Свадьбы не будет
Лиля вошла в комнату, словно ступила в снежную мглу, и застыла, потеряв мгновенно связь с землёй. В полуясном мареве перед ней, в полном свадебном убранстве, стояла Регина и казалась почти волшебной, как призрачная царевна из старой новгородской легенды. Белое платье будто вырастало из самой зимы, точно ледяная завитушка, и нежный свет плавал в её глазах, где бродило хрупкое, едва уловимое счастье. Лиля ахнула, слова переливались у неё в голосе, как горсть жёлудей, пересыпаемых из руки в руку:
Господи, Регина… Ты вся светишься! она не могла отвести от подруги взгляда. Я рада за тебя так, что сердце выскакивает! Наконец-то ты смела отпустить прошлое, Никиту забыла, допустила новую весну в свою жизнь! Ты невероятная. Вот бы мне так.
Почти незаметная тень скользнула по лицу Регины, улыбка исчезла тихо, как тающий иней. Она не смотрела на Лилю, собирая платье ладонями, как бы защищаясь от сильного северного ветра.
Лучше сниму, пробормотала она, ловко расстёгивая крохотные пуговки сбоку. До свадьбы-то осталось уже две недели, а если вдруг что с ним, такое уже нигде не сыщешь.
Лиля прикусила губу, как будто случайно укололась невидимой иглой. Зачем она вспомнила Никиту? Он теперь не более, чем зимний сон тёплая рука в былые вечера, обернувшаяся холодом и ушедшая под лёд реки. Зачем всё это? Ведь в жизни Регины наконец объявился достойный человек! Никита не стоил даже снежинки из ресниц Регины, а что уж говорить о настоящих слезах…
Когда-то Регина думала: вот же, нашла того самого, вечного. Казалось, их любовь как поезд дальнего следования: всегда идёт и никогда не сбивается с пути. Но поезд вдруг стал удаляться сначала медленно, потом с отчётливым гулом. Он стал исчезать на вечерах, нашёл новые причины не встречаться, критиковал её мечты, друзей, взгляды, будто выметал метлой их общий дом. Он убедил её бросить интересную работу, отменил её планы поехать учиться в Польшу в Варшаву, а потом и вовсе настоял, чтобы Регина сменяла ремесло. Она молчала, как игрушечная куколка, слушала его.
Мама и папа Регины не понимали, что с дочкой творится. Она будто бы исчезала, топилась в своих мыслях. Попытки разговорить её заканчивались скандалами. Никита так заморочил ей голову, что убеждал враждовать с родными, «они тебя не понимают, хотят разрушить нашу любовь», говорил он. Постепенно Регина перестала заходить в квартиру родителей.
И вдруг однажды всё исчезло. Никита исчез оставив после себя лишь пустоту и ребёнка которого Регина решила не отдавать в чужие руки, несмотря ни на что. Была весна, и она чувствовала себя, как город, по которому прошёл ураган: остались обломки, но был и росток, пробившийся в щель асфальта.
Сейчас Никитке четыре. Он был как воробей на школьном дворе, прыгал, всё перепутывал, задавал вопросы о небе, о жуках, о звёздах и снегирях. В детском саду под Харьковом, куда его водили бабушка Валентина и дедушка Владимир, воспитатели только качали головами: «Смекалистый ваш внук!». Кушал щи, читал стихи, вязал шнурки. Всё у него получалось быстро и шустро.
Почти всё время Никита был у бабушки и дедушки. Они занимались им больше, чем родная мать: водили в школу танцев и бассейн, выбрали ему садик с английским и польским языком, носились с ним по поликлиникам и утренникам. Регина навещала сына, но не более часа, будто боялась сгореть в этом жару.
Причина простая: сын был точьвточь Никита. Те же кудри, тот же взгляд исподлобья, та же усмешка с уголком губ. Всякий раз, глядя в его карие глаза, Регина слышала в ушах прошлое, как будто ктото специально заводит заезженную пластинку. Мальчика она любила без памяти, но рядом с любовью всегда была боль, как в любимой грустной песне. Она старалась скрыть слёзы и делала вид, будто поправляет шарфик или рыскает в сумке за конфетой.
Однажды вечером, в пригороде под Киевом, Регина поспешила за сыном в квартиру родителей. Никита сидел на ковре с разбросанным паззлом, пытался составить картинку.
