Трещина доверия
Анна Петровна, вы дома? Это я, Лидочка с третьего! У меня для вас ватрушки остались горяченькие, между прочим, и вопрос один нарисовался… Не откроете?
Анна Петровна застыла у окна с чашкой недопитого остывшего чаю в руке. Во дворе серой массой плавал ноябрь, ветер крутил прошлогодние листья между унылыми пятиэтажками, изредка промелькнёт торопливый пенсионер в старенькой куртке и исчезает в подъезде. Тишина вполне обжитая и привычная соседка. Часы тикают, холодильник допевает свою арию, а паркет намекает о возрасте дома под каждым шагом. Никто сюда не стучится.
Анна Петровна, вижу-вижу, свет у вас горит! Не прячьтесь, я не кусаюсь!
Голос этот был такой, что игнорировать его уже становилось неловко: громкий, бодрый, как шампанское на Новый год. Суровая дружелюбность, не терпящая отказа. Анна Петровна опустила чашку на подоконник и нехотя поднялась в прихожую. Глянула в глазок: Лида, как всегда, при параде рыжий хвост, помада как сигнал светофора, пуховик цвета «русский борщ». Стоит, улыбается как новая плита в магазине.
Ну что вы, ей-богу, как за толстым забором, не унималась Лида. Открывайте скорее, у меня пальцы уже белеют!
Анна Петровна сняла цепочку и приоткрыла дверь. Лида влетела, как мартовское сквознячко: запахи духов, мороза и чего-то заманчиво-жареного ворвались следом.
Вот, испекла, думаю, дай соседке от души, а то всю зиму она тут одна, кто её покормит? Лидочка торжественно вручила пакет. С творогом, с картошкой, ещё тёплые! А то вы ерундой, небось, питаетесь… Похудели совсем.
Спасибо, Лидочка, не стоило утруждаться…
Да бросьте! Я рада помочь, я добрая по натуре, честное слово! Поешьте, а то одни кости останутся, чай покрепче заварите видно же, бледная, как простыня после стирки.
Лида уже хозяйничала на кухне, как у себя дома чайник набрала, нашла две кружки, сахар отсыпала себе, будто дома у неё на сахаре государственный герб. Анна Петровна всё ещё не могла решить, что делать с этим пакетом, явлением Лиды и внезапной бурей жизни на своей, казалось, безлюдной кухне.
Садитесь, чего стоять, распорядилась Лида профессионально. Сейчас попьём чайку, поболтаем. А то знаю я, как бывает: муж ушёл в мир иной, дети кто знает где, жизнь за окном, а дома только чайник да радиоприёмник попеременно хрипят. У меня у тётки после смерти дяди Сени тоже так же было: чуть с ума не поехала от одиночества.
Анна Петровна послушно села. Ватрушки пахли фантастически. Она сама давно не пекла: для одной себя? Глупо. Проще и привычнее купить полуфабрикат, засунуть в микроволновку, поужинать без радости.
Я, знаете, не навязываюсь, между делом отчиталась Лида, насыпающая в чай четыре ложки сахара так, что ложка еле шевелится. Просто я не могу мимо пройти, если человек страдает. У меня, видите ли, совесть серьёзная муж говорит: “Ты всех спасёшь, кроме самой себя!” Ну и пусть, не жалко.
Говорила Лида без остановки, быстро и с душой, как комсомольское радио. Анна Петровна только слушала тепло вдруг проникло чуть дальше горячего чая. Когда они последний раз вот так просто говорили на кухне? Ну, разве что Борис, да и то… А сейчас звонит сын, Илья, раз в неделю: «Как вы, мам?» «Нормально, сынок!» «Деньги не нужны?» «Да нет уже, куда мне!» Ну и всё. Потом пауза на семь дней и снова тишина.
Знаете, Анна Петровна, я вот всё собиралась вас пригласить, Лида вдруг наклонилась и вкрадчиво заговорила, будто рассказала самую большую тайну. Нас тут несколько дам из дома по вечерам забегают в «Провиант» кафешка у «Пятёрочки». Поболтать, новости обсудить, пирожки погрызть. Может, с нами в следующий раз? А то вы совсем запропастились: людей видеть надо!
Я… не знаю, Лидочка. Я как-то не…
Ну что вы! Прекратите отговорки! Я сама за вами зайду, не отвертитесь. Надо себя жизнь показывать иначе скука с ума сведёт, а от скуки, между прочим, все болезни.
Анна Петровна кивнула, так и не поняв, согласилась или нет. Лида между делом чётко смотрела на кухню своим испытующим взглядом.
О, а у вас всё так мило-то! И сервиз какой! подбежала к буфету с антикварным сервизом, стоящим с борисовских времён под стеклом. Это не простой, да?
Борис на тридцать лет подарил, тихо отозвалась хозяйка.
Красотища! Берегите вещь. Я по делам, но вы ватрушки ешьте, не стесняйтесь. И завтра, к трём, жду в «Провианте».
Лида исчезла так же стремительно, как появилась. Тишина в квартире стала чуть другой уютной, что ли. Немного.
