Жизненные уроки для Юли
Игорь, нам нужно поговорить, Марина вся нервничала, теребила пальцы, с трудом встречаясь с его взглядом. Сердце стучит, ладони в поту, а вокруг тусовка его друзей ребята кидают в её сторону любопытные, оценивающие взгляды, словно ждут какойто драмы.
Ну чё там? отозвался Игорь, но стоял в полоборота, больше слушал, как его приятели с гоготом обсуждают, куда сегодня махнуть вечером. В тоне сквозила усталость, мол, ну вот опять ты чтото начинаешь.
Я я беременна, выдохнула Марина, еле сдерживая дрожь в голосе. Внутри всё сжалось, но она всётаки надеялась, что этот разговор будет другим уединённо, тихо, с поддержкой, а не вот так на людях, с чужими взглядами.
Игорь застыл, а потом рассмеялся громко, чуть ли не в лицо. Марину заледенело, в ушах зазвенело.
Прикиньте, пацаны, обернулся Игорь к друзьям, Маринка решила меня к алтарю притащить! Думала, прокатит. Тоже мне, нашли лоха!
Ктото посмеялся, ктото от стыда отвернулся, а ктото уставился на Марину пристально. Она почувствовала, как из щёк уходит последний цвет.
Игорь, это не шутка, прошептала Марина, едва не захлёбываясь. Это наш ребёнок Ты слышишь?
Смех тут же угас, Игорь сделал шаг к ней, почти вплотную. Она почувствовала его одеколон и какие-то пряные нотки сигарет, услышала, как он холодно, на всю округу сказал:
Да не был ты мне никогда важна, Марин. Просто так развлекался. С какой стати мне за это отвечать?
Её трясло изнутри. Марина попятилась, сдерживая слёзы, которые рвались наружу. В голове вертелось только: «Господи, за что всё это?»
В последующие дни всё вокруг стало какимто выцветшим, блеклым. Она всё думала, как бы договориться с Игорем, как убедить его вернуться. Надеялась, что он просто растерялся. Сначала писала обычные смс, потом длинные, с мольбами, фото УЗИ, планами что им троём будет хорошо, что малышка будет самой счастливой, если папа вернётся домой. Без ответа. Позже стали звонки. Игорь не брал трубку, сбрасывал. Тогда Марина рискнула прийти к нему прямо домой ждала под дождём два часа. Но вместо него вышел его друг, Пахомов, которого Марина запомнила ещё с прошлых посиделок.
Марин, Игорь велел сказать, чтоб ты его не доставала. Он всё решил.
Как он может так? едва не кричала она. Это же его наш ребёнок!
Ну Это не моё дело. Просто смирись, развёл руками парень и ушёл.
Дома Марина зарылась в одеяло, ревела навзрыд. Родителям рассказать не могла, стыдно было у неё ведь вполне благополучная питерская семья.
Но историю скрыть не удалось.
Когда её мать, Галина Николаевна, обнаружила УЗИснимки и таблетки от тошноты, устроила скандал, отец промолчал, только щеки налились, кулаки сжались. Наконец, сказал тихо, но очень жёстко:
Решай, что делать, но мы за тебя отвечать не будем. Оставишь вычеркиваем тебя из семьи.
Я не стану делать аборт, уже срывающимся голосом произнесла Марина. Я справлюсь. Пусть даже одна.
Слова родителей не разошлись с делом. Они перестали с ней разговаривать, поддерживать, считайте, выставили из квартиры выделили комнату в коммуналке где-то на окраине Васильевского острова, бросив ключи: «Вот и живи, как хочешь».
Марина взяла академ в медицинском на Моховой, устроилась санитаркой в городской поликлинике, по вечерам таскала подносы в маленькой столовой напротив вокзала, а по выходным присматривала детей у соседей. Она экономила на всём: заваривала один чайный пакетик три раза, на одежду денег не хватало, иногда ходила зимой в осенних ботинках, потому что новые купить было не на что.
Но когда родилась Юля светлоглазая, улыбчивая, Марина поняла: ради неё всё возможно. Юля росла весёлой, шустрой, а мама крутилась, чтобы малышка не чувствовала себя хуже других.
Время шло. Дочка пошла в детский сад. Марина работала без выходных, порой засыпая прямо на кухне. В соцсетях у Игоря попрежнему всё весело: вечеринки, фотки из Таиланда, машины, новые девушки. Она однажды написала: «Посмотри, Юля она такая красивая и похожа на тебя». Ответ был короток: «Не приставай». Доступ к профилю он вскоре закрыл.
Шло время. Марина уже не мечтала быть врачом, но выучилась на массажиста и потихоньку брала клиентов на дому. Денег хватало на летний лагерь дочке под СанктПетербургом или Мурманском, на зимний поход с классом. Она не помнила, когда в последний раз покупала что-то себе всё уходило на Юлю.
