ДНЕВНИК. Киев. Октябрь.
Сегодня, возвращаясь домой по вечерним, слегка подсвеченным фонарями улицам, я ловила себя на мысли: всё, что было привычно, теперь кажется чужим. В каждой детали квартиры скрипе пола, запахе остывшего борща, тени на обоях сквозит какая-то отчуждённость, будто из меня вынули часть, так и не вернув назад.
В прихожей я долго стояла, не решаясь даже снимать пальто. За стеной в гостиной негромко работал телевизор, но мне не хотелось ни смотреть, ни слушать. Только звук, только фон. В кухне меня ждал Владислав, мой муж, с тарелкой борща и уставшим, но внимательным взглядом таким, каким он смотрит только тогда, когда чувствует: мне плохо.
Ты рано, да ещё и вся на нервах. Что-то произошло? спросил он, когда я, не говоря ни слова, села напротив, уткнув локти в стол.
Я впервые за долгое время поняла хочется, чтобы кто-то просто был рядом, без лишних слов. Но всё же выдавила:
С Агатой сегодня виделась. Кажется мы теперь чужие.
Влад отложил ложку, склонил голову. Его молчание было ласковым, неназываемая поддержка ощущалась будто физически.
Расскажи.
Я рассказала. Всё началось с её мужа. Всë по-украински, до приторности житейски: Иван ей изменил. А претензии не к нему, а к девушке, с которой он закрутил. Агата обрушилась на ту бедную с такой яростью, будто Иван лишь игрушка в руках роковой красавицы. Я пыталась объяснить, что вина на нём, а не на девушке: она даже не знала, что он не разведён. Но Агата не слушала Кричала, что я её не поддерживаю, что защищаю “таких как она”, мол, я, «наверное, и сама не без греха».
Мне было так обидно За годы нашей дружбы я привыкла считать Агату самым близким человеком. Она же накинулась на меня со злобой, готовая растоптать, лишь бы её боль кому-то переложить.
Та девушка и правда не знала? осторожно уточнил Влад.
Я едва не вскинулась: Конечно нет! Иван ей наплёл, будто один, что уже развёлся. Вот разве виновата она в его вранье?
Агата, наоборот, настроила половину наших знакомых против меня. За глаза шепчет: «Слишком уж Рита защищает любовниц. У самой, наверное, рыльце в пушку». Я не ожидала такого предательства. Глупо, наверное, для взрослой женщины надеяться, что подруга всегда будет на твоей стороне
Влад ничего не сказал. Только обнял. Его рука уверенная, тёплая согревала, давала понять: “Я с тобой”. Сказал просто: «Правда на твоей стороне. Неужели не видишь этого?»
В тот момент я вновь испытала благодарность за то, что у меня теперь есть дом, где никто не навязывает свою версию событий. А обиды Обиды лишь отдаляют от жизни.
***
Пару дней старалась не выходить во двор. Каждый раз, когда слышала в адрес стихи или перешёптывания, казалось весь район знает об этом скандале. За делами по дому пыталась отвлечься, переставлять книги, убираться. А в голове бесконечные, словно на кольцевой, мысли: куда подевалось то, что годами связывало нас с Агатой? Почему людям так легко поверить лжи?
Случалось, сидя у окна и глядя на пройдущие осенние облака над Днепром, ловила себя на мысли: хочется купить билет в другой украинский город во Львов или Одессу и исчезнуть хотя бы на время. Переждать осень. Переждать пересуды.
Пока мечтался только такой побег. Но жить приходилось здесь и сейчас в Киеве, где дружба оказалась куда хрупче, чем мне казалось.
***
Неделю спустя Влад сам поднял разговор:
Может, сменить район? Да хоть даже город Развеяться, отвлечься.
Удивление сдавило горло. Неожиданно А, может, и нет мы оба устали пялиться в заколоченные окна прошлого.
Думаешь, поможет?
Да. Всё равно здесь сплетни не затихнут. А нужно время. И среда вокруг, где ты не “Рита, о которой судачат”, а просто человек.
Страшно Сколько мы с Владом обживали этот дом, сколько здесь воспоминаний. Но и легче: как будто сама судьба подталкивает начни с чистого листа.
Давай попробуем, сказала я, немного дрожащим голосом.
