Парадный выход Маргариты Петровны
Маша! Это не борщ, а какая-то абракадабра! Сердце моё, ты же у нас умная, вон, в суде всех побеждаешь давай займись делами, а кухню оставь тем, кто посвободнее. Честное слово, иначе к вечеру я забуду, как говорят по-русски!
Марго, я вообще-то не кулинар! Машенька готова была расплакаться от обиды.
Ну почему ей так сложно давались даже элементарные блюда? А уж браться за что-то грозное, как мамин расстегай, она бы решилась только во сне да и то не в этом. У Соколовых всё было давно расписано: Вера хозяйка, Маша умница, а Светлана двигатель на пороховых котах. Вот и получалось: на праздники Вера у плиты, Маша с тряпкой и списком продуктов, Светка с планом «Окупация детей», потому как семье Соколовых только что палаток возле дома не хватало. Нянчились, баловали, но старались держать строгость правда, что-то не особо успешно.
Все семеро внуков, в которых Маргарита Петровна души не чаяла, выросли под стать своей младшей тётке Светке. Матерью она успела стать для двоих, что прямо сейчас копошились во дворе, изображая то ли дружину князя Владимира, то ли жителей далёкой Якутии. А сама Светка на крыльце разбирала сливу на компот и уже косилась на буйство вокруг, подумывая присоединиться. Только косые взгляды Веры останавливали Вера, аккуратно кроша помидоры, сплетала под нос увертюры:
Баба ты, Светка, никогда не станешь! Вот Маша серьёзная женщина, я вроде ничего, а ты всю жизнь зайчиком скакать будешь? И на мотоцикле, и на роликах? Подумаешь, дети растут! Вот им на мать смотреть! Сейчас по шесть, а через пару лет нос в подушку от стыда уткнутся?
Ну Вера… Не драматизируй, Маша поглядела в кастрюлю, гордо закрыла крышку. Мои дети гордятся тем, что их мама может сломать-чинить всё, что движется. Ты бы смогла? Я нет. Я даже суп нормально сварить не могу! И что теперь, мне гордость на помойку выбросить?
Да всё нормально, вздохнула Вера. В суде зато ты акула.
Вот! Значит, надо заниматься тем, что получается
Прекрасно сказано! заявила Маргарита Петровна, выплывая на веранду, и тут по дому прокатился удивлённый вздох.
Дети замерли в изумлении перед ними предстала бабушка во всём великолепии: новое синее платье, туфли на каблуке, причёска, как из советской комедии, брови выведены так, что коты соскользнули с перил, а собачка-забияка, которую Вера выпросила у соседки, завыла откуда-то из-под табурета.
Девчонки, ну что? Можно в столь элегантном виде являться на встречу с тем, кто вспомнил меня спустя, страшно сказать, сорок лет?
Марго, ты царица! Он в обморок упадёт! Светка чуть голос не сорвала.
Да не нужно, чтобы падал, гордо прошествовала Маргарита, остановившись в позе «Анна Каренина под снегом». Мне нужно разобраться, что ему надо после стольких лет. Пригласил расскажет.
Бабуль, может, он тебя замуж звать будет? пятнадцатилетняя Настя (Дочь Веры) засмеялась и, жуя сливу, с интересом посмотрела.
Хохот стоял во дворе такой, что коты испужались и переползли к уличной печке.
Ну, Маша, раз уж зашла речь про роман, то расскажи! Света подзуживала.
Маргарита театрально вздохнула:
Был у меня роман такой, что хоть балалайку бери. Сорвано было всё на корню судьбы…
Дети замерли. Все знали, что свою маму Соколовы потеряли рано, а «Марго» появилась неожиданно. Родная бабушка уехала в Бердянск к себе хозяйство поднимать, а тут пришла Марина Григорьевна строгая, ладная, всё знает и всё может.
История её появления во сне смешалась бы с какими-то сюрреалистическими деталями: отец Соколовых, сам похожий на уставшего медведя, ходил по дому в валенках лето, жара, а у него валенки. Свёкровь хлопает дверями и собирает старшие девочку в сумку, Фёдор, сосед, сидящий на трубе, проносится на одноколёсном велосипеде по двору, словно чёртик на лужайке, и орёт: «Вере не грустить!».