Мама, смотри! он схватил её за рукав. Тут будет собака! Смотри, какая смешная.
Регина села рядом, улыбалась натянуто:
Хорошо складываешь, Сыночек. Молодец.
Мальчик на миг замолчал и вдруг бросил:
А папа где? У всей группы в садике есть папы, а у меня нет
Регина застыла. Сердце бухнуло по спирали, как в сказке о Петре и Февронии вдруг всё остановилось.
Не знаю, солнце, тихо сказала она. Папа далеко. Он о тебе думает, я уверена.
А почему не звонит? Я бы рассказал ему, как шнурки завязываю!
Он занят, а может, телефон забыл Но он, наверное, гордится тобой.
Мальчик задумался, кивнул и вернулся к паззлу.
Тогда я сам построю этот домик, а папа всё равно узнает, какой я умный!
Регина смотрела на сына, пытаясь не проронить слезу. Она мечтала сказать многое, унять боль, но ни слова не вылетело. Осталось только гладить его кудрявую макушку, вдыхая запах мыла и зимнего воздуха за окном.
Несмотря на всё, Регина не переставала думать о Никите-старшем. Искала для него оправдания: может, его украли, может, он попал в беду, может, он звонил ей во сне. Близкие намекали: пора забыть былое, жить сыном. Подруги говорили прямо: бросил забудь. Но Регина спорила, доказывала, вспоминала. В конце концов, каждый разговор превращался в бесконечную ночь с дождём за окном.
Она, конечно, не сдавала позиций. Проверяла соцсети, звонила в знакомые клубы и кофейни во Львове, писала на форумы, где обещали искать потерянных. Каждый раз впустую. Но она не могла, не хотела отпускать Никиту. Он был словно песня, у которой нет последнего куплета.
Так минуло пять лет. За это время в жизнь Регины вкрался новый человек Егор. Всё произошло будто бы случайно: на дне рождения у коллеги, когда за окном падал пушистый снег. Егор был, как румяный каравай на деревенском столе: спокойный, тёплый, настоящий. Он не требовал громких улыбок, не упрекал за молчание, не просил весёлых анекдотов. Просто был рядом, пытался понимать. Регина сразу почувствовала: с этим мужчиной она может быть собой.
Он запоминал мелочи: какой кофе она пьёт, как зовут друзей её сына, даже цвет зимней шапки. Был готов решать домашние вопросы, поддерживать и баловать. Особую радость вызывало то, как быстро он подружился с Никитой шёл к нему на одной высоте, играл с конструктором, называл любимые мультики.
Со временем Егор стал своим в семье Регины, водил Никиту кататься на санках, читал ему сказку про Кощеева бессмертного, выводил его на речку кормить уток. Как-то, когда Регина вошла и застала их за рисованием, Егор вдруг сказал: Я хочу стать для него настоящим отцом. Если ты позволишь, я усыновлю его.
Лиля была уверена: вот настоящее счастье. У Регины снова появляется блеск в глазах, исчезла тень и тревога, а улыбка стала лёгкой, не искусственной. Но она всё испортила, вспомнив Никиту теперь переживала, что Регина снова уйдёт в уныние.
Но та повела себя удивительно спокойно:
Я повзрослела, Лиля, мягко сказала она, аккуратно укладывая платье на белую скатерть. Чувства к Никите пусть остаются лишь на той стороне времени Иногда думаю: зачем сына так же назвала? Юность Упрямая была. Вас-то как терпеть хватало?
Лиля осторожно коснулась её ладони:
А ты Никиту будешь забирать у родителей?
Да, Егор просит этого, лицо Регины сразу стало серьёзным. Он даже предлагает поменять сыну имя может, так проще будет. Всё равно после усыновления придётся делать новые бумаги.
Минуту она смотрела на темнеющее небо за окном, как на расплывчатую икону.
Раньше я боялась, что сын будет вечно напоминать мне о пустоте. А теперь понимаю ошибку. Он мой, он достоин нормальной жизни, где родители улыбаются ему, а не только бабушка с дедушкой. И Егор чувствует это он действительно хочет быть с ним, заботиться. Ты бы только видела, как он к нему тянется!
Хорошая затея! оживилась Лиля. Пусть сам выберет себе имя. Так проще!
