Дневник, суббота. Вот и приехали, господа, так прозвучал голос мамы, когда наш внедорожник показался возле калитки. Как всегда под самый зной, когда солнце над Владимиром палит нещадно, высушивая последние капли росы на листьях огурцов и кабачков.
Серебристый внедорожник Сергeя, оставляя облако пыли на проселочной дороге, остановился у высоких синих ворот.
На крыльце уже стояла мама Татьяна Васильевна. Ее фигура в неизменном ситцевом переднике казалось нерушимой, а взгляд строгий и пронзительный, будто рентгеном сканировал машину.
Доехали, князья московские? голос мамы разорвал деревенскую тишину. Опять с кульками, а совести как не было, так и нет?
Я вылез из машины, моментально ощутив, как рубашка прилипла к спине. За мной выбралась жена Мария. Она прижимала к себе большой термопакет с надписью “Мясная лавка”.
Мама, ну перестань, почти улыбнулся я. Мы ж договаривались выходные на природе, семейный отдых. Даже шашлык замариновал по новому рецепту.
Отдых? мама подошла ближе, и под ее туфлями хрустнула высохшая галька. Вы тут уже три месяца отдыхаете без перерыва. Каждую субботу двор на спортбар похож. Дым столбом, музыка так гремит, что у собаки соседа уши заворачиваются. А мне потом два дня бутылки по малине собирать!
Из-за машины показался друг Костя, с упаковкой напитков в руках.
Здравствуйте, Татьяна Васильевна! радостно выкрикнул он. Мы всё для кулинарных подвигов приготовили! Где тут у вас уголь лежит?
Стоять, гусар! отрезала мама. Мой мангал сегодня под замком. И вообще, кто тебе сказал, что я вас сегодня жду?
Я молча стал разгружать багажник. Я это знал “буря уровень первый”. Обычно мама побурчит, потом уйдет на кухню делать свой фирменный соус к мясу.
Но сегодня что-то было иначе. Воздух между нами уплотнился, будто электричеством напитался.
Мам, мы просто хотим побыть вместе, тихо сказала Мария, стараясь говорить мягко. Ты сама говорила, что тебе одиноко.
Одиноко мне, когда огород весь в бурьяне, а сын за три месяца даже кран не починил! мама повернулась ко мне. Когда ты последний раз держал в руках косу? А забор? Обещал покрасить еще на Пасху. Скоро Покров, а он как облезлая собака!
Из машины выскочил ещё один приятель Антон, с охапкой дров.
Всё будет, тётя Таня! Щас перекусим и за работу!
Это вы всегда потом! голос мамы стал еще выше и пронзительней. Приезжаете, как в санаторий “всё включено”! Я тут и уборщица, и официантка, и охранник. А что мне? Лишь давление под двести и мешки с мусором.
Я остановился, держа в руках пакет с углём. Чувствовал, как во мне закипает раздражение.
Короче так, сказала мама. Даю вам час. Собирайте своё мясо, напитки, друзей и марш в город. У вас там квартиры, балконы вот там и жарьте.
Мама, ты серьезно? я не верил ушам. Мы три часа по пробкам ехали
Серьезней не бывает! Я устала быть декорацией ваших развлечений. Дача мой дом, а не шашлычная.
Ситуация стала накаляться. Костя и Антон переглянулись возле машины, явно не зная что делать. Мария смотрела на меня, явно ожидая решения. В воздухе уже не шашлыком пахло, а какой-то пропастью, что может затянуть навсегда.
Мама, давай поговорим по-человечески, я осторожно поставил сумку на землю и подошёл. Что случилось? Почему мы вдруг враги?
Мама замолчала, губы дрожали, но она быстро взяла себя в руки.
Потому что вы меня не видите, сын. Видите огород, колодец, стол под вишней, но меня нет. Не видите, как я в шесть утра таскаю ведра для ваших любимых помидоров, что вы потом ешьте под стопку, забыв спросить, как у меня со спиной. Привозите друзей, я до ночи слушаю все эти разговоры, а потом ещё председатель кооператива выговаривает.
Мария потупилась. Вспомнила, как на прошлой неделе вздыхала, что на даче “слишком много комаров” и “старый диван”.
Мы не хотели так начал Костя, но мама лишь махнула в сторону рукой.
