Безусловная любовь
Марина, прогуливаясь по просторной гостиной светлой питерской квартиры, вдруг заметила тёмный носок, выглядывающий изпод массивного дивана. Она не могла сдержать смешка и весело сказала:
Ну, муж у тебя, оказывается, вовсе не такой идеальный аккуратист, как ты всегда рассказываешь!
Марина наклонилась, ловко вытащила носок, и, покрутив в руке, игриво помахала им в воздухе:
А ведь с виду настоящий образец: всегда подтянут, начищенные ботинки, ни соринки нигде Прям как с обложки «Русского Репортёра»!
В этот момент из кухни вышла хозяйка квартиры Дарья вытирала влажные руки полотенцем с петушками. Услышав фразу Марины, она удивлённо приподняла брови и с улыбкой спросила:
С чего ты взяла?
Марина в ответ только указала пальцем на носок с видом обвинителя, представившему главным улику по делу.
Дарья слегка покраснела и быстро объяснила:
Да это не Паша. Это же Филимон шалит! Обожает вытаскивать из корзины в ванной всякие тряпки. Всё равно котёнок ещё, силы не хватает ничего тяжёлого утащить.
Глаза Марины сразу загорелись о котах она могла говорить часами.
Филимон? Это ваш пушистый проказник? оживилась Марина. Где он? На фото такой комочек я уже хотела к нему в гости сама напррашиваться!
Она поразилась: как так, в гостях уже десять минут, а котёнка так ни разу и не видела.
Дарья рассмеялась, увидев неподдельный восторг подруги.
Посмотри на кресле у батареи. Это его царство. Только аккуратнее когти у него острые, а новых людей близко не подпускает. Если вдруг что йод и пластырь в ванной. А я пока заварю кофе.
Марина на цыпочках приблизилась к креслу. На пушистом пледе уютно скручивался Филимон белоснежный клубок с серыми пятнами. Он мирно спал, настороженно подёргивая ушками и хвостом.
Ах ты мой красавчик прошептала Марина и, очень осторожно, протянула руку.
Филимон приоткрыл один янтарный глаз, посмотрел строго и снова зажмурился. Но через секундочку дёрнулся, и на запястье Марины осталась тонкая царапина.
Ай! Ну что ж, теперь мы точно знакомы! улыбнулась она и всё равно погладила котёнка за ушком.
Филимон на миг замер, а потом негромко заурчал, снова уходя в свои пушистые сны.
Когда Дарья вернулась с чашками ароматного кофе и вазочкой конфет «Рот-Фронт», её подруга сидела беззаботно счастливой, гладя белое пузико довольного котёнка. Марина светилась радостью, а Филимон урчал так, что вибрировали шторы. Маленькая царапина всё ещё красовалась на руке гостьи, но, казалось, совсем не портила ей настроение.
Он просто обаяшка! засмеялась Марина, щекоча малыша под подбородком. Тот разом перевернулся и выставил пузико. Хочу себе такого же! А то моей Ваське одной скучно, весь день спит.
Могу адрес хорошего приюта подсказать, их там целая стая таких чудес, предложила Дарья, наливая кофе в толстостенные чашки. Подругу было приятно видеть настолько счастливой рядом с животным.
Наверное, пока не стоит, вдруг помрачнела Марина и перестала гладить котёнка. Филимон требовательно коротко мяукнул и залез к ней на колени, словно напоминая о своих правах. Она рассмеялась и продолжила чесать его за ушком. Я ведь выхожу замуж, и боюсь, Павел против ещё одного кота в квартире. Он и Ваську-то с трудом выносит.
Не любит животных?
Дарья присела рядом, сжала чашку в ладонях, вдыхая крепкий запах свежемолотого кофе.
Да, вздохнула Марина, шерсти много после них, игрушки разбрасывают по всему дому, то тут, то там Паша любит порядок. Чтобы всё лежало только на своих местах, ни соринки, ни пуговки.
Улыбка постепенно исчезла с лица Дарьи. Она как-то нервно потерла запястье, взгляд её резко потускнел, словно за секунду она вернулась во что-то далёкое и в то же время близкое.
Даша? обеспокоенно спросила Марина, убрала котёнка с коленей на кресло и всей душой обратилась к подруге.
