Слушай, хочу рассказать тебе одну историю, что со мной приключилась в 1995 году. Я тогда учился в знаменитом Киевском суворовском училище, как сейчас помню, день был обычный, когда меня вдруг прямо с уроков вызывают наверх и велят срочно идти к начальнику училища. Захожу к нему в кабинет, а там в углу сидит женщина видно сразу, вся в слезах, носовым платочком вытирается, вид растерянный, глазами в пол.
Начальником у нас был генерал Иващенко человек жёсткий: за плечами Афган, старый волк, но справедливый уважали его все, даже побаивались. А здесь я его впервые вижу вот таким растерявшимся, даже плечи опустились. Подходит он ко мне и говорит таким голосом, будто просит не как начальник, а как знакомый:
Сынок, мне твоя помощь нужна очень. Как товарища прошу.
Я согласен, только скажите, что делать, без колебаний выдал я.
У меня племянник совсем плох. Год назад тоже твоё училище окончил, должен помнить. Сейчас учится в Харьковской военно-медицинской академии, но беда с ним приключилась Уже никакие врачи не помогают, но последняя надежда на твоего деда. Думал, может, согласится посмотреть, что там случилось. Поможешь?
Я ни минуты не раздумывал, вопросов лишних не задавал. Прямо тут же позвонили деду, и через пятнадцать минут мы уже летим на «Волге» генерала к деду домой как раз повезло, у него оказался первый день отпуска, только собирался на дачу и мы удачно его застали, иначе бы не поймали.
С нами ехал этот парень племянник генерала. Хотя мы были знакомы, я его вообще не узнал: лицо потухшее, глаза безумные, будто в прострации. Мороз по коже страшно смотреть было.
Добрались быстро, поднимаемся к деду. Он встречает нас, слушает рассказ матери парня, а она чуть живая. Оказывается, сын её поступил в академию, через несколько месяцев на лекции у него начался страшный приступ. Лечили его в госпитале обследовали со всех сторон, ничего не нашли. Только выпил воды второй приступ. И всё началось по кругу. Никто понять ничего не может, а последняя надежда только на моего деда один из лучших в СССР специалистов по нейро- и психиатрии, в Харькове его знали все.
А дальше началось самое интересное. Дед, недолго думая, забрал парня к себе в комнату, поговорил минут пятнадцать, выходит и говорит матери парня с генералом совершенно спокойно:
Всё, можете возвращаться домой.
А как же сын? Ему же лечение нужно, захлопотала женщина.
Пусть едет ко мне на дачу, дед отвечает. Мне как раз дрова пилить надо, а у парня вот какие плечи. Дома отдохнёте, а мы тут справимся.
Вывел он нас всех аккуратно, утешил, и через двадцать минут они с парнем уже ехали на дачу.
Проходит месяц. Снова вызывает меня генерал к себе. Захожу в кабинет мать парня сияет как солнце, а рядом стоит уже бывший больной, здоровый, румяный, весь как новенький. Живчик. Подходит, жмёт руку, благодарит, генерал тоже. Они уверены, что это настоящее чудо: парень, который приговорён был всеми врачами, восстановился за месяц полностью.
Позднее спрашиваю у деда что же всё-таки было? Дед объяснил просто: парень попал под такой пресс учёбы в академии, что у него начались реальные психосоматические срывы, мозг перегружен до предела всё, никаких новых знаний воспринять не может. Дед это сразу просёк, и что сделал? Забрал с собой на дачу, никакой химии, никаких лекарств. Просто гнал его каждый день работать по-настоящему: вставал тот в восемь утра, обливания холодной водой, завтрак и за дрова! Колол и таскал до темноты, совсем выматывался, ужинал и тут же засыпал без задних ног. Так месяц и прошёл.
Единственная «терапия» тяжёлый физический труд, чистый свежий воздух, никакой учёбы. Мозг отдохнул от всего этого стресса, парень полностью восстановился, даже крепче стал. Не пил он никаких таблеток ни разу, лишь топор и работа на свежем воздухе. Вот так дед сумел справиться с задачей там, где уже махнули рукой даже самые опытные врачи.
Вот такая вот история, представляешь? До сих пор все, кто участвовал, считают это настоящим чудом. Хотя для моего деда такие чудеса были почти делом обыденнымИ вот с того дня я стал иначе смотреть на людей, на медицину, на жизнь вообще. Иногда всё сложное решается до смешного просто: топор, свежий воздух и человек, который вовремя увидит не болезнь, а усталую душу, которой нужен отдых. Генерал потом ещё долго при встрече шутил: “Вот бы всех студентов так лечить куда продуктивней бы страна была”. А я до сих пор помню тот месяц не как врачебное чудо, а как простой человеческий поступок, который спас жизнь.
И всякий раз, когда мне кажется, что совсем запутался и выхода нет я ловлю себя на мысли: может, стоит просто взять выходной, поколоть дрова и дать голове отдохнуть от всего на свете. Потому что иногда настоящее исцеление приходит тогда, когда перестаёшь его искать и просто дышишь полной грудью под небом, рядом с теми, кто по-настоящему заботится.
С тех пор я знаю: порой главное лекарство это вера, труд и любовь. Всё остальное приходит само.
