Помнится, много лет назад я плёлся по киевским улицам, раскачиваясь из стороны в сторону на душе было пусто, а в голове ужинал крепкий самогон. Куда я залетел тогда да всё равно. Город мой, ноги сами отыщут дорогу к дому, не впервой уж. Я размышлял, на дорожке себя философом воображал громко, на всю округу.
Почему так? ломал я голову. Жизнь пошла мимо. Двадцать семь лет, а у приятелей пацаны с косичками по школьному двору гоняют. У меня же месяц-два с девушкой, да и уходит: если повезёт, так с миром. Неужто я такой грубиян? Не, не грубее других Хотя, может и так, мужик же. Я усмехнулся в темноте. Одно только радует своё дело на ноги поставил, бизнес идёт. До киевских миллионеров мне далековато, но хватает и на жилплощадь, и на звонкую монету для хлопот.
Неожиданно я остановился, склонил голову к груди, а из глаз ручьём слёзы.
Да сколько же можно! Все свои гривны врачам клал, маститому профессору последние отдал, а в результате: «Извините, ничем не могу помочь, но вот вам адрес специалиста в столице. Хотя, думаю, и он будет бессилен». А может, махнуть да завтра уж и поехать в Киев к этому светиле?
Дошёл я до Днепра, остановился у моста, взглянул на ночную реку.
Что ж, может, и мне время в воду шагнуть? Глубоко тут, без следа заберёт… ещё раз посмотрел на чёрную гладь. Нет, не нынче, холодно. Да и кот Фёдор голодный, ждать будет. Вернусь-ка домой.
Пошёл я через мост, и вдруг у перил заметил женщину. Совсем молоденькая, на груди у неё рюкзак, а в рюкзаке малютка-ребёнок сопит. Она стояла, как тень, глядела вниз на воду, а потом вдруг подалась, залезла на перила, раскинулась, будто лететь собралась Я бросился без раздумий, схватил за талию и вместе мы свалились на мостовую. Ребёнок завопил.
С ума сошла?! заорал я, тут же протрезвев.
Оставь меня! Зачем вмешиваешься?! проревела она.
Вот ведь, махнул я на малыша. Ты бы хоть о нём подумала. Домой возвращайтесь, к мужу своему или к матери. Кто у тебя вообще есть?
Никого, прошептала она. Ни дома, ни семьи.
Вот же напасть, поднял я её и ребёнка. Пошли.
Не пойду я никуда. Вдруг ты маньяк?
В воду всегда успеешь кинуться! А со мной и страшно, и смешно, дёрнул за руку. Пошли.
***
Шли мы по ночному городу, малыш всё плакал и плакал. Я не выдержал:
Он у тебя что орёт-то всё время?
Есть просит, прижала она ребёнка к себе.
Так дай молока.
Где его взять? Ни гроша, ни молока нет.
И ни головы, пробурчал я. Вон, продуктовый рядом, пошли молока купим.
***
В магазине кассирша и охранник насторожились. Но я взял корзину, кивнул девке:
Давай, веди. Где у вас молоко?
Вон, махнула та рукой.
Подошли мы к витрине.
Бери сколько надо.
Одного хватит, шепнула она.
Да набери сколько душа просит, махнул я рукой. Ещё что брать будешь?
Памперсы
Чего?
Вон они, улыбка промелькнула у неё.
Бери!
А салфетки можно?
Ну, можно, кивнул я.
У кассы сунул карточку.
Только наличными, сказала кассир.
Я достал помятую пачку двухтысячных гривен, отдал одну.
Сдачи нет.
Тогда на сдачу дай вот шоколад, ткнул в полку.
***
Домой пришли. Она круглыми глазами, я кота Фёдора рыбёшкой побаловал, пил сок, жадно. Подошёл к девушке:
Вот тут ночуй, показал на комнату, кухня, ванна, туалет. Я спать.
Пошёл в свою спальню, потом вернулся:
Как звать-то тебя?
Зинаида.
А меня Артём.
***
«Не маньяк, пожалуй» думала она, разжигая газ у куцой плиты. «Ах, дурёха! Ещё бы чуть-чуть и утопились бы с Егоркой. Где бы мы с малышом были этой ночью на улице?.. Завтра он меня выгонит, и славно. Сегодня хоть под крышей. Спасибо и на том».
Кипел чайник. Побежала в комнату, куда велел хозяин. Малыша покормила разбавленным молоком из бутылочки, вязанку салфеток в ход пустила, памперс надела. После всех забот он уснул, а она поняла голодна. Открыла холодильник, схватила кусок колбасы, хлеба, сыра. Когда поела, стало стыдно, но махнула рукой заснула возле сына.
***
Утро. За ночь дважды сына кормила. Слышала, хозяин вставал по каким-то делам. И сейчас возился у плиты. Она быстро умылась, пошла на кухню.
Садись, кивнул он, я яичницу сварганю.
Лучше я, аккуратно подвинула его, нарезала укроп для яичницы, стаканы помыла, кофе приготовила.
Он всё в телефоне спорил, приказы раздавал, будто и не замечал гостью. Поел, встал.
Женщина напряглась:
«Сейчас выгонит!»
Зина, слушай внимательно. Я на неделю уезжаю. Кота Фёдора корми никакого «вискаса», только свежая рыба или мясо. В кабинет не сунься. В остальных комнатах как дома.
Заплакал ребёнок. Зина подхватила его.
Иди, успокой, махнул Артём.
Минут через пять вернулась, а на столе лежат несколько двухтысячных купюр.
На неделю хватит, коротко сказал он. Я пошёл.
Собрался уходить, и тут малыш, улыбаясь, потянул ладошки к нему и лепетнул что-то похожее на «па-па». Может, показалось Но у меня сжалось сердце не быть мне отцом никогда.
Зина, дай я его на руки возьму? удивился я своему голосу.
Бери! вдруг улыбнулась она. Никогда детей не держал?
Нет.
Вот, учись
Малец улыбался, тянул ко мне ручонки, а я не мог оторвать от него взора.
«Не будет у меня сына» помрачнел я, отдал ребёнка Зине и ушёл.
***
Возвращался я поздно домой, из Киева и столичный профессор твердил, что детей мне не видать. На душе муторно:
«Для чего богачом быть, квартира четырёхкомнатная, джип огромный для кого? Деньги мужчина семье приносит, а у меня везде бардак, хоть и просторно. Машина семиместная пустует».
Зашёл домой кругом порядок. На лице женщины робкая улыбка.
Па-па, вновь протянулся ко мне маленький Егор.
Сумка с вещами падает на пол я наклоняюсь к малышу, и руки сами протягиваются обнять егоЯ опустился рядом, неуверенно погладил малыша по пухлой ручонке. Егор, смеясь, захлопал ладошками. Откуда-то изнутри поднялось тепло непривычное, редкое. Зина тихо подошла, положила мне на плечо ладонь и осталась рядом. Я посмотрел на нее глаза внимательные, усталые, но уже без былого страха.
Спасибо, вдруг сказала она. За молчание. За крышу. За то, что оставил нас жить.
Мне нечего было ответить только кивнул, чувствуя, как растает осточертевшая пустота, уступая место чему-то новому и важному.
Вечером я впервые за многие годы зажёг чайник не для себя одного. Кот Фёдор мяукнул ждал кусочек рыбы. За окном плыла над Днепром лунная дорожка, а внутри, среди тепла, появились слова, которых раньше не хватало:
Оставайтесь. Дом большой хватит места и для малого, и для счастья.
Егор засмеялся, Зина улыбнулась и почему-то захотелось верить, что у этой ночи будет утро, а у меня семья.
