.
Лариса боялась за детей весь день и час сверху «мало ли». Эта дурацкая фраза стала в семье правилом с самого раннего детства Кати. Подружки? Только «по делу». Учителя держись на расстоянии. Чужих людей опасалась, как огня.
Почему она так? Олег не знал тогда, только наблюдал, как она, работая без устали, всё тащила на себе. Перевелась в другую школу ради расписания, научилась водить лишь бы самой отвозить Катю на кружки. Даже от Олега требовала помощи.
В Лериной жизни появилось много всего: Алёна, потом уже и маленькая дочка. Для Ларисы всё стало шоком внуку, считай, ещё рано.
Олег, зачем всё это? Рано! дрожащим голосом причитала Лариса, сжимая плечи руками на кухне.
Мама, я взрослый. Это моё решение. Алёна ждёт ребёнка, и я готов нести за это ответственность.
Можно было предохраняться Может, и сейчас ещё есть выход
Хватит, мам. Ты сейчас скажешь то, чего мне не простить. Ты запуталась но теперь это уже моя жизнь.
Олег вышел из кухни, попрощался с Катей и зашёл к Петру.
Петр уже полгода болел: тихо, тяжело, и только пасынку иногда открывал свою боль. Сейчас он пожал руку Олегу, крепко, и сунул ключи.
Документы оформим. За сестру не бойся им дом в пригороде останется. Земля там хорошая, подорожает. А вы с Алёной, ребёнком вот, ключи, живите. Дом нужен крепкий, ты пойми
Я понимаю, пап. Спасибо
Петя так и не увидел Леру: через неделю его не стало.
Олег взял семью в свои руки без просьб со стороны и Катя вздохнула. Он хранил на полке бумажный тюльпанчик.
Лёш, зачем тебе он?
Он напоминает: главное наполнить жизнь содержанием, а не пустотой. Для Леры, Алёны, для всех.
Это трудно, брат
Но попытаться я обязан.
С Ларисой стало совсем тяжело после смерти Петра. Она будто закрылась, потерялась. Олег понимал: когда от них ушёл отец, ему было всего четыре. Мамины слёзы, истерика, разбитая ваза Всё вспоминалось будто вчера. Материнские срывы, наказания и потом слёзы привычная рутина для Олега. Он всегда был «броненосцем»:
Толстокожий ты, сынок! Я рыдаю а ты даже не моргнёшь!
Олег знал: Катю надо защитить. Но для этого вместе с матерью жить нельзя. Алёна была хрупкой, как бумажные игрушки.
Хорошо, что Лера родилась, причитала Лариса. А Алиночка слабая, сердце больное! Ты голову бы включал, сын
Мама, не начинай. Иначе поругаемся!
Я ведь только добра желаю!
После этих разговоров Олег забирал Леру и уезжал забывая даже узнать, как у Кати дела.
Катя не жаловалась на отца похожа, всё в себе.
С матерью у неё доверие всегда висело на волоске. Одно неосторожное слово и подо льдом одиночества тонешь.
Алёны не стало через пять лет после рождения Леры. Олег как всегда собирался на работу, старался не шуметь А потом понял: сердце его жены остановилось Мир застыл. Осталась только Лера.
Он закрыл дверь спальни, пошёл в детскую Плюшевый кот Лерина любимая игрушка, остался на кровати; Лера ночевала у бабушки. Олег завыл в подушку, не в силах вынести боль.
Сколько он просидел, не помнил. Лишь потом вызвал мать:
Пусть Лера побудет у тебя. Я позвоню
С двух месяцев после смерти Алёны он не помнил себя. Готовил еду, укладывал Леру, но она нянчилась около него, не отпуская ни на шаг. Вопросы о маме почти не задавала. Однажды он увидел, что дочь сидела у двери спальни с котом и тихо шептала, глядя на фото матери. Всё понимала
Олег обнял дочь, уткнулся в растрёпанные косички:
Кто тебе сказал?
Бабушка. Сказала нельзя говорить, потому что тебе больно.
Олег прижал дочь:
Прости меня, малая Говори со мной о маме всегда, слышишь?
По слезам дочери понял, сколь тяжко ей было одной. Себя проклял за это.
И тогда, ночью, когда он сидел в темной кухне, гладя кота, пришла Катя. Под дождем, холодная, заглянула и крепко его обняла.
