Я жить хочу, Андрюха!
Алексей Игоревич, Алексей Игоревич, с вами всё в порядке?
Медсестра Оксаночка схватила меня за рукав халата. Но не удержала я прислонился к стене, склонил голову и тяжело молчал.
Оксаночка в своем простодушии, даже с гордостью подумала, как сильно врачи отдаются на работе, до изнеможения, но мало кто это ценит. Пациент, которого я только что оперировал, всё равно этого не увидит.
Алексей Игоревич, что с вами, вам плохо? Я сейчас…
Не надо, оторвал я голову от стены и, пошатываясь, направился в ординаторскую. У самой двери повернулся к перепуганной Оксане. Всё нормально, не волнуйся.
Я рухнул на кожаный диван, задремал. Нормально ли это? Уже не в первый раз ловлю на себе такие наплывы слабости. Усталость? Скорее всего.
Когда-то у меня были выходные настоящие. Можно было вырваться с женой к друзьям, в парк с ребятишками. А теперь… Когда все врачи пахают на три отделения, какой тут отдых! Да и… второй брак у меня. Жена моложе, дети школьники, расходы… Машину хотел поменять, честно говоря.
Но дело даже не в этом. Я с молодых лет привык чувствовать себя нужным, стремился быть лучшим, гонялся за уважением, профессиональными победами… И у меня неплохо получалось двадцать лет в профессии. Пациенты стремятся попасть ко мне, коллеги уважают, зовут на конференции, предлагают хорошие деньги…
Слава, позвонил я товарищу-анестезиологу, А Катька твоя сегодня на смене?
Привет, Лёха. Да, тут она.
К вечеру я уже лежал внутри мрачного МРТ, пытаясь не слушать скрежет и дробь, заглушённые через наушники.
Стал накатывать страх так, что только кнопку жми, чтоб тебя скорее оттуда выкатили. Надо было подумать о чём-то хорошем… А что? Что вспоминать?
И память повела меня по ступеням жизни в прошлое. Второй брак себя уже оперирующим хирургом, отцом семейства, а жена молоденькая учительница у дочери.
Звуки МРТ как будто не давали вспомнить ничего тёплого дом-работа-дом. Первый брак и подавно вызывать воспоминания не хотелось некрасивый развод, словно пятно на душе.
А вот студенчество… Первые четыре курса!
Вот там и завертелось: стройотряды, студенческая общежития, Настя из нашей столовки за ней весь корпус бегал…
Я, Вадим и Андрей троица медиков. Вступительные экзамены, Псков, для всех город незнакомый, общежитская жизнь.
Андрей очкарик из Тулы: тихий, немногословный, немного наивный, но умный от него словно исходило спокойствие, в его светло-серых глазах было что-то надежное. С ним просто хотелось быть рядом.
Андрей обладал феноменальной памятью: все билеты, вопросы всё мог объяснить.
Вадим, напротив здоровяк из костромской деревни, шумный, бестолковатый, но обаятельный. Вечно переживал, бегал к новым знакомым, «строгал» шпоры, скорее жил жизнью, чем учился.
Я тоже волновался казалось, именно я не поступлю. Удивлялся глубоким знаниям Андрея и болтливости Вадима. А не поступил лишь четвёртый из нашей комнаты Михаил. Мы остались втроём.
На первом курсе ещё не поселились в общагу, и мама Андрея, Галина Тихоновна, нашла нам квартиру. Суетливая, добрая женщина, она два дня жила с нами, кормила и поучала.
Бог вас хранит, мальчики. Мирно живите! наставляла она.
Галя Тихоновна огонь! А кем твоя мама работает, Андрюха? интересовался Вадим.
В церковной лавке, свечи продаёт, пережёвывал Андрей.
Верующая, что ли?
Конечно. И я верующий, сказал Андрей.
Мы с Вадимом переглянулись на иконы у окна.
Это твои? Я думал, мама забыла.
Нет, это она мне оставила, смутился Андрей.
Вадим тут же влез со своим:
Вот дурак, зачем в мед поступал, если в такие глупости веришь? Бог поможет врачу?
Врач лечит тело, а Бог душу, спокойно ответил Андрей.
Спорить дальше не стали. Замечали лишь крестился он всегда тайком. Не выделывался, просто был другим. В битовых вопросах если надо, просто сам всё делал без слов. Мы в конце концов втягивались и помогали.
Видно, или Бог помогал, или сам такой, но первую сессию сдал лучше всех. Без ошибок шпарил латынь, стал нашей связующей нитью.
И полюбил он первым. В профкоме встретил свою Галю малышка с короткой чёрной стрижкой, бойкая и добрая. Сразу начали встречаться.
А Вадим, хоть и простоватый с виду, оказался в деле пробивным: уже на втором курсе работал на скорой, на практике в больницах его ценили, сложное доверяли. В медицине становился собранным, дотошным.
Я же работал ровно, без особых взлётов, но очень старался.
***
Меня выкатило МРТ обратно в реальность. Я открыл глаза, тяжело дыша. Откуда такая клаустрофобия?
Вошла Катя, сняла катушки.
Ну что, Лёша? Ещё ждем.
Доктор сейчас посмотрит, я позвоню чуть позже, ладно? она прятала глаза.
Заберу завтра. Домой хочу.
Но в отделение вернуться не успел Катя нашла меня в коридоре и принесла снимки.
Лёша, сам всё видишь… Сразу к Олегу Фёдоровичу покажи.
Я встряхнул снимки на компьютере не верил: ведь это мой мозг, а не чужой? В воспалённый участок чёткий, пугающе явный.
Полное отрицание Такого со мной быть не может!
***
Олег Фёдорович Чистяков старший нейрохирург в нашей областной больнице.