***
Так всё и пошло. Лида заявлялась теперь ежедневно: то утром, то вечером, всегда с делом то соль у неё кончилась, то новости какие, то просто потрепаться. Анна Петровна поначалу не знала, где себя девать в этом бурном круговороте: компания Лидиной дружбы была шумной, прямой, обсуждали цены, соседей, программы из телевизора и политику на местном уровне словечки использовали что надо, да и всё с юморком. Анна Петровна то краснела, то мямлила, но Лида подхватывала под руку и гордо объявляла компанию: «Вот Анна Петровна, интеллигентная наша, учительница, в городе уважаемая барышня!»
И вдруг привыкла. Собираться стала заранее, ждала Лиду и, не поверите, начала расцветать. Конечно, общество было не театральное не те времена, когда с Борисом ходили в консерваторию и музей, а к ним приходили друзья и коллеги. Всё ушло вместе с Борисом: кто-то уехал, кто-то спился, кто-то просто исчез под ворохом забот. Остались девушки из “Провианта”, чай в пластиковых кружках и разговоры за жизнь, ни о чём, обо всём. Но уж явно веселее, чем сидеть дома, разговаривая с телевизором.
Анна Петровна, а у вас той брошки нет, которую вы в прошлый раз носили? однажды Лидочка начала издалека, когда они вновь чаи гоняли на кухне. Я всё на неё смотрю, красота кусочек самой Прибалтики, да? Янтарная ведь?
Янтарь, да, кивнула та. Мама моя из Риги привозила когда-то.
Можно посмотреть? Я обожаю винтажные вещи! Душа радуется прямо!
Принесла Анна Петровна шкатулку, показала брошь: редкая, старая, неказистая на вид, но дорогая сердцу. Лида так на неё смотрела, что трудно было отказать.
А можно я дочке покажу? Вот Анютка у меня, на выпускной в универе соберётся, а тут такое сокровище! Я отдам обязательно не нервничай.
Анна Петровна засомневалась, но Лидино лицо сияло надеждой. Как отказывать?
Хорошо, тихо согласилась она. Только аккуратно, это память.
Да я с ней, как с зеницей ока! Спасибо, милая вы!
Шли недели. О броши и не слыхать. В ответ на напоминания Лида отмахивалась: «Анюта примеряет, ей так нравится! Дай ещё чуть-чуть, вот-вот верну». Потом сообщила: «Ох, потерялась случайно… Но найдём обязательно, её уже ищут всей семьёй! Ну не волнуйся!»
Анна Петровна страдала. Винить себя святое занятие, особенно ночью, когда сон не берёт. Но когда попробовала надавить посерьёзнее, Лида будто взвилась:
Думаете, я вас надуваю? Да я практически жизнь вам спасаю своим обществом, а теперь вы мне не верите? Вот уж спасибо, честно!
Лида, я не то хотела сказать, испугалась Анна Петровна. Мысль вновь остаться одной была совсем невыносимой. Просто вещь дорогая, сами понимаете.
Всё понимаю, найду брошь и отдам! заверила подруга.
И Анна Петровна старалась не думать об этом больше. Хотя Лида теперь иногда ещё что-нибудь просила:
Анна Петровна, не дашь пару тысяч до зарплаты? Сынишка заболел лекарств купить. Как получу сразу отдам!
Анна Петровна давала. Потому что Лида стала её единственной компанией, пусть и не «интеллигентное общество». Три тысячи, пять тысяч гривнами или рублями, не важно. Деньги, конечно, не возвращались. Стоило попробовать напомнить Лида сразу начинала обижаться так искренне, что у Анны Петровны за сердце брало.
Друзья, Анна Петровна, не считают копейки! Вот я бы вам последнее отдала, а вы…
***
Илья позвонил в среду под вечер. Анна Петровна готовилась ко сну телевизор бубнил под боком, она уже не различала, про что там: дачи ремонтируют или времена года меняют.
Мам, привет! голос сына был уставшим. Как ты там?
Совсем нормально, Илюш. Работаешь?
Ага, завал. Мам, может, всё-таки к нам на выходные съездишь? Вика твого борща требует, дети маленькие орут по вечерам: где бабушка?
Не знаю, Илюш… тут тоже дела.
Какие дела? Ты же всё равно дома…
Я вообще-то не дома сижу у меня подруга, Лида, на третий этаж переехала. Мы по магазинам вместе, в кафешку иногда. Я не одна!
Лида? А давно вы с ней общаетесь?
Да уже полтора месяца! Хороший человек, в люди меня вывела буквально…
Илья замолчал на секунду.
Я рад, что тебе не скучно. Просто… будь осторожна, ладно? И за своими вещами следи. Люди разные бывают…
Да ты что! вспыхнула Анна Петровна. Лидочка мне как сестра! А ты даже не знаком!
Прости, мам, устало выдохнул он. Просто заботюсь. Спокойной ночи.
Положил трубку. Анна Петровна долго сидела с телефоном, в груди ком. Вот, пожалуйста: появились у неё друзья и сын недоволен. Эгоисты, что тут скажешь.
На следующий день Лидочка прилетела с новой идеей.
