Татьяна Сергеевна узнала, что муж изменяет ей с соседкой по даче, когда зашла к ней занять соли для засолки огурцов. Дверь открыл Павел. Ее Павел. В семейных трусах и майке.
Паша? я только и смог произнести.
Он побледнел, потом покраснел, потом опять побледнел.
Таня… я сейчас всё объясню…
За его спиной появилась Мария Ивановна, вдова с соседней дачи. На ней был халат, наскоро наброшенный на голое тело.
Павел, кто там? спросила она и увидела меня. Ой…
Мы втроем стояли и молча смотрели друг на друга. Потом я развернулся и практически бегом пошёл к калитке.
Таня! Подожди! Павел кинулся за мной, забыв про свой вид.
Вся улица садового товарищества, где было двенадцать участков, высыпала смотреть.
Павел Сергеевич, уважаемый человек, председатель товарищества, бежит за женой по улице в майке и трусах.
Вот это цирк приехал, прокомментировал слева сосед Михаил.
Я вбежал домой и закрылся изнутри. Павел стучал в дверь.
Таня, открой! Дай объяснить!
Сколько лет? крикнул я сквозь дверь.
Что?
Сколько лет вы с ней уже встречаетесь?
Павел замолчал. Потом тихо сказал:
Восемнадцать.
Я сел прямо на пол у двери. Восемнадцать лет. Степану, нашему младшему сыну, как раз исполнилось восемнадцать.
Калитка скрипнула на двор вошла Мария Ивановна. Уже причесанная, одетая приличнее.
Татьяна, выйди. Надо поговорить.
Иди прочь, змея!
Татьяна, мы взрослые люди. Давай без истерик.
Я сдержался, вышел, сел на крыльцо. Мария села рядом, Павел топтался сбоку.
Восемнадцать лет, сказал я. Как так получилось?
Помнишь, у тебя тогда сильно спина болела? Ты в больнице лежала почти два месяца?
Я помнил. Операция, реабилитация. Павел тогда все огурцы пересушил, помидоры сгнили. Я еще удивлялся, как он без меня справляется.
Я помогала ему, продолжила Мария Ивановна. По хозяйству, по огороду. Ну и…
Закрутилось, буркнул Павел.
Восемнадцать лет! я вскочил. Восемнадцать лет держали меня за дурака!
Никто тебя за дурака не держал, поднялась и Мария. Ты жил своей жизнью, мы своей.
Да он же мой муж! Отец моих детей!
И что? Детей накормил, огород ухожен?
Я замахнулся, но Павел перехватил мою руку.
Таня, не надо.
Не трогай меня!
Я вырвался и ушёл в дом. На улице уже толпа стояла слухи в поселке разлетаются быстро.
Разошлись! гаркнул Павел. Концерт окончен!
Но никто не расходился. Кто-то крутил у виска, кто-то обсуждал. Люба с третьего участка кричала:
Я всегда знала! Видела их вместе!
Врёшь ты всё, муж её ответил. Слепая ты курица.
Сам ты курица! Я всё замечаю!
Вечером я сидел на веранде, Павел кругами ходил по дому.
Таня, ну скажи хоть что-нибудь.
Что говорить? Развод?!
Какой развод, нам же шестьдесят!
И что? После шестидесяти не разводятся?
Таня, ну что ты, как девочка? Мы вместе сорок лет!
Из них восемнадцать и с Марией.
Я с тобой жил! Ну иногда к ней заходил.
Иногда?
Ну пару раз в неделю.
Пару раз в неделю за восемнадцать лет это не иногда, Паша. Это система.
Он сел напротив.
Таня, пойми Я тебя люблю. Но Мария она другая.
Лучше?
Не лучше. Иная. С тобой дом, дети, быт. С ней отдыхаю. От всего этого.
Отдыхает он! Мне бы тоже отдохнуть, а я огурцы солю!
Вот-вот! Ты всегда занята, у тебя дела, заботы! А мне иногда хочется посидеть, выпить, поговорить.
