Слава Богу! Дождалась! тяжело вздыхала бабушка, но на лице ее сияла счастливая улыбка. Сухими, усталыми руками ласково провела по щеке внука, а затем медленно опустила их на покрывало.
Ты бы, бабушка, прилегла, отдохнула, тихо уговаривал Юрка. Завтра еще день впереди, наговоримся вдоволь.
Нет, Юра, с легкой грустью улыбнулась старушка. Одного у Господа просила чтобы тебя дождаться. Больше мне ничего не надо. Увидела, обняла и ладно. Теперь малость отдохну, потом еще поговорим. Она устало прикрыла глаза. Федоровна, покорми мальца, все-таки с дороги.
Бабушке было совсем плохо, она понимала времени у нее в обрез. Юра был ей единственным и самым близким человеком. Как и она ему. Родители Юры давно погибли: сначала затянуло их бедой, все, что было нажито унес зеленый змий, а самих в конце концов поглотила нужда да безысходность. Бабушка вырвала внука: воспитала, школу окончить заставила, потом убедила пойти учиться на права и легкового, и грузового транспорта, отправила служить. А сейчас вот встретила его снова. Не так мечталось увидеться, но деться было некуда.
Пока Федоровна, старая соседка и подруга, хлопотала на кухне, угощая Юрку, бабушка лежала с закрытыми глазами, пытаясь подобрать самые важные слова такие, чтобы проникли ему в душу. Но память уже плавала. Она гладила по шерстке свою кошку, серую Мусю, которая почти не отходила от нее последние дни, будто все понимала. Наконец, позвала:
Юра, подойди-ка. Когда внук сел рядом, бабушка тихо заговорила: Мечтала я, знаешь ли, внуков понянчить, да видно не судьба. Один ты у меня. Жизнь одному не сахар. Если повстречается тебе девушка хорошая гляди не упусти. Выбирай с умом, жизнь тяжелая, иной не бывает, никогда и нигде. Безделья да праздности остерегайся и, главное, берегись вина лихого! Если уж кто попадет под его власть, так все родные страдают. Пути в жизни разные, Юра, выбери верный. Она осеклась, словно собиралась с мыслями или вспоминала родителей Юры. Но взяла себя в руки и продолжила: Квартиру на тебя оформила будет куда жену привести. На похороны отложено, Федоровна покажет где. Остальное на карту тебе перевела, хватит на первое время. Мусю мою бережи, не бросай. Умная она сердцем все чувствует. Ты ведь сам котенком ее принес… Вот и все, пожалуй. Иди, отдохни; и я лягу, устала.
Утром бабушка больше не проснулась…
Юра устроился работать в бригаду монтажников сетей по знакомству друзей. Шестерых набралось: проводили оптоволокно, новых пользователей подключали. Уставал к концу дня изрядно, но зарплата была неплохая, да и чувство, что дело нужное делает, радовало.
Дома его ждала Муся та самая серая кошка, которую Юра подобрал котёнком в Воронеже лет восемь назад. После смерти хозяйки Муся приуныла: ела плохо, целыми днями подолгу сидела на бабушкином старом кресле, не отрывая взгляда от проема в двери, словно ждала возвращения хозяйки. Но она уже не появлялась.
Юра пытался развеселить Мусю: сажал на колени, рассказывал ей о рабочем дне, угощал лакомством, необычным для кошачьего меню. Только через месяц кошка оттаяла.
В тот день Юра получил первую зарплату. Как положено, друзья настояли «отметить», иначе был бы, с их слов, жмотом. Юра повел народ в кафе: посидели, выпили, пообщались. Домой вернулся засветло, но навеселе. На пороге его встретила Муся, и почему-то Юре стало стыдно смотреть в ее большие, зелёные, по-человечески понимающие глаза. Он уходил от взгляда, а кошка пытливо искала его. Наконец, поняв, что с хозяином что-то не так, Муся мяукнула жалко и спряталась под диван.
Мусенька, оправдывался Юра, ну не мог я по-другому. Друзья ж меня на работу устроили… Да и люди вроде хорошие. Почему-то ему казалось, что извиняется он не перед кошкой, а перед бабушкой.
На следующий день Муся снова встретила его у двери, и, убедившись, что с Юрой все в порядке, радостно терлась о его ноги, обхватила хвостом, замурлыкала. Поела хорошо, вечером не отходила ни на шаг, а спать устроилась рядом, у самого плеча.