Вы не хотели думать. А теперь я подумала. Два выхода: либо берёте инструменты и до вечера приводите двор в порядок забор, сарай, малину и сорняки, либо уезжайте немедленно. И без звонков с “а чем помочь?” больше вас не жду.
Я посмотрел на друзей. Они стояли виновато, но работать в тридцатиградусную жару не горели желанием.
Так, мужики? спросил я. Или нам другое место под шашлыки искать?
Антон покосился на меня, махнул рукой.
Сергей, мама твоя права. Мы реально как гости, а не как родные. Тётя Таня, где краска? Я по образованию строитель, хоть и бывший. Забор за пару часов будет как новый.
Костя кинул:
А я с краном займусь, у меня в багажнике всегда есть инструменты.
Мама подозрительно прищурилась:
Смотрите. За халтуру без обеда выгоню.
Работа закипела. Мария переоделась в старую мою майку и пошла на грядки выдергивать клубнику из сорняков. С Антоном мы шкурили доски для забора, готовили их под покраску. Костя застрял под мойкой, ругаясь на ржавые гайки.
Сначала все работали молча, ощущая груз вины. Потом, когда дела пошли забор стал приобретать насыщенный ореховый оттенок, а вода в кране перестала противно капать, настроение стало другим.
Мама наблюдала за нами из кухни. Видела, как стараюсь, как Мария, не боясь испортить ногти, выпалывает сорняк. Сердце у неё начало размягчаться.
Она сняла с полки старую кастрюлю и занялась чисткой картошки.
К вечеру двор был не узнать. Бурьян исчез, забор сиял свежей краской, в сарае порядок.
Уставшие, но почему-то очень довольные, мы собрались возле колодца умыться холодной водой.
Ну что, мастера? позвала мама с веранды, держа в руках поднос с горячими пирожками. Идите обедать, борщ на столе.
А шашлык? спросил я с улыбкой.
Шашлык подождет. Сначала надо поесть то, что с душой приготовлено, а не просто на углях поджарено.
За столом была совершенно другая атмосфера. Никакой громкой музыки, пустых разговоров, всё по-домашнему.
Мама рассказывала, как с покойным папой первый раз сажали этот сад, как мечтали, чтобы была большая семья, чтобы тут каждое лето все собирались.
Понимаете дети, тихо сказала мама, разливая чай, дача не просто кусок земли. Это память. Каждое дерево тут выросло вместе с нами. А если вы приезжаете только поесть и выпить вы эту память топчете. Мне ваши привозы из города не нужны. Мне нужно, чтобы вы ценили то, что тут построено.
Я взял маму за руку. В глазах стояли слёзы.
Прости нас, мама. Мы заигрались в успех и совсем забыли главное.
Да ладно, мама улыбнулась, и будто помолодела на десять лет. Главное, что услышали. Забор, между прочим, даже лучше, чем у Людки из соседнего участка.
Уезжали мы поздно вечером. Вместо разбросанных пакетов в багажнике лежали мешки с яблоками, банки с вареньем и домашними помидорами.
Мама долго махала нам вслед.
Серёж, сказала Мария, когда выехали на трассу. Я давно так не отдыхала. Хоть спина болит жутко.
Потому что сегодня мы были не просто едоками мяса. Сегодня мы строили то, что чуть не развалили собственной ленью.
С тех пор всё стало иначе. Каждую субботу я первым делом спрашивал: “Мам, что в первую очередь крыша или сад?”
Друзья тоже изменились. Они поняли: к маме на дачу не просто на пикник, а на разговор с собственной совестью и чужим трудом.
Дача превратилась в место силы, где каждая доска на месте, а цветы чувствуют заботу.
А мама больше не стояла у ворот с суровым лицом. Теперь она встречала нас с открытой душой знала, что приезжают не посетители, а те, кто любит каждый уголок её маленького мира.
И так хочется, чтобы каждый запомнил: родительский дом это не сервис-комната. Это алтарь детства, который требует не подарков, а элементарного уважения и труда.
Порой один день с тяпкой в руках даёт для семьи больше тепла, чем самый дорогой столик в центре Питера.
Бережите родителей, не позволяйте равнодушию вытоптать их сердце. А вы часто помогаете своим на даче?