Дарья вздохнула, слегка натянуто улыбнулась но взгляд выдавал тревогу, давно скрытую под привычной весёлостью:
Всё нормально… Просто был у меня похожий опыт. Прости, не хочу грузить, но дам один совет. Сначала поживи хотя бы год вместе, прочувствуй, каково это каждый день жить по чужим правилам, бояться ошибиться. Лучше на чужих ошибках учиться, правда?
Можешь рассказать? тихо спросила Марина, но, пожалуйста, если не хочешь, я не настаиваю
Расскажу, Дарья вздохнула и слегка, но уверенно кивнула. Пусть моя история поможет кому-то не повторить тех же ошибок.
***
Мне исполнилось только девятнадцать, когда я встретила Артёма. Он был старше меня на восемь лет солидный, с хорошей работой, невероятно вежливый с незнакомыми. Всегда преподносил цветы, помнил, что я обожаю чёрный чай с бергамотом, и с интересом слушал истории о моей реставрации в Академии художеств. Я впервые почувствовала: меня ценят не просто за красивое лицо или удачную причёску, а за мысли, которые есть во мне. Через три месяца он сделал предложение я согласилась без колебаний.
Меня не отговаривали. Отец жил в Калуге новой семьёй, звонил максимум по большим праздникам. Мама считала, что воспитала меня достойно а теперь имеет полное право жить собственной жизнью. И я её не винила.
Первое время Артём был попросту идеалом: заботливый, предупредительный. Потом этот «идеал» вдруг начал нервничать, если на комоде лежала не та открытка или в прихожей встретился платок. Иногда он даже не поднимал голос просто смотрел как учитель на школьника: мол, как ты могла так поступить.
Во время экзаменов я ночи напролёт корпела над эскизами и конспектами. На уборку попросту не было сил но для Артёма появление двух крошек возле цветочного горшка становилось трагедией. Однажды в час ночи я уже собиралась спать, когда он остановил меня у двери спальни:
Неужели тебе сложно помыть полы? Видишь сам порошок? Мне так жить неприятно, Дарья!
Я пыталась уговорить его оставить уборку до утра, но наотрез отказался: «Делай сейчас!»
Просто усталость была не аргумент, а проявление лени. Он часто унижал меня при случае: найдя складку на рубашке, мог громко заявить: «Ты же девушка, не стыдно так гладить мне вещи?» а после вываливал на пол весь шкаф и заставлял всё перекладывать.
Я пыталась не ссориться. Но однажды не выгладила вовремя его синюю рубашку зашла в тупик с курсовой ночью. Утром он, увидев не так выглаженный воротник, схватил меня неожиданно за руку и сжал так, что закружилась голова и выступили слёзы. Вокруг никто ничего не заметил, а я неделю прятала под водолазкой багровый след.
Он не поднимал руку на лицо, боялся внимания. Только за руки хватал, да из-за прически мог схватить. Дома был стерильный порядок, подруги и преподаватели хвалили, но я спала урывками, часто вскакивала ночью, чтобы проверить: вдруг что-то оставила не по правилам?
Я стала замкнутой, пугливой, едва улыбалась подругам. В университете старательно держалась в тени, лишь бы никто не задал лишний вопрос. В конце концов, однажды потеряла сознание в аудитории.
Очнулась я в палате Петербургской больницы, рядом шумела пожилая медсестра: мерила давление, говорила, что всё поправимо. И вдруг мне стало страшно не за экзамены, а за собственную жизнь. Зачем я это терплю? Ради чего, если любви уже не осталось только страх, вечное напряжение в теле и желание убежать?
Спасла меня та самая медсестра. Артём пришёл ко мне в больницу, только чтобы упрекнуть: халат не того цвета, волосы не в ту косу заплетены! Я расплакалась, а медсестра выгнала его из палаты с ворчанием:
Исчезни, пока я тебе шваброй по лбу не надавала! Девушка и так измученная, тебе бы только критиковать!
И тут до меня дошло ведь у меня есть жильё: хрущёвка от бабушки, денег мало, но благополучие можно выстроить. Можно устроиться работать в библиотеку, попробовать преподавать дополнительные занятия и жить по-человечески, без страха и унижений.
Я сказала себе: хватит. Подала документы на развод, не жалея ни рубля за услуги нотариуса и сбора справок. Артём предпочёл не появляться на процессе отправил адвоката, сухого и равнодушного.
