Дорогой дневник.
Вчерашний вечер казался каким-то плохо склеенным фильмом, где я главная героиня, но сценарий мне не выдали. Дождь моросил с утра, не решаясь по-настоящему разыграться, а мне всё казалось, что этот грустный осенний дождик специально для меня. Я смотрела в запотевшее окно рейсового автобуса, который вёз меня из Петербурга домой, в небольшой городок на окраине, тот самый, где прошли все мои школьные годы.
Впервые за долгое время я не чувствовала себя приезжей: родные улицы, знакомый сквер возле автовокзала, только магазин напротив изменил вывеску, да тополя стали ещё выше. Поездка не была в планах, если бы не странные нотки в голосах мамы и папы всегда на связи по отдельности, но редко вместе. Я спрашивала маму а где папа? Вечно в каком-то лаконичном «всё хорошо, всё как всегда».
Осталось ехать каких-то два часа от аэропорта города, и я, привыкшая к московским пробкам и расстояниям, не заметила, как путь пролетел.
Таксист был, как водится, нетороплив: прислонился к машине с сигаретой, увидел меня сразу бодро: «Куда тебе, красавица?» «На Октябрьскую, 14» даже не задумываясь, отвечаю. Когда наш дом показался из-за угла, у меня внутри что-то щёлкнуло. Выцветшие голубые ставни, черемуха под окнами, а у ворот те самые три берёзы, которые папа сажал в мои школьные годы.
Мама выбежала навстречу улыбается и плачет, обнимает, как будто пытается впитать меня обратно. Мы сидели рядом на кухне, держась за руки, пока я пыталась осознать как же здесь всё по-домашнему, и в то же время, как будто я чужая.
Её котлеты и салаты из дачных овощей пахли детством. Мы ели молча, пока я не спросила, где папа. Всё как-то витиевато: «В командировке», потом вдруг серьёзный тон, мамины глаза блестят.
Медленно, запинаясь, мама сказала, что они с папой разошлись. Недавно. Всё как-то по-взрослому и по-русски не со скандалами, а с печальной неизбежностью. Папа уехал жить к бабушке там теперь, и не один. Я сразу почувствовала обиду и не желание понять как же так, мама? А она только вздыхает: «Случается, мы с ним всё пытались говорить, а вышло вот что» Сказала, что он ещё молодой, а его новая женщина из соседнего посёлка, моложе, с сыном.
Я разозлилась, сказала, что отец теперь предатель, что не хочу его видеть. Видела, как маме больно, но сама внутри всё кипело. Жизнь в городе сделала меня жёстче, я привыкла бороться за своё, привыкла к ясности. Вышла проветриться к реке осенний воздух у нас прекрасный. Дошла до бабушкиного дома, а там у плиты женщина, простая, чуть смущённая. Попыталась её выгнать «собирай вещи» как будто смогу так вернуть всё обратно.
Увидела её сына Димку мальчишка настороженный, удивлённый: кто такая пришла хозяйничать?
Потом шла домой, промокая, чувствуя себя горько-смешной. Папа ушёл, в доме новая жизнь, а у меня злость и бессилие мешалось внутри.
Вечером с мамой снова разговоры. Она не держала зла хоть и было больно, но сказала, что надо уметь прощать, что жизнь проходит, и хочется не только дружбы, но и любви. Неожиданно призналась, что недавно сблизилась с отцом моей школьной подруги дядей Толей, вдовец, помогает по дому. Я вспомнила, как в детстве дружила с Ленкой Толстой и стало тепло.
А папу я так и не захотела видеть. Хотя он звонил маме и мне, а я каждый раз стискивала зубы и не брала трубку.
Через пару дней решаю всё же сходить к реке. Вижу мальчишек на велосипедах один падает. Подбегаю это Димка, сын той самой Иры. Он поранил ногу о гвоздь, растерялся. Я не задумываясь оказываю помощь всё-таки врач, всё на автомате. Звоню папе: срочно приезжай.
В больнице всё привычно: очередь, усталые врачи, шумный коридор. Папа стоит рядом, встревоженный, Ирина плачет от испуга за сына. Я объясняю врачу, что делать, а сама неожиданно ловлю себя на желании, чтобы всё у них было хорошо.
На следующий день мама собралась меня провожать. На вокзале встречаем Ленку Толстую с отцом, всё машут мне такие родные лица, несмотря на годы и обиды. Тут подъехал папа с Ириной и Димкой. Мальчик улыбается: «Тётя Женя, я уже не боюсь!» А я думаю, сколько же всего уместилось в этот короткий приезд.
Перед самым отъездом папа подошёл ко мне несмело, как в детстве: «Вернёшься?» «Обязательно», говорю, неожиданно для себя обнимаю его, как маленькая. Мама улыбается сквозь слёзы, Ленка машет, Ирина благодарит, Димка показывает, какой он смелый.
Пока автобус уезжал, я смотрела в окно, а слёзы лились по щекам тихо и светло. За эти дни я поняла: семья это не только крепкий дом и пятерки в дневнике. Это прощение, теплота и принятие. И что бы ни произошло, я всё равно приеду, обязательно приеду.
Питер встретил меня промозглым вечером и огнями таким же суетным и родным. Но теперь я внутри была другая: злая обида улеглась, и вместо неё появилось странное, щемящее спокойствие. Наверное, я наконец повзрослела.
Запомню этот осенний приезд как напоминание: свои или чужие, мы всё равно родные.