Юля росла умной и упрямой. В школе училась прилично, но часто спрашивала:
Почему у всех есть папа, а у меня нет?
Марина только гладили её по голове и тихо улыбалась: «Главное, что мы вместе. Больше никто не нужен».
Когда Юле стукнуло восемнадцать, Игорь объявился снова с иномаркой, подарками, шубами и пафосной коробкой конфет в руках. Оказалось, наследство от дяди, теперь живёт в центре, всё повзрослому.
Привет, Юль. Я твой отец, хочу загладить вину. Народился так сказать поздно, но сейчас могу дать тебе всё.
Юля теперь взрослая, смотрит исподлобья смешанная тоска и желание быть важной. С одной стороны соблазн бурной жизни, которая раньше снилась только на чужих картинках, с другой понимание, кем был по отношению к ней этот человек все эти годы.
Игорь наговорил про лучшие вузы, путешествия, тачки, связи.
А если бы не деньги ты бы объявился? спросила Юля.
Он замялся. Девочка сказала:
Я не предам маму. Всё, что у меня есть это благодаря ей, а не благодаря тебе.
Игорь попытался наладить контакт, пообещал действовать так, как хочет она: «Познакомимся, не дави ни на что, я готов работать над нашей связью».
Два месяца прошли быстро соблазн «лучшей жизни» пересилил, Юля стала отцом гордиться, вещи потянулись к нему, старые идеи о добре и чести забылось.
Вечером Марина ждёт дочь с работы, смотрит в окно на мрачный двор.
Мам, я уезжаю. К папе. Он купил мне квартиру, будет давать денег. Мне уже хватило твоей нищеты.
Марина застыла, ложка в руке задрожала.
Подумай, Юля, тихо говорит она. Этот человек не знает тебя, не воспитывал, ничем не помог.
А зато теперь может, фыркнула дочь. А ты всю жизнь держала меня в бедности и в лишениях!
Я работала на двух-трёх работах, чтобы у тебя было всё. Сама себе ни в чём не позволяла, лишь бы тебе проще было учиться, дружить, чтото кушать самое вкусное хотя бы изредка срывающимся голосом произносит Марина.
Всё равно это были крохи, а не жизнь! перебивает её Юля.
К сожалению, спор никуда не привёл. Марина впервые не стала просить остаться, только тихо сказала: «Делай как хочешь».
В дверь хлопнули ключи, стояла тишина тяжёлая, как зима за окном.
***
Прошли два года. За это время Марина научилась снова радоваться жизни: купила себе новенькое пальто, устроила отпуск на Ладоге, позволила себе редкие походы в театр и даже записалась на курсы живописи. На лекциях по массажу познакомилась с Андреем, простым, добрым инженером. Постепенно начали встречаться тихо, без пафоса.
И вот однажды, возвращаясь с работы, Марина услышала робкий стук в дверь. На пороге стояла Юля уставшая, с замотанными глазами и потрёпанной сумкой.
Мам, ты прости меня… Можно войти?
Юля рассказала всё: отец женился, у него теперь новый малыш, квартиру свою оставил себе, платить перестал, а её фактически просто выкинули. Учёбу бросила платить негде. В квартире снимать негде. Осталась без всего. Плакала.
Ты мне нужна Прости меня Я была дурой и не ценила ничего.
Марина слушала, молчала. Потом наложила дочери чай, пододвинула печенье. Открытость вернулась не сразу, но в голосе не было ни злости, ни обиды усталость, только усталость.
Давай договоримся так: я ухожу жить к Андрею. Коммуналка теперь твоя, сама живи и решай свои проблемы. Пересдашь заочно, пойдёшь на подработку справишься, если захочешь.
Юля вспылила, не хотела возвращаться в реальность будней. Кричала, что не может опять в старую комнатушку, стирать, убирать, носить еду, пока соседи трясутся за плиту. Обиды лились, как из ведра, но Марина не поддалась: Ты взрослая. Научись рассчитывать на себя. Не выживать, а строить свою жизнь.
Юля в гневе ушла. Марина не пошла за ней просто посмотрела в окно, долго стояла, вдыхая петербургский влажный вечер.
***
Прошла неделя, и деньги «от отца» закончились. Работы нормальной без диплома и связей не было, съехаться с друзьями не вышло. Наконец, решилась: приехала в коммуналку, но квартира оказалась пуста соседи объяснили, что Марина уже переехала.
Она тебе вот ключи и письмо оставила, сказала соседка там, возле кухни.
В записке, аккуратным почерком: Юля, комната твоя, живи и учись сама. Я всё равно в тебя верю. Мама.
В тот вечер Юля впервые осталась в тишине понастоящему одна, без подарков, понтов и погони за чужими деньгами. Запах старого дома, дым из соседней кухни, и строчки из короткой записки всё это стало самым необходимым. Возможно, так и нужен был ей этот урок: научиться быть собой и строить свою жизнь с нуля, не рассчитывая ни на кого, кроме себя.