Всё ты понимаешь, шептал Юра, гладя кошку. Не беспокойся, я уже взрослый… Отвечаю за свои поступки, только если с водкой не спутаться. А я боюсь этого, по наследству, понимаешь… Придётся работу менять, наверное: там пьянка обычное дело. То для сугрева, то в пятницу, то на праздник или без повода, даже до дня стакана додумались… Я отказываюсь как могу, но уже смотреть косо начали. Надо искать другое, но что? Мечтал же всю жизнь быть дальнобойщиком, но моих прав маловато, кто мне фуру доверит?..
В пятницу та же компания сидела в кафе. К концу недели разошлись все, веселились, выпивали. Юра тоже был с ними, но всю дорогу пил минералку да грустно смотрел на разбуянившихся коллег.
Обслуживала их молоденькая и скромная девушка. Парни несколько раз звали её к столу, а бригадир и вовсе потянул за руку, пытаясь посадить рядом. Девчушка испугалась, сопротивлялась, но не смогла вырваться: бригадир был пьян и силён.
Отпусти её, спокойно, но твёрдо сказал Юра, поднявшись. За столом воцарилась тишина: не каждый взялся бы спорить с бригадиром. Он ослабил захват девушка выскользнула из рук, но осталась рядом, тревожно наблюдая за Юрой.
Вмешался хозяин кафе рослый Михаил Степанович, в белом колпаке и закатанных рукавах. Его появление быстро разрядило обстановку, и вся компания поспешила на выход, бросая Юре недовольные взгляды.
Погоди, парень, остановил его Михаил. Пусть на свежем воздухе остынут, может, ума наберутся. Он с улыбкой взглянул на Юру: Скажи, зачем тебе с ними возиться? Я ведь вижу не пьёшь вовсе.
Работаем вместе, буркнул Юра. Бригада одна.
Брось это дело, ворчливо ответил Михаил, представившись. Это разве друзья? Юлька, дочка, сделай нам чайку, как ты умеешь.
Дочка? переспросил Юра, следя взглядом за девушкой.
А как же, после учёбы помогает, кивнул Михаил.
Они сидели за столиком, ели пироги, пили тёплый чай из тонкого липчанского фарфора.
Работа у тебя не песня, парень. Завтра точно плохо будет, после такого случая не дадут тебе там спокойно быть или бай бог пить приучат, рассуждал Михаил. Профессия у тебя есть?
Да, права давно сделал, да в армии год за рулём отпахал, мечтал в дальнобой, но без опыта кто возьмёт?
Сразу не возьмут, приголублил Михаил. Но есть у меня знакомые: ребята настоящие, помогут. Пока что поездишь на «ГАЗели» для меня рейсы и по межгороду есть, а будешь стараться на крупногруз пойдёшь, как раз и категорию получишь.
Согласен, усмехнулся Юра. Михаил ему сразу приглянулся добротой и размеренностью. К тому же отец Юли. Михаил, усмехнувшись в усы, поглядел на них и попросил дочь:
Юль, заканчивай, спасибо, что помогла. Ступай домой Юра тебя проводит, и невольно заметил, как зарделись лица у молодых.
***
Прошло пять лет. Юрий вёл многотонник по заснеженной трассе. До Белгорода, где его ждали супруга Юлия, дочка Мария и престарелая Муся, оставалось километров тридцать. На обочине мужская фигура, легко одет, в легкой куртке, не по погоде.
«Совсем замёрзнет», подумал Юра, остановил грузовик.
Бригадир?.. опознал он встречного, когда тот забрался в салон.
А, это ты… не сразу узнал тот, осталось от прежней силы лишь мутно-пьяные глаза. Был я когда-то бригадиром… Нет уж, разбежались все, других теперь набрали. Двоих нет совсем: один зимой замёрз, другой летом утонул, оба по пьянке; третий, дурак, стеклоочистителем отравился. Нас осталось вполовину кто по подработкам, кто так… Здесь же дёрнул из-за пазухи бутылку, глотнул. Ну, да ничего, прорвёмся…
Юра высадил бывшего бригадира в центре, с сожалением глядя ему вслед, и с усмешкой вспомнил его давешние разглагольствования…
Дойдя до своего подъезда, Юра посмотрел на окна. На кухне свет: Юля ещё не ложилась, ждёт его, возможно, Федоровна в гостях поболтать, понянчить Машку. Хотя наверняка Маша уже спит в кроватке, над которой висит фотография бабушки. Девочка любит делиться с ней своими переживаниями детсадовскими новостями и заботами. Что с того, что бабушка не откликается? Главное глаза её на снимке добрые, как прежде, и улыбка теплая. А вот и Муся: сидит на подоконнике, даль смотрит, заметила хозяина вскочила, хвост трубой, и исчезла встречает у двери.
Я не один, бабушка, чуть слышно сказал Юра, улыбаясь окнам. Все мы дома, все вместе, а ты с нами. Это и есть мой путь.
