Дорогой дневник,
Сегодня чувства мои ходят кругами, не находя покоя. Мама опять звонила с утра голос на взводе, каждый раз одно и то же: «Павел, ты должен помочь! Лера совсем с ума сошла, заявила, что не будет делать аборт, хочет рожать! Всего девятнадцать! Что ждет ее впереди дворником пойдет, бросит институт!» И снова этот холодок между нами, хотя я не привык так с матерью говорить, но терпение трещит по швам. Годами она меня превозносила я был правильным сыном, всё у меня по расписанию: учеба, работа, теперь самостоятельная жизнь. А Леру… баловала, на руках носила. Была уверена, что воспитывает звездочку такую красивую, нежную, почти неземную.
Разве виновата сама Лера? Не замечала мама её характер упрямая, добрая, вечно ищет в людях лучшее. Она никогда не умела видеть подводный камень, всё в людях она находила хорошим. Особое дитя, отличавшаяся от нас всех: голубые глаза, тонкая шея, легкая походка. Любовались ею все на семейных сборищах: «Такую красоту редко судьба даёт!» вздыхали тётки, поправляя бант на своих дочках.
Когда Лера пошла в гимнастику, мать окунулась в её спортивную судьбу. Моё взросление для неё было не так важно после появления Леры. А ведь сколько раз потом я обижался, что про меня лишь вскользь олимпиаду выиграл, да, но похвастаться нужен был повод. Ирина Михайловна знаменитый преподаватель английского в нашем Воронеже, валюта тогда была гривны, теперь везде карточки: «Результат важнее денег. Кто на ребёнке не экономит, ко мне идет».
Все свои дела она всегда умела держать в руках: и работа, и быт, и ежедневник расписан по минутам. Этому она и нас с Лерой научила. Только вот день сегодня совсем не по расписанию мамина новость сбила меня с толку.
Сколько времени прошло, с тех пор как Светлана поставила меня перед фактом: «Я беременна, но рожать не буду. Мне рано, и заниматься этим твоя забота». Как будто жизни моей и не было. Ведь столько в неё вложено: уютная своя квартирка на окраине Воронежа, пусть маленькая, но своя машина, бизнес начинает приносить прибыль. К Свете невесть как привык встречались три года, жили душа в душу, но когда разругались, будто и не было ничего настоящего. Карта ушла с ней, вместе с несколькими тысячами гривен. Она хлопнула дверью, и всё закончилось.
Я ушёл к родителям. Мать причитает, отец сурово молчит: «Помощь понадобится зови». Не рассказал, что было на самом деле, просто сказал: «Расстались». Пусть лучше думают, что я ушёл сам, так проще.
В тот вечер всё было чёрным. Я сидел на диване, а Лерка маленькая, хрупкая зашла, тихо села на коврик у ног, вытерла слезы и спросила: «Чем помочь?» Я шепчу: «Просто сиди рядом. Чтобы я глупостей не наделал». Она просто осталась, не спала до самого утра. В тот вечер я понял сестра моя умеет слушать, больше, чем я думал. Никогда не говорил ей спасибо, а тогда захотелось впервые за долгое время.
Лера выиграла те соревнования и в спорте казалось, будет большой успех. Мы оба почувствовали, что горизонт близко. Но всё оборвалось одной глупой ночью: возвращалась после тренировки, напугалась собак, поспешила к подъезду, упала на льду, и… переломы, больница, реабилитация. Спортивной карьере конец. Мать в слезах: то ли по поводу несбывшихся мечт, то ли заботится искренне, понять не могу. Я тогда взял её на себя: розовые костыли, шутки, домашние посиделки.
Перемена наступила, когда она отдала костыли и прижилась в волонтёрском поисковом отряде «Феникс». Там и встретился Максим тихий, незаметный, но работящий и добрый парень. После истории с его потерявшимся отчимом Макс стал родным для команды. Это он поддерживал Леру, когда ей было плохо, видел за внешней ранимостью силу.
Знакомство с семьёй было очень волнительным. Мама против категорически: «Нету в парне будущего! Не по вашему уровню!» Я поддержал сестру не внешность важна, а внутренний стержень.
Но счастье оказалось мимолётным. Несчастный случай, дорога, невидимая фигура в тёмной куртке Максим погиб внезапно, возвращаясь вечером домой. Улица плохо освещена, этот участок на проспекте я сам знаю проклинаю его мысленно до сих пор. Лера после похорон будто исчезла: ничего не говорит, ничего не просит.
Сегодня я зашёл к Леночке у неё теперь маленький штаб отряда. «Где Лера?» спросил я. «В комнате, ждет», ответила она, спрятала глаза. Я вошёл и не включал свет знал, что лезть с расспросами бесполезно. Лера тихо шепчет: «Паша…» и я рядом. Прижал её крепко пусть мир подождёт.
Мы справимся, милая, я с тобой. Новый день будет, будет малыш. Вика появится наша надежда и наш свет.
Рождение Виктории стало точкой отчёта. Маме с отцом пришлось смириться: Лера живёт у меня, я всё беру на себя; без согласия родителей теперь никто Леру не тронет. Беременность, токсикоз, всё через меня. Отец только втайне приезжал, обнимал, узнавал новости. Мы вместе готовились к появлению крохотной Вики с папой нашли лучшую акушерку, окружали Леру заботой.
Сейчас, три года спустя, квартира у Леры уютная «однушка». Я поближе, на том же этаже. Вика крутится как юла, игрушки таскает, кот Матвей терпеливо лежит рядом. Я ей новогодние игрушки подарил, из тех, что напоминают мне детство. Как загорелись у неё глазки! Лера перекрикивает меня с кухни: «Опять балуешь!» А я чувствую по-другому не могу, ведь для этого и нужны дяди!
В наш дом снова приходит тепло. Родители стали больше приезжать в гости Вика для всех отдушина, радость. Мама уже ищет балетную школу внучке вот уж кому нравится, когда энергия бьёт ключом. Лера смеётся: «Теперь вы с бабушкой за одну команду племянников от меня требуете!»
Вика вокруг ёлки танцует, а я думаю: впереди путь длинный, но теперь мы не одни. Сестра рядом, дочка смеётся, мама с папой пусть и иногда спорят, но тоже часть нашей семейной ладьи.
Иногда вспоминаю деда: «Главное чтобы было, за что прощать, тогда и скучать легче». И правда я скучаю по тем, кого уже нет, но больше благодарен за то, что мы остаёмся друг у друга.
Наверное, ради этого и стоит жить.
