В этот раз, отправившись на дачу под Ярославлем, мы прихватили из Москвы нашего кота Семёна. Сельская жизнь для него не совсем в новинку здесь, у бабушки, живёт его родной брат Лемур. Прозвище это Лемур получил не напрасно: уж больно у него глаза выпуклые, будто у лемура из мультиков. В нашем селе все откровенно, не церемонятся как видят, так и называют.
Первое время Семёну пришлось туго. Хотя Лемур был чуть мельче, он быстро показал, кто тут хозяин, не подпускал Семёна даже к миске, а уж как шипел! Я б сказал, не хуже какой-нибудь скандальной участницы ток-шоу на Первом.
Через пару дней Лемур, как мелкий уличный задира, решил, что ему всё можно, и устроил открытое нападение. Семён, казалось бы, устало отмахивался от брата, как дама веером, дескать, «полно вам, сударь». Махнул он так неудачно (или удачно?), что Лемура потом пришлось доставать из мусорного ведра. Так нелепо и как-то естественно Семён подвинул брата и занял его место на «вершине пищевой цепи».
В деревне кошки это не домашние идолы, а скорее функциональные работники, мышей ловить, да и только. Семёна от судьбы охотника спасло лишь то, что стояла суровая зима, и полевые работы всем были ни к чему.
С едой тут вольности кто что принесёт, тот и поест. Семён долго не мог привыкнуть: в Москве он питался строго по расписанию, ел из фарфора, а у его миски чуть ли не лакей стоял с салфеткой. В первое время его так трясло от перемен, что просыпался я по ночам гремит что-то на кухне, а это Семён с головой в кастрюле на плите.
Лемур при этом всегда стоял на стороже, сидя у табурета и шипя тревожно брату, если я появлялся на пороге. Семён оглядывался на меня впол-оборота, мяукал: мол, этого не бойся, он свой. Ещё и добавлял, наверное: «Ты бы видел, как он ночью по холодильнику шуршит».
Когда показалось, что Семён освоился, мы вынесли его на улицу пусть освоит территорию. Опустили на снег, он обернулся: весь нос в белом, в глазах тоска, будто у старого криминального авторитета на грани жизненного краха. Сквозь взгляд читалась трагедия: «Не туда я свернул…». С той поры Семёна на улицу мы больше не выпускали.
Однажды вечером к Илье пришли его местные приятели. Все собрались в тесной комнате, и я читал детям вслух Гоголя, «Майскую ночь». Как дошёл до сцены с мачехой-колдуньей, обернувшейся чёрной кошкой и бесшумно царапающей пол дверь вдруг, с жутким скрипом, распахнулась. Вошёл Лемур, вальяжно, гордо и дети мгновенно застыли.
Семён, оказывается, всё-таки обучил брата своему «московскому» номеру ловко открывать любые двери лапой. Тут и началась суета: комната крохотная, но дети так и метались по ней. Одного мальчишку потом долго вынимали из форточки спасибо бабушке, которая приютила и угостила варениками.
Ах да, чуть не забыл: Лемур у нас абсолютно, непроглядно чёрный. Так что нечасто классика производит на современных ребят такое, скажем честно, оглушительное впечатление.
