Ловец снов
Ой, опять?! Тома, Тома! Просыпайся! А то она малышей разбудит! Держи её! Варя сползла с кровати и тронула за плечо сестру. Ну когда она уже угомонится…
Катя металась во сне, издавая протяжный, жалобный стон, от которого по комнате прокатывалась волна холода, и то, как она стонала, заставляло невольно оглядываться через плечо.
Точно как в страшном кино! Тома сбросила своё одеяло, всё ещё с полуприкрытыми глазами доковыляла до Кати, укутала её вторым покрывалом, прилегла рядом и начала тихонько напевать:
Баю-баюшки-баю, не ложись на краю… Ой, Варя! Какие тут баюшки, она вся горит! Маму зови!
Варя помялась, вздохнула и всё же пошла в спальню родителей. Что делать Катя тоже ребёнок, такой же их, и если мама узнает, что держали в секрете, всыплет обеим.
В родительской комнате тишина. Варя прикоснулась рукой к кроватке Стёпки, стоявшей вплотную к родительской постели, и погладила по плечу Марину Ивановну.
Мам…
Тёмные глаза, такие же как у самой Вари, моментально открылись: будто мама вовсе и не спала. Утёплая рука ласково легла поверх детской ладони.
Что случилось, доченька?
У Кати, кажется, температура. Мам, она горячая, как самовар!
Стёпа заворочался и тут же захныкал во сне, а Марина Ивановна, как недавно Тома, запела негромко:
Баю-баюшки-баю…
Её пальцы легонько потянули Лёнину ладонь на бок брата покачай, покачай, раз мама занята, а сама бегом к девочкам. И будто бы и не ломила ещё вчера спину после неудачного падения со скамеечки на генеральной уборке тихо, на цыпочках, Марина Ивановна дошла до спальни дочерей, вслушиваясь в сонную тишину родного дома.
Дом был её гордостью. Сколько раз Марина слышала, что строительство затеять слишком трудно, дорого. Что, что излишества эти? Уютней в квартире.
Родня плечами пожимала, иной раз и жёстко в глаза говорила:
Ну зачем вам такие палаты?! Бездетные же.
И съёживалось у Марины сердце, влекло к земле голову: как будто не полная ты теперь, не вправе смотреть прямо. Не можешь родить не твоя гордость дом полная семья.
Муж, Пётр, не дал сдаться. Сколько раз прибежит к жене, обнимет, уткнётся щекой в её волосы:
Плюнь! Они знают ли, что? Не обращай внимания, Маришка!
А ведь и правда, Петя… Ну как тут смотреть в глаза? Если не получится… не будет детей…
Это мы ещё увидим! Пётр сжимал кулаки, злой на всех, кто посмел её обидеть. Он и сам был деревенский, чуть старше Марины, простоватый, но добрый и, если надо, несгибаемый.
Им казалось, что раз дом возле города, всё возможно: деньги, врачи, но клиника за клиникой отказы. Только руками разводили: не волшебники мы.
Марина боялась признаться мужу, что внутри уже сдалась. Только когда они решились начать дом строить, сказала:
Петя, не со мной тебе… Тебе нужна семья, а у меня врожденное не смогу ребёнка родить. Подам на развод.
Даже не мечтай! отрезал Пётр, громыхнув по столу чашкой. Ладно, что моя тёща считала что я… неказистый. А тебя я ни за что не отпущу, бессовестная ты моя. Люблю и хватит! Детей не будет судьба. Мне ты сама дорога.
Но Марина и так не успокоилась. Мужья на словах щедрые, а как жизнь повернётся…
Но Пётр стоял на своём. Он ждал свою радость долго.
Брак у Марины был второй.
Первый раз вышла замуж в девятнадцать не чтобы женой стать, а лишь бы уйти из-под материнского гнёта.