Выходя после суда на Литейный проспект, я впервые выдохнула полной грудью пахло листвой и талым снегом, вдали смеялись дети. Я шла и чувствовала: больше никто не будет меня унижать. Я свободна.
***
Первые месяцы были сложные: новая жизнь, скромная квартирка недалеко от Звенигородской, окна на парк. Молчание в доме, в котором раньше ловила эхо шагов, вдруг стало уютным. По утрам я пила кофе на подоконнике, смотрела, как гуляют по аллеям бабушки с колясками. Радовалась тому, что могу не бояться: на пледе валяется газета, кружка не убрана и ничего страшного не происходит.
Устроилась в книжный на Гороховую, чтобы и не скучно, и скидки на любимые романы. Каждый день среди книг, разговоров с постоянными покупателями, шороха страниц я снова ожила.
Однажды, разбирая новые поступления и ставя их на полку, столкнулась лбом с кем-то у отдела искусств.
Ой, простите! я едва не уронила стопку новых книг.
Всё хорошо, я виноват, искренне улыбнулся парень с ямочками на щеках. Мне бы что-нибудь по русской живописи, поможете выбрать?
Так я познакомилась с Сашей. Он оказался архитектором, интеллигентным и внимательным слушателем, каждую неделю заходил за новой книгой, искренне интересовался моими советами. Сначала только по профессии, потом обсуждения книг, прогулки по набережной после работы.
Мне долго было страшно любое громкое слово, хлопок двери заставляли замирать от страха. Даже дружеский жест заставлял сжиматься от предчувствия упрёков. Но Саша ни разу не повысил голоса, не навязывался, просто был рядом слушал, поддерживал, смешил глупыми историями из колледжа, учил верить себе.
Однажды в кафе рядом с кузнечным мостом, когда я снова сжалась после звонкого удара двери, Саша взял мою руку чуть теплее, чем обычно, и тихо, почти шёпотом, спросил:
Всё в порядке? Ты настолько напряглась и стал слушать мою историю, не перебивая, не восклицая позволяя наконец выплеснуть боль.
Когда я закончила рассказывать, он просто кивнул и мягко сказал:
Никогда не позволю тебе страдать из-за быта. Если тебе когда-нибудь сложно наймём домработницу или закажем химчистку, мне важнее твой покой, чем безупречно сложенные полотенца.
И я вдруг поверила можно быть принятой, любимой не за чистоту в квартире и безупречные обеды, а за то, что ты просто есть.
***
Вот так я и научилась: лучше быть одной, чем в клетке ради чужих правил, тихо закончила рассказ Дарья. Улыбка её была усталой, но в глазах зажглось чтото живое.
Филимон устроился на её коленях, нежно мяукнул, а Дарья почесала его за ухом. Смешной кот иногда безобразничает, иногда ласковый, но посвоему идеальный.
Марина молча подала салфетку, просто чтобы поддержать. В её глазах читалось уважение пройти через это, сохранить свет
Ты очень сильная, Даша, шепнула Марина.
Спасибо, посмотрела Дарья в окно, где по вечернему питерскому небу уже бежали редкие звёзды. Просто я поняла: главное быть с тем, кто принимает тебя любую, и не спешить ради красивого статуса. Поживите вместе прежде, чем делать шаг. Настоящая любовь, она про уважение, про умение слушать, про готовность просто быть рядом. Если станет тяжело не будут ругать, а обнимут и спросят: Чем помочь?
Марина задумчиво гладила Филимона он теперь урчал так громко, будто уверял: всё будет хорошо. Уют наполнял комнату: в углу покачивались стрелки антикварных часов, потрескивали дрова за стеклянной дверцей камина, а за окном подмигивали фонари старой улицы.
Спасибо, что ты есть, негромко сказала Марина. Я многое обдумаю благодаря тебе.
Дарья выдохнула, взяла чашку теперь кофе был даже вкуснее: без тревоги и напрасной спешки. Рядом был кот, напротив верная подруга, а за окном шуршал летний ветер. И вдруг стало ясно её жизнь больше не похожа на бесконечный экзамен на чужую оценку. Теперь она выбирает себя и свою Истину свою, наконец-то, настоящую.