Катя, что случилось?
Больно она едва держалась на ногах. Олег схватил сестру, уложил на матрас в детской, укрыл.
Утром заметил синяки на руках:
Это что такое?
Катя попыталась спрятать под рукавами тщетно.
Катя?
Она не хотела говорить, просто плакала, взяв брата за руки.
Это мама? Олег боялся услышать ответ, и уже знал его.
Тихий кивок.
Не возвращай меня к ней. Не сейчас страшно…
Олег успокаивал, подбирал слова: сломать всё скандалом нельзя, но оставлять ещё хуже.
Расскажи мне.
Катя вздохнула, села прямо:
Мама узнала про Максима Мы просто пару раз гуляли, в кино сходили, даже не поцеловались еще! Мать устроила скандал обзывала, схватилась за меня Олег, за что? Я ведь её не подвожу. Я, может, и правда, несу что попало, но мне страшно! Она орала, что я буду маяться, как ты Прости! Я не хотела
Катя разревелась. Олег обнял её, вытер слёзы:
Всё, Катю больше никто не обидит. Я обещаю.
Её глаза встретились с его взглядом.
Никто! Даже мама. Я отцу обещал!
Катя всхлипнула.
Посидишь с Лерой? Я к маме
Не надо
Надо! твёрдо сказал Олег.
С матерью спор получился тяжелый: Лариса рыдала, требовала вернуть дочь но Олег был непреклонен.
Катя останется у меня. Пусть успокоится. И ты тоже.
Но у неё же работы, соревнования
Мама, ты ночь даже не знала, где дочь! Ты перестала нас видеть: мы живые, а не куклы. Когда ты последний раз спрашивала меня, как я после смерти жены? Спасибо, что с Лерой помогаешь, но говорить с нами ты не умеешь. С Катей тоже. Мы твои дети, а не команда!
Лариса стушевалась: голос поменялся, впервые за много лет исчезла уверенность в себе.
Мама, хочешь остаться одна? Ты теряешь нас. Мы с Катей будем вместе. Только подумай
Он поцеловал мать и вышел в подъезд, устало опустившись на ступеньки.
Сколько раз сбегал здесь вниз не счесть сейчас даже шаг сделать сил нет. Он просто понял: пора что-то менять.
Его линия сработала: через два дня Лариса сама пришла, попыталась помириться с Катей но до сближения было далеко. Пять лет отношения были отчуждённые, шаткие.
Лариса старалась но дети были уже другие. Она поняла: “их двое, а я?”
Катя закончила обучение, устроилась ветврачом. Лера хохотала, глядя, как отец ворчит, когда тётя снова принесла в дом какого-то пациента
Катя! Это же питон!
И что? Смотри, какой миленький! Он и не кусается. Его Логвиненко на время оставил, скучает дома змея
Имя даже есть?
Конечно!
Лера подмигивала:
Пап, я за тётей по её стопам!
Ещё чего!
Жизнь шла по кругу: работа, дом, редкие встречи с матерью. Катя как будто по инерции.
И вот новость:
Я познакомлю вас со своим молодым человеком! Катя прятала глаза, розовея. Только не смейтесь
Что смеяться плакать надо! Лера обняла тётю.
Кроссовок, который очередной подопечный Кати гонял по квартире, наконец нашёлся под отцовской кроватью. Надев его, Лера вскочила в прихожую.
Готова!
Неужели? сомневался Олег. Можно и не спешить Катя всё равно простит!
Пап, не преувеличивай!
По аллее парка шёл парень с Катей.
Пап, глянь! Это он? Лохматый?
Лера громко шептала, Катя грозила пальцем.
Максим.
Олег.
Поздоровались, улыбнулись.
Лера.
Лохматый! Максим рассмеялся, оборачиваясь к своей невесте. Не хмурься, Катюш! Улыбайся так всегда. Кроссовки у Леры чудо, хочу такие!
Лера с Олегом переглянулись и засмеялись. Она поняла, что у тёти поменялся взгляд: сталь сменила серебро. И это было невероятно красиво. Лера невольно захлопала в ладоши, удивляя всех.
Что? У нас вся семья с приветом. Привыкай!
Ты меня только порадовала! Теперь я уверен, что отлично вольюсь в ваш коллектив?
В семью, Максим! Лера подмигнула, взяв отца под руку.