С матерью, Агриппиной Степановной, отношения были запутанные. То уж чересчур любила расхваливала Марину на каждом углу, то вдруг будто кто другой вместо неё говорит ругает, песочит:
Ну как я такое недоразумение умудрилась родить?! Марина, иногда умница! А то смотришь и ахнешь, что у тебя в голове, доча?!
Спросить: любит ли Марина мать, девочка бы не сомневалась «конечно!» Как же не любить мать? Но с годами поняла: не всё решает образование или успех, душа важна. А у матери её вроде и была, но словно для других, не для дочери.
Однажды спросила: Мама, почему ты не любишь меня? Вечер перед свадьбой. Мама платье отбраковала тряпка, мол. Марина, месяц платье по ателье искала…
Мама, что с тобой не так? Я твоя единственная. Папа с тобой не ругался, мы жили нормально. Почему же ты…
Ерунду не говори! От матери не жди, чтобы за всё одобряла. Иногда пожурить надо. Вот увидишь будут у тебя дети, поймёшь, как это сложно.
Марина потом тёток поспрашивала всё оказалось банально: ждали мальчика.
Чушь какая. Вот будут у меня дети никогда таких глупостей! Марина ходила по старому московскому парку и клялась себе.
Свадьба была шумная, бессмысленная, Марина в корсете, а мать обнимает да восхищается: ну и красавица! Счастлива?
Однозначного ответа не было. Вскоре муж ушёл после выкидыша вещи собрал и даже выписки из больницы не дождался.
Квартира осталась Марине родительская. Мать, забирая её туда, весело лепетала за рулём:
Сдадим! Ты с нами! Наигралась, пора за ум! Дальше мужа подберём…
Марина с отцом поговорила:
Пап, хоть ты пойми мне нужно одной. Мне плохо.
Пётр Ильич понял. Деньги давал, жене вмешиваться запретил.
Так захотел.
Марина оканчивает университет, делает карьеру, личная жизнь не складывается искорки нет. А потом врачи детей не будет.
Она живёт будто не живая, даже тётя Ольга переживает: Лида, что с дочкой-то твой? Словно памятник.
И начинаются вечера и посиделки с новыми женихами на горизонте.
Тут-то Марина и знакомится с Петей. Не гость, а водитель такси: тётю на дачу привёз. Марина, в белой шубке, дергает дверь:
В город!
Сил больше нет слушать родню поставили бы на табуретку стихи читать «дорогой маме», она бы сбежала с этим малышом на другой конец Москвы.
Пётр не расспрашивает, везёт, а на расплате денег нет, сумка там.
Ладно! Улыбнись и по рукам, смеётся.
Марина уж собирается бежать наверх, а машина уехала. Судьба… И всё же зов судьбы на следующий день Пётр уже на дворе: на работу подбросить.
В семейном кругу снова скандал у Марины с матерью. Хлопает дверями: «Прокляну! За таксиста?!» Но в первый раз у Марины нет колебаний.
О своих проблемах Петру Марина признаётся заранее:
Петя, ты пойми, у нас детей может и не быть…
Значит, для нас другая судьба. Я тебя люблю, Маришка и больше ничего не надо.
Роспись была в Москве, гуляли на свадьбу в Подмосковье у родителей Петра. Мамины не приехали. Отец сухо поздравил, исчез.
А с Петриными родителями Марина нашла общий язык. Таня Васильевна ворчит: тощая, мол, не умеет, научишься у меня пироги печь да огурцы солить, Лёшка без борща не Лёшка. А сама нежная:
Сама я тоже приёмная, так что не смей по поводу детей головы морочить. Бог пошлёт будет, нет и так хорошо!
Слова свекрови Марина запомнила, а мамины стала реже слушать.
Дом у них строился быстро как у всех русских, кто в строительстве собаку съел. Пётр, наконец, открыл грузовую компанию, остальное своими руками.
Тем временем Марина уже добилась авторитета как адвокат. Карьера на ходу, но пусто не хватает детей.
Школу приёмных родителей прошли и начали искать «своего» ребёнка.