Когда заболела Светка, на вызов к ней пришла Маргарита Петровна, словно из сонного оркестра среди всех этих теней в морковных халатах и розовых тапочках с чертёнком. Только она обозвала весь хаос по именам и построила жизнь заново: и уроки, и борщи, и рабочие тетрадки.
А уж как учила, что своей боли не надо стыдиться В ночи бывало девчонки хором плачут. Маргарита садилась между ними, обнимала обеих и качала пока буря не проходила.
В снах Соколовых всё перемешивалось: очередная воронка из домашних дел увлекала героинь то на дачную грядку, где помидоры обсуждали последние новости, то к ледяному мосту через замёрзший Днепр, а у причала стояла Света на мотоцикле с Ярославским гербом.
Младшие дочери мотались по городу, покупали мятные леденцы за гривны, а потом строили из этих конфет свою империю в детском клубе, где вместо стульев пианино, из которого доносятся песни Иосифа Кобзона, а за фикусом в прихожей прятался плюшевый медведь.
Маргарита работала уже в двух медицинских центрах, собирая гривны на всё на велосипед для Светки, на новую кастрюлю для Маши, на платочек-самовяз для Веры. А потом в один из дней телефон зазвонил и голос из прошлого вопрошал: жива ли она, не забылась ли жизнь?
Маргарита, задумав отправиться на свидание, вдруг обнаружила, что новое платье стало прозрачным, как папиросная бумага стоило обернуться, как за углом дома на шоу уже начали собираться соседи. В голове зазвучали аккордеоны, а в саду закружились вороны.
Пока девочки спорили на кухне и пытались уместить в духовку сразу курицу, гуся и десять голубей, Марго решила сама: с прошлого не убежать. Нужно просто выйти навстречу судьбе но сперва дать повидаться себе и с теми, с кем была когда-то в весёлом сумрачном Кременчуге, в доме на углу, где окна по ночам дышат горячей выпечкой.
Марго, а если он не узнает тебя? шептала Машенька, с опаской заглядывая в томаты.
Не узнает значит, и не нужен! смеялась Маргарита, Идёшь к своей молодости, а встречаешь себя уже взрослой, но всё равно мечтающей.
Настя незаметно принесла коту муку, чтобы тот мог расписаться у двери в отличии, а близнецы Светки вывели на асфальте пятихвостую лису.
Когда гость прибыл в модной немецкой кепке, с розой из зефирок, Вера едва не расплескала борщ: ведь это был Тот Самый когда-то кудрявый, сейчас лысый, но ради свидания явившийся в семью Соколовых, словно вышедший из сновидения случайного свидетеля.
Маргарита? Вы прекрасны… только и прошептал он, а Маргарита засмущалась, запнулась о три тапка, которые кто-то рассел по дорожке ради удачи, и едва не улетела в мир иных сюжетов сна.
После этого вся веранда, весь этот вечер вспоминали жизнь: как Вера мечтала стать библиотекарем в казённой школе, Маша адвокатом, а Света внезапно киборгом на колесе и мама придумала защиту мощнее любого доспеха веру в фантазии.
Слёзы, смех, рассказы о детской ревности, о первом письме с признаниями и втором с отказом ради чьего-то будущего без боли. Маргарита говорила: настоящая любовь это когда счастье другого важнее собственного. Делись не только борщом, делись своими мгновениями, чтобы в доме было тепло, даже если за окнами июньский снег и кто-то распахивает дверцу холодильника в поисках лета.
И когда усталость накрыла всех, в сонном мареве новое утро уже крутилось где-то в саду, маргаритки наклонялись к свету, а Маргарита Петровна, смыв чёрные стрелки, которые нарисовали ей внуки, легла в любимое кресло, и подумала всё было не зря, если сегодня рядом смеются такие разные, но такие родные люди.
Время перевернуло страницу. А семья, словно залитый солнцем проспект в полусонном Киеве, знала: своих не бросают. И хороших людей много не бывает.
Ну что, бабушка, не бойся, мы с тобой! шептала Вера, обнимая за плечи.
А в огороде снова шевелился фикус, и дальний крик чайки из Азовского моря напоминал о детстве, где всё будет правильно. Если вместе, то страшные сны только фантазия, а настоящий выход всегда праздник.