Анна Петровна, слушайте, какая штука! Помните, я мечтала в Сочи в санаторий махнуть? Там скидки, у меня подруга работает. А давайте вместе денег накопим в апреле рванём!
Это ж дорого… Анна Петровна замялась.
Ой да что вы! Всего сорок тысяч на двоих, за такой шик и лечение копейки! У вас-то и на книжке немного есть наверняка Борис же копил. Ну что это не миллионы.
У Анны Петровны и правда лежало чуть больше двухсот тысяч на «чёрный день» память о Борисе. Трогать не хотелось, но ведь путёвка это для здоровья…
Ну хорошо, попробуем, согласилась она.
Всё, завтра после обеда в банк! Я вам помогу, а то к этим банкоматам одному лучше не соваться.
В отделение банка шли вдвоём. Снег ещё не растаял, Лида щебетала про Сочи и процедуры, Анна Петровна поддакивала. Деньги сняла, Лида их сразу забрала: «Внесу предоплату, квитанцию принесу».
Квитанция не принеслась ни через день, ни через неделю. То подруга улетела, то система «зависла»… Классика жанра. И снова начались просьбы.
Анна Петровна, сервиз мне бы ваш в аренду дочка замуж выходит. Обещаю как ангел: верну, отполирую.
Про тот самый сервиз, который Борис дарил на юбилей. Анна Петровна не могла даже представить его у чужих. Но Лида надавила и отказаться стало невыносимо страшно. Она почти плакала, отдавая коробку.
Спасибо! Между друзьями только доверие!
***
Марина, невестка, позвонила недели через три:
Мам, это правда, что вы сняли деньги со счёта?
А тебя это волнует?
Ну Илья-то, твой сын, доверенное лицо по банковскому счёту. Проверял выписку…
Мои деньги что хочу, то и делаю! И нечего вмешиваться.
Просто вы с этой соседкой общаетесь часто, а я волнуюсь…
Вы бы лучше почаще навещали, чем тут «беспокоитесь» по телефону! огрызнулась Анна Петровна и бросила трубку.
Она опять осталась с неудобством внутри, но гордость выше. Лида тем временем всё реже просила деньги, но не обижала заботой захаживала теперь невзначай, печенье приносила. Жизнь как-то сбавила обороты.
А слушай, Анна Петровна, в «Провианте» акция: шикарная посуда по десять тысяч, а у меня сейчас нет, разделишь со мной? Потом отдам тебе, как деньги будут.
Лида, у меня уже нет денег, всё на путёвку ушло, устало отмахнулась Анна Петровна.
Ну ты чего! У всех кредиты, займёмся этим делом хитренько рассрочка, сейчас у всех так.
Дальше всё как в тумане. В магазине, среди гама, Лида суетливо оформила рассрочку на имя Анны Петровны, та подписала бумаги, не читая. Миг и вот они выходят с тяжеленной коробкой посуды.
Спасибо, Анна Петровна, ты золотой человек!
Возле выхода встретилась Марина.
Мама, можно тебя на пару слов?
Разговор был тяжёлый Марина расставила всё по полочкам: Лида на районе известна, использует доверчивых стариков, копейки не вернёт… Но Анна Петровна сжалась в комок гордости: «Вы все мне не верите, потому что у меня теперь кроме семьи кто-то появился!»
***
Дальше было только хуже. Дети названивали Анна Петровна не брала трубку. Лидочка, почувствовав тревожный ветерок, стала забегать всё реже сейчас у неё свадьба у дочки, потом документами занята, потом вообще пропала. Коллег сервиза не появилось, броши тоже. Даже печенье вдруг исчезло. Анне Петровне стало нехорошо давление, бессонница, но никому ни слова: гордость дороже покоя.
В один день на пороге оказались Илья и Марина с огромными пакетами продуктов. Готовили вместе, вспоминали прошлое. Старый суп с фрикадельками оказался куда вкуснее Лидиных ватрушек.
Мама, ну зачем ты это себе устроила? Брошь-то вернула Лида?
Нет… Анна Петровна почти не слышала себя.
Мама, это мошенница, таких много. Ты у нас не одна. Если хочешь приезжай жить к нам, девочки тебя ждут.
Прости, сынок, кажется, впервые за все месяцы тикнуло в сердце.
Они обнялись, понадеялись на лучшее, даже решили заклеить треснувшую чашку символ новой жизни, хоть и со швом.
***
Через день странный стук. Лида с коробкой.
Вот, держите свой сервиз, только не просите больше! кинула на пол и, смерив злым взглядом, испарилась.
В коробке шесть чашек, сколько тарелок… почти всё в трещинах и сколах. Анна Петровна положила половинки чашки на стол.
Она долго сидела на кухне, потом набрала Илью.
Можешь приехать?
Сейчас будем.
…Что с того, что чашка теперь с трещиной? В чай её не заваришь, но склеить можно. Главное, чтобы тем, кто рядом, не забыть: на чашках, как на людях, остаются следы. Но если есть рука, что держит крепко всё можно собрать заново. Даже себя.
Ну что, мама, давай чай пить? улыбнулся сын.
Анна Петровна кивнула, впервые за долгое время согреваясь не чаем, а тем, что кому-то снова нужна.
