Иллюзия измены
Ты правда хочешь, чтобы я пошёл с тобой? Стас слегка наклонил голову, внимательно вглядываясь в Лиду сквозь прядь темных волос. Его глаза лукаво сверкали, а в улыбке слышалась лёгкая ирония, в голосе удивление. Я, разумеется, не против познакомиться с твоими, но…
Конечно, с горячностью сказала Лида, поправив рыжую прядь за ухо и чуть плотнее сжав его руку. Щёки вспыхнули румянцем, а в движениях проскользнула едва заметная неуверенность. Мама уже третий день расспросы устраивает… Ей всё интересно: как тебя зовут, чем ты живёшь, что любишь на завтрак. Представляешь, вчера всю кухню перетряхнула, думала, чем бы тебя удивить!
Стас улыбнулся открыто, с доверием и непонятным даже ему самому трепетом. В Лиде было что-то невероятно чистое, как северный снег, и наивное, как первые одуванчики под окнами старенькой «хрущёвки» на окраине Запорожья, где он недавно снимал комнату за две с половиной тысячи гривен. За то время, что они встречались, эта бесшабашная энергия Лиды, её готовность мечтать, спорить и смеяться, заполнила его дни: девушка словно впустила его в секретный, наполненный пряным запахом пирогов и старых книг, уютный семейный мир.
В то воскресное утро Запорожье фонтанировало ярким светом и прохладой обманчивое солнце щупало плечи сквозь тонкую ткань, а ветер принес запах мокрой листвы. Лида нарядилась в свое любимое платье в ромашку, совсем по-детски, по-украински; Стас в тёмные джинсы и чистую рубашку. Он надеялся, что не будет выглядеть ни слишком официальным, ни неряшливым как раз для знакомства с её семьёй. В трамвае до самой остановки Лида напряжённо теребила уголок сумочки, то и дело украдкой поглядывая на него.
Ты переживаешь? негромко спросил Стас, сжимая её руку.
Ещё бы! выдохнула она, опуская глаза. Мам-то ладно, а вот сестра… Вечно косится. Оксана меня злит! Ей двадцать пять, а кроме этих её конспектов с университета да ни одного толкового парня! Я боюсь, вдруг ты ей понравишься…
Оксана действительно была старше, высокая и строгая, с вечно собранными в «хвост» волосами, аккуратно накрашенными глазами и неизменной папкой под мышкой. По воскресеньям она то чертила графики, то по скайпу ругалась с коллегами из бухгалтерии работала уже почти два года и привыкла контролировать всё вокруг. Лида с самого детства чувствовала себя в её тени, как младшая и не такая серьёзная.
У порога квартиры на девятом этаже по улице Соборности их встретил не привычный запах пирога с капустой, как ожидалось, а лёгкий аромат кофе и… лёгкая неловкость. Оксана стояла у зеркала с вытянутой спиной в новеньком платье насыщенного синего цвета, которое подчёркивало её безупречную фигуру. Уши украшали серьги, губы подведены благородно и почти строго, взгляд холодный.
Рановато вы, бросила Оксана, не глядя на сестру, будто комментируя погоду. Я думала, позже придёте.
Мы освободились, тихо сказала Лида. Ты уходишь куда-то?
В кафе с подругами, равнодушно ответила Оксана, бросив быстрый взгляд на Стаса. Был симпатичный, это Лиде повезло, но Оксана даже не улыбнулась.
Стас попытался смягчить атмосферу, расчёсываясь в прихожей глазами:
У вас отличный вкус на платья.
Лиду это задело как ножом: тон Стася был обычный, но она уловила что-то неуловимое, что всегда пугало её в сестре умение вызывать восхищение, не стараясь. Внутри всё защемило, пальцы сжались в кулаки.
Конечно, Лидин голос стал жёстче, чем ей хотелось. Сестра опять выделывается… Даже когда я привожу домой парня. Ну вечно соревнование кто красивей, умней, успешней!
Перестань, выдохнула Оксана, устало потирая лоб. Я просто оделась. Я хотела уйти до вашего прихода.
В таком платье! Лида подошла ближе, обиженно глядя в глаза сестре. Зачем, если не для того, чтобы впечатлить Стаса? Думаешь, я не замечаю?!
Ты, как всегда, преувеличиваешь, холодно бросила Оксана, скрещивая на груди руки. Я одеваюсь, как мне удобно. Это твои фантомы.
Стас переводил взгляд с одной на другую, исподлобья. Он не понимал, почему атмосфера так быстро накалилась. Он был в замешательстве:
Девочки, может, чуть спокойнее? Всё-таки праздник…
Не мешай! резко прервала его Лида. Она едва дышала от негодования, слова срывались без раздумий. Всё! Вот ты всегда старшая, умнее и красивее. А мне что довольствоваться остатками? Не можешь хоть раз поберечь мои нервы?
Не драматизируй, сквозь зубы прошипела Оксана. Это твои иллюзии.
В этот момент в комнате появились родители. Отец, Василий Иванович в растянутом свитере, с газетой, глянул строго исподлобья. Мать, Галина Васильевна, с полотенцем в руках вышла из кухни и с усталостью посмотрела на обеих дочерей.
Что за шум тут? бросил отец.
Мама, папа! Посмотрите, Оксана нарядилась специально, чтобы увести у меня парня! Лида почти плакала.
Галина Васильевна тяжело вздохнула:
Оксаночка, ну могла бы и поскромнее одеться. Я ж просила…
Мама, прекращай, раздражённо оборвала её Оксана. Я не виновата, что Лида ищет проблему на пустом месте. Хватит.
