Отложенная жизнь
Мама, а можно я возьму конфету из коробки? Одну, обещаю! вертелась я лисой у буфета лет этак сорок назад, когда наша семья жила на окраине Киева, и мама с трудом прятала от моих пытливых глаз редкие сладости.
Нет, Аленка, нет. Это на праздник! Съешь сейчас к Новому году ничего не останется, строго отвечала мама, украдкой проверяя, на месте ли коробка.
Я дулся и не мог понять: почему вкусное всегда «на потом», новое платье только «на выход», а в гости к Вале из соседнего подъезда так и вовсе нельзя идти в обновке? Видимо, потому, что Вале мама сама шила платья, а моя покупала, выцыганивая у отца за отработку каких-нибудь «левых заказов». Зато у Вали всегда были нарядные платья и яркий бант, а мне доставалось еще мамино голубое в белый горошек, которое успело так надоесть
Я и не догадывалась тогда, как непросто доставались все эти вещи родителям. Мама трудилась в библиотеке, а отец был инженером, хоть как крутился, чтобы «достать» то, что на прилавках не сыщешь. В такие моменты и появлялись у нас модные туфельки или новые сапоги для мамы. А потом месяц ели лишь макароны и картошку. Но мама ходила счастливая: сапоги долгими днями стояли у зеркала любовалась. Я, хоть и стала взрослой, до сих пор помню их каждый шов и царапинку…
Время поменялось. Магазины наполнились товарами, и за джинсами уже не нужно было стоять ночи в очередях. Но теперь проблемой стали не сами вещи а деньги. Когда я училась в восьмом классе, отец, придя в один день домой, с радостью сообщил:
Меня взяли!
Я не сразу поняла что это значит, но радость родителей не лгала. Отец стал работать в совместном украинско-российском предприятии электронщиков. Его ценили, его признавали, и вскоре дома вместо ворчания стало больше тихого счастья.
Мама перестала мучиться над семейной тетрадкой бюджета. Впервые у меня появились настоящие джинсы, кеды «Адидас» и я перестала думать о том, что после школы нужно сразу идти работать. Решила поступать в университет, а родители меня поддержали. Два года упорно училась без вечеринок и гулянок и блистательно сдала экзамены. Потом новая жизнь: красный диплом, хорошая работа, магазинная карточка зарплаты в гривнах и квартира, и машина. Казалось бы, теперь можно подумать о семье. Но я снова сказала себе: потерпишь, поднажми еще, достичь иначе невозможно!
С мужчинами все бывало просто: если появлялись поклонники ограничивалось легкими встречами. Я не спешила заводить семью, ведь молодость вдоволь насытиться не давала столько хотелось успеть: поездки, проекты, достижения
Первую настоящую любовь я встретила только в тридцать пять. Это был Виктор коллега по совместному предприятию, с ним мы бок о бок работали годами и мало общались. Я всегда считала Виктора человеком дела: умен, сдержан, уверенный в себе. И только на одном из корпоративов, когда я легла ему на плечо во время танца, мы вдруг оказались рядом, по-настоящему.
Выходи за меня, Алёна. Нам пора семью создавать. Ты мне нравишься. Да не так Я тебя люблю!
Я только улыбнулась:
Витя, ну что за разговоры, еще всё впереди
Однако утром, проснувшись, вдруг сама услышала собственный голос:
Я согласна.
Свадьба была московской, шумной и очень доброй. Ирина, мама, рыдала от радости. В следующие три года я поняла: все мои прошлые успехи ничего не стоили перед открывшимся настоящим смыслом жизни.
Нет его моего будущего больше нет, мама, сидела я, не способная плакать, сжимая в руках листки из частной клиники. Какая же я была глупая
Доченька, не спеши, тихо отвечала мама, глажа меня по голове. Это ведь одна справка. Всё ещё может измениться.
Я бросила бумаги на пол и села рядом с матерью, не видя ни телефонных звонков, ни сгущающихся сумерек. Мы долго просто сидели вместе мама не давала мне окончательно утонуть в отчаянии.
Спасибо, мам, сказала я наконец. Больше поговорить об этом мне не с кем. Да и кому я нужна теперь?
Нас не бросай, голубушка. Ты нужна нам, отцу, Виктору
А вдруг уже нет? я упрямо качала головой, а сама все искала в письмах очередной рецепт спасения.