Не знаю. Надо подумать…
На самом деле Регина лукавила: любовь к Никите, вечная и сложная, всё ещё не сгинет с её улиц. Но этого никто не видел. Родители всё чаще не пускали её к сыну: ведь Регина постоянно плакала, приводя ребёнка в смятение. Друзья только качали головами, мол, сломалась наша Регина, с ней теперь непросто.
Но что делать? Пора отпускать прошлое, хватило грустных песен. Впереди свадьба! Должна начаться новая жизнь.
Только уж больно трудно…
Егор был хорош, но… он не был Никита. Она не любила его по-настоящему, только брала от него тепло на время холода.
Если бы Никита вернулся… всё можно было бы отдать, лишь бы быть с ним рядом.
***
Свадьбы не будет! Регина почти плясала на полу, будто чечётку выбивала сапожками из снов. Расходимся, как туманы на утреннем поле!
Егор смотрел на Регину, словно впервые видел её не верил, что всё это на самом деле. Неделя до свадьбы: меню наготове, цветы заказаны во львовской оранжерее, гости с нетерпением ждут… А теперь она кидает в чемодан платья и улыбается какой-то опасной улыбкой.
Что значит “не будет”? голос Егора трещал, как лёд на реке. Объясни. Ты не шутишь ведь?
Но Регина бросала вещи в чемодан с быстротой хозяйки, а глаза её горели огнём радости, как будто она только что узнала про первую любовь жизни.
Никита вернулся! выплюнула, не глядя на Егора. В её голосе была та самая безрассудная радость, после которой обычно случается гололёд. Он приехал, ночью позвонил. Мы поговорили, всё обсудили. Я сама не верю но это правда!
Она глянула на Егора, не совестясь ни капельки, излучая восторг и нетерпение.
Прости, Егор, сменила тон, ты был замечательным другом эти полгода. Ты надёжный и тёплый. Но настоящей любви я не чувствовала. Сейчас у меня есть шанс, я не могу его потерять. Сама не оправляюсь.
Егор ощутил в груди пустоту, холодную, как февраль. Никита снова. Она всегда говорила, что тот её северное сияние. Егор надеялся, время излечит, но не срослось.
Ты с ним уже встречалась? почти шёпотом спросил он. Он что, придумал новое оправдание?
Он не оправдывался, резко ответила Регина. Просто сказал, что ошибался, что всё время вспоминал меня…
И снова кидала вещи, не обращая внимания на Егора.
Мы много говорили по телефону, продолжала она, его родители отправили его учиться во Львов, он не мог даже позвонить. Теперь всё закончится хорошо! Мы будем вместе!
В мозгу Регины крутились слова того самого звонка: голос Никиты был будто дрожал на ледяном ветру Киева…
Регина, не осуждай. Родители поставили всё на кон: “Или учёба за границей, или прощай!” Деньги заморожены, телефон забрали…
А почему не хотя бы открытка? прошептала она в трубку.
Я не мог. Не хотел казаться слабым. Слишком стыдно
И всё у неё прощено в одно мгновение: будто кто-то тихонько закрыл ставни и стерли всю грусть. Она ждала этого звонка, как ждут первую распустившуюся сирень в апреле.
Сейчас всё по-другому, убеждал Никита. Я бросил учёбу, вернулся, больше не уеду.
Эти слова стучали в её висках, когда она собирала чемодан.
Теперь Регина окинула взглядом комнату, убедившись, что ничего не забыла, и заметила: лицо Егора белое, будто вырезано из осеннего холодного тумана.
Не переживай, добавила она мягко, но твёрдо. Я сообщила всем, что свадьбы не будет. Ты справишься, Егор.
Она схватила чемодан, поправила рукоятку и словно ринулась к двери, чтобы уйти и не успеть пожалеть.
Егор остался посредине зимнего дома, сжав кулаки и силясь не закричать. Он вздохнул всё должно быть спокойно даже на таком морозе…
Может, ты спешишь? произнёс он тихо.
Она замерла у самой двери спина напряжена, ручка чемодана вцеплена в белых пальцах.
А если он не захочет быть с тобой? продолжал Егор. Или не захочет сына? Уже сделал предложение?
Регина повернулась, лицо пылало обидой и гневом.
Он позвал меня поговорить по-взрослому! Это всё, что надо! Не очерняй его…
Голос её дрогнул, но она тут же выгнулась, тесня чемодан к двери.
Помог бы хоть, буркнула сквозь зубы, взваливая тяжёлую ношу.
