Меня зовут Евгений Никаноров. Вот уже двадцать лет я дежурю у стойки забытых вещей на Киевском вокзале. Здесь всё словно нелепый вихрь: гул голосов сквозь динамики, вагонные колеса жужжат где-то под стеклянным потолком, в воздухе витает аромат дизеля, дрожжей и чего-то пряного, будто пирожки с капустой смешались с сыростью подземных переходов.
Мимо меня текут люди-реки: кто-то мчится, кто-то исчезает, а среди этого течения я вижу «якорных». Это те, кто никуда не едет. Они громоздятся на скамейках у них по три, а у кого и по пять тяжелых сумок через плечо, мешок-Петрович и еще авоська с банками, всё вечно рядом: в туалет с сумками, в буфет с сумками. Они без адреса, без покоя, всё свое тащат на себе, потому что чужого у них нет. Это не просто багаж это их крепость. Взять работу? Смешно: с кем поведешься на собеседование, если с собою тянется телогрейка, спальный мешок и кастрюля. Осмотреть съемную комнату? Ха куда ж паковать «наследство». Камеры хранения? Сутки семьсот гривен. Проще заплатить миллион.
В том прошлом снежном марте появился молодой парень Глеб Чижов. Щеки чисто выбриты, рубашка аккуратная, но с ним два чемодана, да рюкзак с карабинами. Он словно в ловушке собственной тени каждый день сидит у моей стойки. Вдруг однажды вторник, он подходит, голос будто эхо из колодца:
У меня в два собеседование, на складе, возле Лукьяновки. А с этим, ну…
Пнул кожаный чемодан ногой и смутился.
Если оставлю, украдут. Если потащу сразу видно, что я э-э без крыши.
Я глянул на подсобку за стеклянной дверью там обычно хранятся чужие забытые зонтЫ и поблекшие пальто.
Давай вещи сюда, сказал я через прищур.
Он как из-под воды:
Что?
Помечу твое как «найдено в ожидании владельца», есть сутки. Иди куда надо. Вернись до конца моей смены.
Глеб так посмотрел, будто я ему не сумку, а сердце своё дал на время. Пихнул мне багаж, выпрямился, стал выше ростом. Вышел и ушёл будто не по перрону, а по облакам. К пяти часам вернулся, сияет:
Взяли на второй тур!
Потом я начал помогать другим. Придумывал сигналы если вижу девушку в зеркале уборной, пытается причесаться, а баул в грязных руках путается, я им шепотом:
Метку здесь!
Завёл специальный журнал «Якорный блокнот». Я хранил не вещи, а тяжести их дней, чтобы хоть несколько часов они дали своим спинам отдохнуть.
Через три месяца всё всплыло. Начальник Жданов, начальственный, мраморный, нашёл у меня неучтённые чемоданы в кладовке.
Евгений, здесь что, бесплатная камера? Знаешь, какая это ответственность?
Это не камера Это программа для жизни! отвечаю. Вон тот синий рюкзак принадлежит Ирине, сейчас у неё встреча в чайной; красный чемодан парень сдаёт выпускной экзамен в училище.
Я показываю блокнот:
Глеб возвращался на прошлой неделе. Вещи ему больше хранить не надо: взял билет, снял жильё, поехал к маме на праздники
Жданов долго смотрел то на меня, то на груду сумок. Не уволил. А наоборот расчистил старую сервировочную вахту у входа и повесил на дверь:
«Шкафчики для новых возможностей. Бесплатно для ищущих работу. Обратиться к Евгению».
Теперь у нас договор с местным приютом: если есть собеседование держите жетон, будет полка за вами.
Мне шестьдесят два. Всё при мне блокнот, ключи, добрые слова. Важно ведь не просто тянуть свою ношу, а иметь, где поставить её хоть на час. Чудо иногда не рубль в кармане, а просто надежное место, где можно сложить прошлое и шагнуть в дверной проём, наконец расправив плечи.