***
Найти подходящую квартиру в Киеве оказалось делом непростым. Смотрели и Соломенку, и Троещину, и близкие Подолу тихие дворики. Где-то слишком шумно, где-то далеко от метро, где-то соседи несимпатичные. Влад взял на себя хлопоты с просмотром, я оценивала пространства и мысленно пыталась себя представить: смогу ли я здесь дышать полной грудью?
Между делами всё равно возвращалась мыслями к Агате обида жгла, но уже не так мучительно. Перелистывая старые фотографии, встретила одну пляж в Бердянске, две юные смеялись, ни о чём не думали. Как далеко теперь те дни Захотелось позвонить. Но воспоминания о последней встрече, колючие разговоры Нет, ничего уже не исправить.
***
Новый дом был небольшим, но очень светлым с окнами в тихий внутренний двор, где зелень, яблони, бабушки на скамейках. Обживались долго, приноравливаясь к новым стенам, новым соседям, новой жизни.
Я вздохнула. Обиды расходились в памяти, как рябь по воде. Сама удивлялась, как быстро начинаю оттаивать: могу идти по улице и не бояться косых взглядов. Влад говорил: «Всё наладится», и я верила с ним всё было проще.
***
Перед самым финальным переездом поняла вдруг: мне нужно поставить точку. Позвонила Ивану. Встретились на левом берегу, в малюсеньком кафе на Позняках, подальше от общих знакомых.
Всё прошло по-деловому. Я сказала: «Суд впереди. Ты не идеален. Но у Агаты тоже свои грехи, и мне бы хотелось, чтобы суд знал об этом». Отдала фотографии, пару распечатанных писем не сдам с потрохами, но пусть будет равновесие. Он поблагодарил. Я впервые за месяцы почувствовала: больше ни перед кем не в долгу.
Вернувшись, отправила номер Агаты навсегда в корзину. Удалила из друзей, навела порядок в заметках, вычеркнула из жизни. Стало чуточку легче.
***
Время после переезда шло спокойно. Работа удалённая, приятный тихий район, новая соседка Марина из Львова, с которой обменялись рецептами борща и парой добрых слов.
Влад тоже работал поближе, радовался, что в коллективе к нему относятся без лишних пересудов.
Я записалась на курсы акварели в детстве очень любила рисовать, а теперь, оказывается, и руки помнят краски, и душа радуется новым краскам. Вечерами устраивали с Владом чайные церемонии хорошая заварка, мед, свежая выпечка и немного разговоров. Над окнами нашей квартиры золотились закаты, в воздухе витал запах яблок то ли от подоконника, то ли от соседей снизу.
***
Неожиданно пришло сообщение от Лизы. Она рассказала, что развод Агаты с Иваном прошёл не так, как она хотела. Блестящий адвокат Вани, суд, где и письма вспоминались, и фото, и вся “праведная” история рассыпалась как карточный домик. Квартира в Киеве и машины остались Ивану. Агата ушла, словно собаку на дорожку бросили, практически ни с чем.
Я почему-то не радовалась. Не злорадно, не облегчённо скорее, почувствовала лёгкую горечь: всё равно в этой истории не осталось чистых.
Влад, услышав новости, усмехнулся уголком губ не злой, просто спокойный уставший человек. Он всегда говорил: главное честность, и хуже всего когда друг предаёт.
***
Осенью, когда мелкий дождь медленно превращал двор в озеро отражений, я любила прогуливаться по аллеям. Смотрела на пенсионеров с шахматами, на ребёнка с лопаткой и ведёрком, на девушек со смехом и термосами кофе. И понимала:
Я больше не та Рита, что боялась осуждения. Я научилась стоять за себя.
***
Иногда звонила Лизе, иногда встречались во дворе с соседками я научилась снова доверять людям. Но внутри знала: право на счастье не даётся кем-то. Его надо выцарапать самой.
С Владом мы теперь часто обсуждаем планы поехать в Львов или ещё дальше, посмотреть весенний Днепр, не оглядываться по сторонам, не ждать предательства.
Я не знаю, что будет дальше. Но точно знаю: отчаянная вера в себя всё ещё жива. Завтра начнётся новый день, на кухне будет пахнуть тёплым хлебом, а Влад обнимет крепко и тихо скажет: «Здесь всегда твой дом». И я улыбнусь потому что теперь это правда.
И пусть прошлое останется за спиной. Здесь, в новой жизни, есть покой. И надежда.