Но судьба посмеялась: звонок, а потом звонит мать Петра, торопливо тараторит:
Варя, да у нас тут беда! Семья соседей погибла в пожаре, мать бросила в опеку забрали детей. Старшие девочки, Катя и Варя, и младший Стёпка. Я их за своих цыплят держала! Может, возьмёте? Я помогу, жаль будет в детдом уйдут.
Пётр и Марина едут на всех парах. Их мама Таня встречает у ворот: суетится, пироги печёт, утешает, детей знакомит.
Семилетняя Тома и шестилетняя Варя не сразу, но доверились Марине:
Не бойся, мы видим ты хорошая.
Двухлетний Стёпа через пару недель уже радостно потянулся: «Мама!» И ходит хвостиком.
А родная мать не умолкает, осуждает: На что ты пошла? Трое чужих?!
Мама, я юрист, я всё понимаю. Ты всю жизнь меня управляла теперь я сама.
В тот миг Марина впервые почувствовала, что взрослая.
Пошёл год, другой. Дети растут, Марина работает удалённо, полностью в семье.
И только когда уже списала все сбои на усталость, муж отправил к врачу: Поезжай!
Тут выясняется беременна… Даже не поверила врачи подтверждают.
Зимой родился Стёпа, и радости было столько, что дни слились в один. Тома и Варя приняли брата нежно, а вот Саша (Стёпа) поначалу ревновал: всё к маме.
Ну, Сашенька, что ты… Я с тобой!
Только- только успокоился судьба опять вмешалась: появился ещё один ребёнок Катя.
Дочь дальней родственницы, единственная, осталась сиротой после страшной беды. Привезли ночью звонок и вот Марина с Петром едут за девочкой.
Катя была напугана, шарахалась от людей, просыпалась в крике. Марина не раз просыпалась ночью от плача, прижимала девочку, успокаивала:
Ты дома, Катя. Я с тобой. Мы все рядом, никто не обидит.
Страх уходил медленно. Старшие пытались помочь: и подарки, и забота всё мимо. Но помог Саша. Привезли ему из деревни книгу о русских сказках, а там Ловец снов.
Девочки, надо для Кати сделать ловец снов! Он ловит плохие сны будет спать спокойно!
И всей семьёй плели нитки, бисер, перья от бабушкиных гусей, и Саша заговаривал бисерки по цвету: для Кати, для Томы, для Вари…
Не показывали Кате до конца, боялись неудачи.
В ту ночь Катя, проснувшись взмокшая в крике, впервые протянула руки Марине:
Не отдавай меня ему…
Кому, милая?
Папе…
Марина поняла Катя стала свидетельницей трагедии.
Вызвали скорую с жаром так. Врачи приехали, убедились не страшно, велели вызывать участкового.
Утро застало Марину в детской. Над кроватью Катиного висел ловец снов: тёплый, яркий, сплетённый детскими руками.
А он для чего? прошептала Марина.
Ловец снов, мама! Мы сделали для Кати, чтобы всё плохое от неё отогнал. Только, мне кажется, у неё и так есть настоящие ловцы: ты, папа, мы…
Обед. Дом уже полный: бабушка Таня, бабушка Лида на кухне спорят, дед приедет на выходные, во дворе носится Стёпа за настоящим жёлтым цыплёнком. Варя мечтает о собаке, а Саша сидит с Катиным ловцом снов.
Татьяна Васильевна заглянет, возьмёт младшего на руки и скажет:
Как Катя?
Уже не горячая…
Вот и ладно. Дитя жизнь обжигала ничего, справимся. Главное любовь, всё остальное приложится.
Марина украдкой целует Катю в кудряшку, шепчет: Кыш, печаль, пусть твой сон будет в радости.
С кухни долетает детский смех, переговариваются бабушки. Марина сияет в улыбке всё на месте, все свои, у каждого здесь дом.
Может быть, и не всех ещё жизнь собрала но время покажет.