Егор машинально шагнул, потом удержался: зачем помогать той, кто уходит?
Она уже летела на крыльях мечты: Никита там, ждёт, всё у них будет как прежде
Но на самом деле Никита только хотел сказать последний тост и распрощаться, иначе всё запутается: он уже с другой.
Регина, не зная этого, не видела ничего ни одиночества Егора, ни собственных промахов. Был в ней только восторг, будто она выиграла в лотерею сто тысяч гривен.
Она кое-как вытащила чемодан за собой, на секунду задержалась, но ничего не сказала только хлопнула дверью, не оглянувшись.
А Егора окутал запах её духов; последние слова эхом: “Никита не такой!”
Он медленно сел, чувствуя, как медленно лащится по жилам усталость. Всё здесь и теперь.
***
Дверь квартиры Никиты открылась с громким эхом. На пороге стояла Регина с двумя чемоданами, смеющееся лицо сияло в полумраке мартовского утра. Никита замер. Только одна мысль: “Неужели она не поняла всего?”
Когда-то он мечтал, что всё окончательно закончено. Регина с Егором счастье обоюдное, а у Никиты новая семья в Днепре, далеко от всех разборок, слёз, звонков. Казалось, всё устроено.
Он позвонил просто так попрощаться по-человечески, чтобы не мучить ни себя, ни её.
И вдруг она тут, чемоданы, радость, шальная надежда.
Никита! кинулась к нему Регина. Всё решила. Навеки вместе!
Она вперёд, а он назад, будто шторм откинул волну на берег.
Регина, погоди… он попытался быть мягким. Ты ошибаешься…
Что ты? Мы ведь договаривались…
Глубокий вдох и правда:
Я женат, Регина. Уже два года. Всё хорошо. Мы счастливы.
Её глаза стали огромными, как окна старого вокзала в ночи.
Как… Как так? Ты звонил, ты говорил…
Просто хотел объяснить, закрыть прошлое. Ты поняла иначе.
Регина отступила, руки дрожат, голос срывается:
Лгал мне! Я ради тебя уйду на край света, а ты…
Внутри Никита злится: зачем этот спектакль? Но он был спокоен.
Я не давал обещаний. Ты всё решила сама.
Регина закричала, швырнула чемодан. Одежда разлетелась по прихожей, но ей было всё равно. Скандал, крики, грохот в подъезде, соседи выглядывают. Никита аккуратно вытолкал её, закрыл за ней дверь.
Она стучит, кричит, зовёт, врывается в тишину дома.
Соседка тётя Зина уже грозит милицией…
И, наконец, уходит, крикнув сквозь слёзы:
Я вернусь! Ты ещё всё вспомнишь!
Никита сел на диван с телефоном: “Пора продавать квартиру. Переедем на другой конец пусть ищет, если сможет…”
***
Регина бродила по Киеву, как по чёрному лесу; думала он скажет “люблю”, а вышло невидимая рубашка тоски, холод простой. Шла мимо лавочек, пустых детских площадок, мимо ларьков с киевскими пряниками, пока не оказалась у дома Егора.
Стояла, вытирая слёзы, собираясь с духом, бледная, как восковая свеча.
Егор долго не открывал. В проёме стоял каменный, глаза ледяные. Не приглашал.
Пожалуйста, Егор, сказала она дрожащим голосом. Я всё испортила. Это было безумие. Прости. Можно начать сначала?
Он молчал, смотрел. Лицо не дрожало от злости просто было пустое, как зимний двор во дворе общежития.
Она обещала никогда не вспоминать Никиту, звала его, клялась в последней любви, лишь бы вернуть хоть что-то.
Ты сама ушла, тихо сказал он. Ушла к нему, не просто от меня. Теперь назад не пойти.
Я была в заблуждении! Я…
Егор вздохнул, ладонью провёл по ухабам живота всё уже решено:
Ты сделала выбор. Теперь я свой.
Я люблю только тебя…
Но он только усмехнулся и закрыл дверь медленно, без хлопка.
Регина опустилась на ступеньку, закрыла лицо руками и заплакала. Слёзы были другими не от гнева, а от ледяного пустого утра, когда ни прошлого, ни будущего, только хоровод метелей внутри.
И зимний снег за окном шёл мягко, медленно, будто скрадывал все слова и чужие печали.