В тот вечер я медленно шла по набережной Днепра, осенний ветер продувал до костей, у самой воды гуляла лишь пара стариков и мальчишки с собакой. Глядя им вслед, я впервые за долгие годы громко разрыдалась. Ведь я тоже когда-то мечтала вот так вдвоем, навсегда, чтобы и радость, и горести были общими И вдруг ясно поняла: упустила главное, боялась любить по-настоящему. Откладывала свою жизнь на потом а теперь и смысла нет думать о себе.
Я вспоминала, как в детстве с мамой и папой гуляла здесь каждую субботу; одно на всю прогулку лакомство мороженое за пятнадцать копеек, купленное в любую погоду. Никогда горло не болело, сколько бы я его ни ела Но с моими детьми таких прогулок уже не будет.
Стало тяжело, но злость и обида сменились решимостью: не плакать а искать что-то, ради чего хочется просыпаться. Если смысла теперь нет может, нужно найти новый?
Я уже подходила к машине, когда заметила троих подростков. Они что-то суетились возле капота.
Что делаете? строго спросила я.
Они сразу обернулись:
Это ваша машина, тетя?
Моя. Что случилось?
Там под капот котенок залез! наперебой заговорили мальчишки. Мы видели, сейчас мерзнут бедолаги, греются на движке
Я открыла капот и мальчишки выудили черного от страха котенка, цепляясь за всё что можно.
Кусачий какой! смеясь, самый дерзкий передал мне котенка. Держите, теперь ваш!
А что мне делать с ним теперь? У меня и кота-то никогда не было
Главное кормите. Всё получится, отозвались они и, взяв у меня двадцать гривен («нельзя животинку без денежки, мама так учила»), отправились дальше.
Я села в машину, уставилась на непривычного жильца.
Вот и старая стала, и при коте Всё как надо! пробурчала я, устало пристегнувшись, потом улыбнулась своим мыслям. Поехали домой.
Виктора я решила оставить разговор на утро, а вечер ушёл на котёнка. Купание, сушка, кормление. Виктор удивлялся:
Не боится воды, интересно
Просто моторчик, а не кот! смеялась я, заворачивая пушистого малыша в полотенце.
Поздно вечером, когда Виктор всё же спросил новости, я выдохнула:
Мы разводимся, Витя.
Это почему же?
Детей не будет. У меня. У тебя еще все получится. Я не хочу, чтобы ты потом жалел.
Виктор смотрел пристально и долго:
Значит, по-твоему, любовь зависит от детей? Я люблю тебя, ты мне нужна, не «другая», а ты Он встал и ушёл в кабинет, прихватив котенка.
Спать я не могла полночи. Решила: надо отпускать, не держать. Благородно, но больно
Проснулась уже днем накрытая пледом и с запиской от Виктора: «Вернусь вечером поговорим. Даже не думай ускользнуть. Люблю».
Котенок у ног, заботы легкие. Первый раз за долгие дни я улыбнулась. И вдруг показалось: жить становится легче, отчаяние отступило. Я взяла отгул, отправилась в парикмахерскую.
В салоне, в ожидании, листала журнал и вдруг наткнулась на фото мальчика: глаза яркие, до странного знакомые На обложке статья о детских домах, усыновлении. Ещё через полгода мы забрали Сашу. А ещё через два Маринку. И спустя еще несколько лет, неожиданно для меня самой, родилась Юлька вопреки всем диагнозам.
Мама успела понянчить внучку, но вскоре ушла. Собирая её вещи, в глубине шкафа я обнаружила ту самую коробку: мамины старые сапоги, изделия её рук, моё «приданое». И тогда прорвало я заплакала впервые с того дня. Дети бросились ко мне.
Мама, почему ты плачешь? Марина тихо обняла за плечи.
И Юлька тоже в слёзы, а Виктор с Сашей растерянно наблюдали.
Глупости, вытирала я слёзы, это хорошие слёзы. Мама моя, видите, как нас любила.
Витя молча обнял:
Всё теперь по-настоящему
Малыши, сгрудившись вокруг, наконец услышали заветное «мама» от подросшей Юльки и разом принялись хлопать в ладоши.
Папа, а когда в зоопарк? Маринка подпрыгнула от радости.
Сегодня, решительно сказала я, больше ничего откладывать не будем. Поехали!
Дети хохотали, я вела машину сквозь дождь и думала: никто не знает, как сделать детей абсолютно счастливыми. Главное научить жизни как есть: не надо откладывать на потом. Потому что, кто знает, что там, за этим словом, потом.
А мороженого?
До обеда? удивился Саша.
Да! воскликнули малыши.
Ну конечно если не сейчас, то когда? отвечал им Виктор.
И я была уверена, что он, как и я, теперь знает: жить надо сегодня.
