Барсика выгнали… Снова… Уже третий раз за его недолгую жизнь… Нет уж ему счастья на белом свете… И тот вечер навсегда перевернул его судьбу.
Барсика опять выставили за дверь. Снова. В третий раз за его короткую кошачью жизнь. Не везло ему на хозяев.
Ещё и года не исполнилось, а уже успел побывать в трёх семьях, от каждой из которых его передавали, как ненужную вещь. Сначала как будто подбирали с любовью, потом надоедал… А в последней семье всё вышло просто: вечером взяли его под мышку и отнесли за дом, во двор, подальше от родных окон, и аккуратно опустили в контейнер для мусора, бросив как ненужный хлам и сразу ушли, чтобы он не смог отыскать дорогу обратно.
А он и не пытался всё понял сразу, стоило взглянуть в скуластое лицо мужчины. Хозяйка вся изнервничалась, когда Барсик когтями зацепил её новенький кожаный диван дорогущий, как половина новой «Жигули». Она и постановила приговор. А муж её ну что муж? Он всегда со всем соглашался.
Вот и вынес кота во двор, куда подальше. Барсик даже не рванулся за ним, не стал взывать понимал по глазам: всё кончено.
Хотя бы по-человечески попрощались бы, погладили бы на прощание, извинились… А так всё как ведро мусора высыпали, и ушли.
Вздохнул Барсик, огляделся вокруг и стал занюхивать мусор вдруг найдётся чего пожевать. Раздобыл корочку курицы да сухой хлеб, перекусил и выбрался наружу, присев рядом с зелёным огромным баком, откуда лился лёгкий запах осени и сырости. Стал смотреть на небо, на солнце, на последние его лучи…
Щурился, но не отводил взгляд. Тепло от солнечного круга грело и будто наполняло беспокойную кошачью душу. Он ловил последние отблески тепла последние уходящие лучи лета, осени, зимы. На улице чуть потеплело, лёд под ногами местами растаял… А вот на душе у Барсика всё застыло, занемело.
Смог наступил, солнце село. Настала ночь, а с нею пришли холод и ветер. Рыжий кот замёрз, не знал, куда податься и как спастись. Он нашёл под деревом большую кучу прошлогодних шуршащих листьев, забрался внутрь и свернулся клубком. Сначала стыло так, что дрожь пронизывала до косточек, потом, когда шерсть стала колючей от ледяных капель, вдруг стало вдруг как-то теплее тело перестало дрожать, в глубине появился чужой голосок.
Он тихо шептал: «Свернись ещё сильнее, Барсик, спи… Спи, отдыхай. Всё пройдёт, забудется». Казалось, тепло разливается по телу… Всё так просто только сдаться, и наступит тишина и покой. Сойдут на нет и горечь, и обиды.
Барсик последний раз вздохнул и решил: а зачем бороться? Зачем всё это? Завтра ведь снова холодно, снова голодно… Хочется просто закрыть глаза и никогда их больше не открывать.
Огни фонарей вспыхнули вдали на улице. Барсик в последний раз посмотрел на их свет. Не раз глядел он на них в окно прежней квартиры. Рыжий кот, неслышно втянув тепло в себя, позволил глазам засиять в ночи слабый отблеск угасающей жизни.
Именно этот едва заметный оранжевый огонёк под листьями заметила рыжеволосая девочка, идущая за руку с отцом после детского сада. Она остановилась и потянула папу за рукав.
Там… прошептала она. Там кто-то есть в листьях.
Там никого, буркнул папа, кутаясь в шарф. Быстро домой, я замёрз.
Он потянул дочь к подъезду, но она вырвалась.
Я видела! Я видела свет, папа! упёрлась она.
Веточка, какой свет в куче грязных листьев? удивился он. Этого не бывает!
Но девочка уже стояла возле кучи и, разбросав сырую листву, обнаружила Барсика.
Папа! радостно закричала она. Я же говорила! Посмотри, вот он!
Кто он? присел рядом отец.
Вот, рыжий котик! тихо проговорила Настя, осторожно взяв его за холодные лапки.
Оставь, тяжело вздохнул папа. Он мёртвый, малыш. Ну разве возьмем домой мёртвого кота?
Он живой… уверенно произнесла Настя. Я же видела свет у него в глазах!
Свет в кошачьих глазах?! удивлённо поднял брови отец. Но, видя настойчивость дочери, вгляделся внимательней, взял ледяное тельце, попробовал нащупать пульс…
А Барсику уже так хотелось уснуть тяжёлый сон слипал веки, делал тело неподвижным и лёгким, и голос внутри убаюкивал… «Спи, усни… Не открывай глаза…»
Но тоненький голосок снаружи, голос Насти, всё повторял, настойчиво, неотступно:
Свет… свет в его глазах!
«Зачем вы опять меня мучаете? Почему не даёте спокойно уснуть?»
Он с трудом разлепил веки, чтобы посмотреть, кто это не даёт ему покоя.
Вот! закричала Настя. Вот! Видишь? Я же говорила свет!
Опять свет… буркнул отец, но снял собственную куртку и завернул туда замёрзшего Барсика. Побрёл поспешно к дому, Настя бежала в прихватку рядом.
Папа, поторопись, а то ему холодно!
Дверь хлопнула; скоро на пятом этаже зажёгся свет. Барсика вымыли в тёплой воде, напоили подогретым молоком. А рыжая Настя сидела рядом и умоляла:
Только не умирай, прошу тебя…
И лёд в шерсти растаял. И на душе растаяло.
Сидел Барсик, удивлённо наблюдая отец с дочкой возятся около него, заботятся, греют. Он уже окончательно пришёл в себя, подполз к Насте и затих, уютно свернувшись у неё на руках.
Тепло наконец проникло в само его сердце. Но не от радиаторов… Нет, не так. Тепло исходило от доверчивых детских ладошек.
А там, за окном, писался ещё чей-то рассказ. Тот, кто иногда приходит на выручку, стоял и посматривал на окна пятого этажа, что горели в темноте, и шептал:
Всё, что могу… Всё, что могу…
Постоял, подумал и добавил:
Свет увидеть не каждый сможет. И не каждый, кто видит сможет сохранить.
А Барсик, смотря на маленькую рыжую Настю, ни о чём не думал, кроме одного никогда ещё в жизни он не видел такого же света, как в её глазах.
Вот так и бывает на свете…