Она всегда так! Лида уже повысила голос. Всю жизнь! Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь?!
На лице Оксаны промелькнуло страдание, с которым она тут же справилась. Стас сделал последний жест:
Давайте все успокоимся, предложил он мягко, но твёрдо. Это не разговор.
Скажи ей! обратилась к нему Лида. Скажи, что она неправа!
Он помолчал, затем тихо произнёс:
Лида, тут какая-то досадная ошибка. Оксана вела себя сдержанно… Зачем всё это?
Ты теперь против меня? Лида обернулась, слёзы блестели в её глазах. Всё, как всегда! Всегда я не права…
В этот момент она шагнула вперёд и резко дёрнула за плечо сестриного платья. По коридору раздался мерзкий треск. Оксана замерла.
Ты с ума сошла?! очень тихо и страшно сказала она.
Сама добиваешься моего несчастья! Лида с трудом дышала.
Оксана отступила.
Вечер был разрушен. Отец вновь зашуршал газетой; мать даже не делала попытки вмешаться лишь молча покачала головой.
После этого случая в доме наступила тишина, наполненная колючими взглядами и недосказанными упрёками. Стас с Лидой временно перебрались к её родителям его жильё залило соседи, шёл ремонт. Оксана всё так же жила в соседней комнате, но теперь их мир был разделён ледяным равнодушием.
Через несколько дней Лида поймала сестру на кухне за чашкой кофе, когда та вновь учила билеты.
Всё специально, да? зло процедила Лида. Делаешь вид, что учишься, а сама ждёшь, когда Стас войдёт.
Оксана молча поставила чашку, но выглядела не строгой, а очень усталой.
Меня волнует только сессия. И всё… проговорила она.
Или это только повод, чтобы покрасоваться, зло бросила Лида.
Перестань! вскипела Оксана. Почему каждый раз ты видишь во мне врага? Почему тебе хочется думать, что весь мир крутится вокруг твоих страхов?
Потому что у меня никого, кроме него, нет! выкрикнула Лида.
Глаза Оксаны наполнились горечью, она не сказала больше ни слова. Уже через час вещи были собраны. Оксана позвонила подруге та нашла ей угол.
Последующие дни были для Оксаны мучительными, но и освобождающими. Учёба, работа, друзья она впервые начала дышать свободно.
Родители ещё какое-то время звонили, пытаясь убедить её вернуться, но снова и снова приводили одни и те же доводы: «Это всё ты, нам тяжело, Лиде плохо». Оксана перестала брать трубку.
***
Прошло два месяца. В отношениях Лиды и Стася начался разлад. Ревность Лиды, ежевечерние сцены, в которых Стас был вынужден оправдываться за каждое телефонное сообщение и каждый взгляд всё это его измотало.
Однажды вечером он стоял у дверей, держа дорожную сумку:
Я больше так не могу, Лида. Ты меня душишь своими подозрениями и скандалами. Я устал.
Ты уходишь?! растерянно спросила она. К Оксане? Все так просто?
Нет. Я ухожу, потому что это мучительно. Ты застряла в своих фантазиях. Всё разрушила не Оксана и не я, а ты.
Дверь за ним мягко захлопнулась. В коридоре стало совсем тихо. Лида опустилась на пол и расплакалась она не умела прощать, не научилась отпускать.
Впервые в жизни ей пришла в голову мысль: а вдруг с Оксаной он был ни при чём? Вдруг всё лишь её собственная обида, страх, ревность?
Родители переживали всё больше. Лида совсем перестала заботиться о доме. Галина Васильевна обессиленно бралась за бесконечную работу, отец молча подкручивал краны и протирал линолеум. Лида исчезла: ни к ужину, ни к разговору.
Однажды мать не выдержала:
Хватит уже страдать! сказала она строго дочери. Мы обязаны помогать тебе всю жизнь?!
Всё разрушено, прошептала Лида, отворачиваясь к стене. Больше ничего не осталось…
***
Тем временем Оксана осваивала новую жизнь: лекции, экзамены, работа, вечерние прогулки на набережной Днепра. Она почувствовала свободу и неожиданно счастье.
Звонки родителей чаще заканчивались холодным раздражением матери: «Ну что, вернёшься домой? Лиду жалко, ей тяжело».
Мама, спокойно ответила Оксана однажды, я не могу возвращаться туда, где меня снова сделают виноватой только потому, что я такая, какая есть.
У тебя кто-то появился? спросила Галина Васильевна с неожиданной тревогой.
Да, после паузы ответила Оксана и улыбнулась. Его зовут Иван, он математик. Мы живём на съёмной квартире. И мне хорошо.
Ну что ж… растерянно пробормотала мать. Главное чтобы счастлива была.
Оксана почувствовала необыкновенную лёгкость впервые за долгие годы ей никто ничего не предъявлял.
Иван ждал её у входа в корпус: высокий, спокойный, с теплыми глазами. Он крепко взял её за руку и тихо прошептал
Всё хорошо?
Всё теперь да, уверенно ответила Оксана.
***
А Лида росла в одиночестве. Каждый вечер всё ярче вспоминался тот день: слёзы, порванная ткань, растерянное лицо Оксаны… Лида шепотом просила прощения но только стенам.
Однажды вечером мать села рядом.
Лида, звони Оксане. Всё уже прошло. Попроси прощения.
Но девушка лишь отмахнулась, прячась от стыда за упрямством. Ей казалось, что ничто уже нельзя исправить, и извинения выше её сил.
В этом доме больше не звучал смех, не пеклись пироги, не шли длинные разговоры. Уходило главное тепло семьи.
А затаённая ревность Лиды убила всё остальное.
