Ключи
Я люблю его! А ты мне опять про свои глупости! Я ничего не хочу слушать! Ты просто мне завидуешь, вот и лезешь куда не просят! Оставь меня в покое! Своей жизнью займись!
Как сейчас помню, я тогда не просто кричала я вопила таким голосом, что даже сосед Иван Григорьевич, тот самый, что всегда копался у своего москвича у гаража, обернулся и покачал головой. Он обычно ни во что не вмешивался, так что раз уж и его удивило значит, я и правда разошлась не на шутку.
Поводов у меня было… Вернее, мне казалось, что были.
Влюблённость для меня всегда была не просто чувством, а особой внутренней настройкой. В периоды между романами я будто бы и не жила существовала. Становилась рассеянной, забывчивой, не могла сконцентрироваться на работе, а коллеги переглядывались и шептались, что мне бы, мол, попить пустырника. А я злилась да что они понимают?! У них всё ровно: и мужья дома, и дети не доставляют забот… А у меня что? Ни семьи настоящей, ни мужа, ни квартиры; даже сын мой, Антон, один по дому шатается успехами точно не радует.
У сестры, Ирины, дети прям золотые: старший Серёжа в футболе чемпион, учится на «отлично»; младшая Катя поёт и танцует, уже всякие награды собирает, то в Петербург едет, то в Казань. Ирина гордится ими почему бы ей не гордиться? Я же в их возрасте так себя не помню.
Мне и сейчас иногда обидно бывает. В детстве родители отдали меня в разные кружки то лепка, то танцы, то рисование, но я нигде не задерживалась. Сердце уводило дальше: тут наскучило туда отправилась. Так и прожила бы всю жизнь в поисках того самого счастья, если бы не Ира, что деже сейчас меня пытается в чувство привести, хотя у неё своих забот хватает.
Мы с Ириной были совершенно разные. Она всегда собиралась на занятия, готовилась, училась до поздней ночи. Я же у зеркала крутилась прическу себе выбирала, платье примеряла. Помню наш студенческий дом: когда я убегала к очередному поклоннику, она сидела с книгой.
Мамы с нами давно нет… дорога моя Мамочка ушла из жизни рано. Осталась только Ирина, но понимания у нас с ней всё меньше. Не то чтобы я была злая нет, я скорее мягкая, добрая, жалею всех котов и собак… Всех своих Рыжика и Мурку я домой приволокла, выхаживала и ухаживала за ними сама. Но иногда Ире казалось, что животных я люблю сильнее, чем людей. Может, и так.
Мариш, мама просила к бабушке съездить, помочь с уборкой.
Иди сама, у меня свои дела!
Какие дела?
Ну какие важные! Мурка опять царапается, надо к ветеринару.
Так и ругались чуть ли не каждую неделю. Я на очередное свидание, Ирина к бабушке.
Когда мы с Ириной окончили школу, она поступила в институт, жила у бабушки на Ленинском проспекте, а я болталась где попало: на курсах кондитеров в техникуме в конце концов осталась. Какой-никакой, а талант к пирожным у меня был.
Потом бабушка умерла, оставила Ирине квартиру. Я не возражала, мне тогда как раз казалось жизнь налаживается: закрутила роман с художником Валентином. Я до сих пор помню, как гордилась его мастерской где-то на Петроградке. Готовила для него борщи и котлеты, ногой тихонько приводила порядок, а сама мечтала что вот оно, счастье. Он писал мой портрет я считала это настоящим волшебством: быть музой! Но когда пришла к нему с новостью о сыне, он только фыркнул: «Какой ещё ребёнок?!»
Тогда у меня будто всё внутри оборвалось. Он даже портрет разрешил забрать. Я разорвала его разорвала и сказала себе: «Всё у меня ещё будет!» На судьбу своего бывшего я внимания больше не обращала своей жизни хватало.
Антон, мой сын, рос тихим, спокойным мальчиком к живописи равнодушным, зато в шахматы играл как маленький гроссмейстер. Я ворчала, что скучно ему, а он улыбался: ему не было скучно, а мне не хватало признания, любви, внимания. Вся надежда была, что хоть через нового мужчину, Андрея, обретаю семью. А он сложный человек, слегка сноб, воспринимал меня как приложение к старой квартире моих родителей, на которую сразу начал коситься. Я-то верила, что у нас всё получится…
О конфликте из-за квартиры я узнала случайно: пришла к Ире, а дома у неё Антон с разбитой губой. Андрей поднял руку на моего мальчика за то, что Антон встал за меня, когда тот начал выговаривать деньги за продажу квартиры. Ира моего сына приняла всегда легко, без напряга, её дети ему, как братья и сёстры. Но я не смогла принять это предательство…
Я рыдала, ругалась с Андреем, но в голове всё время стучало: «Почему мне не везёт?» Я вроде стараюсь, люблю но всё наперекосяк. Я даже Иру винить начинала мол, она всегда любимицей была, ей квартиры достаются, ей внимание. Ира же только вздыхала: «Мариш, главное дети. Главное, что ты нужна им».
В какой-то момент наше общение с Ирой свелось к несогласиям, обидам, поискам истины в себе. Я упрекала её, она меня, но каждый раз ниточка между нами не обрывалась. Она звонила по утрам: «Антон ночевал, всё в порядке». Я слушала и думала, что не одна. Потом мы всё-таки помирились. Собрались у неё на кухне: я, она, дети Ира положила мне руку на плечо: «Мариш, никто у тебя ничего не отбирал. Просто ты всегда ищешь чужие ключи от счастья. А свои держишь далеко».
Наверное, она права. Слишком я хотела, чтобы кто-то другой сделал меня счастливой, а своей жизни в руки взять боялась. Может, пора самой нащупать эти ключи? Антон со временем совсем стал чужим выбрал остаться у Ирины, но я продолжала ждать: знала, что он всегда может вернуться. Мне пришлось учиться быть одной. Потом я встретила того, с кем смогла по-настоящему почувствовать себя нужной. Он не торопился, был старше, давал мне право быть собой. Он стал для Антона другом не сразу, но потихоньку выстроились доверие и уважение, которых мне всегда не хватало.
Недавно, провожая Антона на вокзале перед армией, я поймала себя на мысли: он повзрослел. Крепко обнял новых родных, отцу пожал руку: «Береги маму!» А тот посмотрел на меня и сказал: «И ты нас береги, сынок. Мы ждём тебя». И слёзы у меня на глазах застыли: вот же самое настоящее счастье. Так просто, такое родное.
Порой думаю какие же всё-таки непростые эти ключи. Но я наконец поняла: никто не принесёт их на блюдечке. За счастье нужно драться. Но если рядом есть кто-то, кто тебя понимает даже если не сразу, то всё будет хорошо.
Автор: Людмила Лаврова.