Я б соврал, Лёша, но ты сам не глупей меня. Пусть не докручен диагноз, но видишь…
Это конец?
Вопрос женщины, усмехнулся он. Всё в наших руках. Хирургия и Господь Бог…
Не укладывается. Планировал с семьёй на День медика в Питер ехать, пригласили… Теперь…
Поезжай, но не развлекаться в научный центр к Рохлину. Там сильная школа. Но записаться почти невозможно…
Я продолжал работать оперировал, консультировал. Боли особенно не тревожили, слабость научился снимать медикаментами.
Пора было рассказать жене. Она сразу начала суетиться.
Танюш, поеду один.
Почему ты нас бросить решил? бросила взгляд с укором.
Я не на конференцию. В больницу лягу… У меня опухоль в голове, проговорил я.
Она смотрела на меня в слёзы.
Господи… Так, поеду с тобой!
Пока не надо. Может придётся ждать долго. Как окно выйдет дозовусь…
Я всё ей рассказал как другу. Жалко, с первой женой такого доверия не было…
***
Свидетели Иеговы, монотонно читал профессор. Цитируя: “Плоти с кровью не ешьте”. Церковь против пересадки органов, искусственного оплодотворения…
Это не так! раздалось в аудитории.
Кто сказал?
Я, встал Андрей. Церковь и медицина вместе заботятся о человеке.
Хотите спорить, молодой человек?
Зачем спорить. Это просто правда, Андрей сел.
Тогда на кафедру. Поясните нам, темноте…
Андрей нехотя поднялся, сказал спокойно. Профессор давил аргументами, а Андрей всё выдерживал цитировал Евангелие, объяснял логику веры.
В аудитории накал, профессор злился но аудитория встала за Андрея.
Ну и попало Андрею к ректору таскали, допрашивали. Он молчал, только Гале доверял. А через год всё, не вышел после каникул на пять курс. Позднее пришло письмо он ушёл: “Дружбу храните”.
Мы с Вадимом поехали к нему домой, мать радостно встретила теперь сын в семинарии.
Едем обратно припасов навалено в сумках, а в голове не укладывается. Как так…
***
Что за свечка? Кирилл, я к Андрею поеду! Оформил отпуск.
Через три дня уезжать в Питер. Билеты на поезд, на машине не рискнул за рулём уже кружит голову.
К какому другу?
Студенческому. Двадцать лет не виделись. Батюшка теперь, между прочим.
Не рискуй…
Монастырский городок убогий, зато церквей, как грибов после дождя. Для приличия хороший паркинг, цветники, золото куполов.
Батюшка на службе. Ждите, объяснили мне.
Я пошёл вдоль реки, колодец, женщины за святой водой.
А вы за что не идёте?
С богом, идите, бутылки вот тут, по три раза. Коль пришли не зря.
Взял бутылку, спустился по лестнице, еле залез не так и просто. Три раза съездил, попил воды вдруг стало легче на душе. Может, и не зря сюда приехал…
Когда с литургии пошёл народ, вышел батюшка борода, ряса, голос звучный. Не может быть… Но глаза узнал. Андрей!
Здорово, батюшка!
Алексей! Радость какая!
Обнялись, прошлись.
Галя будет радоваться, смеётся, Моя жена. Врач, педиатр местный. Пять детей у нас.
И не знал. У меня трое.
Хорошо тут, говорит Андрей. Не хочу в городской храм, тут своя благодать.
А очки?
Оперировался давно, теперь линзы. Да, и медицина моя не враг вере.
Вспомнили жизнь, про тройку из общежития, про цаплиночные подвиги… Дом у Андрея крепкий, большой, цветущий сад, внутри уютно. Галя встречает хлопочет, угощает. Младший сын помогает.
Я и забыл, зачем приехал.
***
Ты с Вадимом общаешься?
Редко, связь потерялась. Бог даст найдёмся. А у тебя что?
Опухоль злая.
Плохо. Завтра на службу, потом исповедуйся, причастись. А дальше… Всё сам решать будешь.
Будто похоронил меня.
Сам держись. Священник не волшебник. Я путь покажу, тебе выбирать.
Всю ночь мучился с исповедью. Думал, как рассказывать, за что стыдно.
***
В храме по окончании службы мало народу.
Христос невидимо свидетель… Говори, Алексей.
Я завидовал Вадику. Всё у него ладилось, а я… даже Аллу, девочку из Москвы, увёл у него специально оговорил Вадика перед ней. А потом на свадьбе обиженный с Аллой у меня всё закрутилось. Он вскоре ушёл, а я с Аллой стал жить, но счастья не было. Ошибки были из-за меня человека не спас, в семье врал…
И жене изменял нет, не гордость, а слабость. Инну, свою вторую жену, люблю, но тоже грешил.
Я выдохся.
Господи! Отпустите мне грехи…
Бог отпускает, если человек сам сердцем сожалеет, тихо сказал отец Андрей.
Я чуть не расплакался.
Передай, что я каюсь! Хочу жить, работать, детей растить, жену любить, прошептал я.
Господи, благослови и прости… произнёс Андрей и долго молился.
Алексей, тебе надо Вадика найти. Попроси у него прощения.
Где я, где он? Я в Питер еду.
Вадим в Новосибирске, онкологом работает. Лучше туда.
Смешно! Я и оперироваться к нему должен?
Почему бы и нет?
Это же провинция! Медцентр Росхинда другое дело!
А Вадим кандидат, разработчик новых методов, в Москве бывает. Подумай.
Я улыбнулся.
Ну, первым долгом девушку найду ту, что из-за меня лишилась места.
Утром спускался к реке пятнадцать раз, после каждого раза пил воду из колодца. Люди крестились, смотрели. Пусть поможет мне Господь…