А со мной нельзя поговорить?
С тобой мы говорим про внуков и дачу. А с ней про книги, про жизнь.
Она что, читает? удивился я.
Мария известна была своей простотой.
Читает. И стихи помнит. Классику любит.
Я чуть не рассмеялся. Павел и классика.
И что теперь?
Не знаю. Как ты решишь.
Я? А ты?
А я мне шестьдесят два. Какие тут могут быть решения? Доживать в покое, и всё.
С кем доживать? Со мной или с ней?
Павел промолчал. Потом говорит:
А можно с обеими?
Я схватил первое, что попалось это оказалась банка с огурцами и кинул в него. Промахнулся. Банка разбилась.
Проваливай!
Он ушёл. К Марии, разумеется.
Ночью не спалось. Вспоминал, считал: сорок лет вместе, двое детей, внуки, дом вместе строили. И восемнадцать лет лжи.
Хотя лжи ли? Он ведь даже не клялся в вечности чувств. Просто жил. Со мной жил, с ней жил.
Утром пришла Зоя с пятого участка. Принесла пирог.
Тань, держись.
Спасибо.
Если что, мой муж Пашку побьёт.
Не надо, мы не дети.
А что делать будешь?
Пока ничего.
Я бы выгнала! Изменник!
Зоя, а твой муж не ходит к Любе с третьего участка?
Зоя вспыхнула.
С чего ты взяла?
Видел их в малиннике.
Это… не то!
А что?
Про грядки разговаривали!
С объятиями?
Зоя ушла, хлопнув дверью.
К обеду пришёл Михаил.
Татьяна Сергеевна может, помочь чем на земле? Пашню поднять?
Спасибо. Не надо, Миша.
Павел Сергеевич, просил сказать: вечером вещи свои заберёт.
Какие вещи? Трусы семейные?
Не знаю, только передал.
Передал спасибо.
Он ушёл.
Вечером Павел действительно пришёл, виновато потупившись.
Вещи заберу.
Забирай.
Он пошёл в дом, я за ним.
Паш, а почему Мария? Что в ней такое?
Он остановился.
Не знаю. С ней легко.
А со мной тяжело?
Не тяжело. Но ты всё знаешь: когда садить картошку, как солить огурцы, сколько гривен внукам дарить. А она спрашивает у меня.
Ты чувствуешь себя умным?
Скорее нужным.
Я сел на кровать.
Паш, я вот тоже не всё знаю. Вот не знаю, как жить после восемнадцати лет измены.
Таня…
Не знаю, как смотреть в глаза детям. Как объяснить внукам, почему дедушка теперь у соседки.
Не надо никому объяснять!
Надо, Паша. Завтра Степан приедет с семьёй. Что я им скажу?
Скажешь, что мы поссорились.
Павел сел рядом.
Таня, давай забудем всё?
Как?
Будто ничего не было.
Ага. Мария за забором, ты её каждый день видишь и всё нормально?
А как по-другому?
Я подошёл к окну. За забором Мария поливала огурцы.
Знаешь что? Живи где хочешь. Только внукам сам расскажешь.
Таня!
И огурцы сам будешь солить в этом году.
Я не умею!
Мария поможет. Она ведь у нас образованная.
Он ушёл с узлом вещей. Соседи, конечно же, все смотрели.
Ночью раздался шум. Вышел на улицу Павел у парника.
Ты что?
Помидоры открываю. Жару ведь обещают, погибнут.
Ты же ушёл.
Ушёл. Но это же мои помидоры!
Ну и что?
Не дам им пропасть!
Он открыл парник и ушёл к себе, через забор.
Утром приехал Степан с семьёй.
Мам, где папа?
У соседки.
В гостях?
Живёт теперь там.
Степан сел.
Как это?
Я рассказал как есть.
Восемнадцать лет?! Мама, так это же…
Что?
Это, выходит, когда я родился, они уже?..
Выходит, так.
Степан ушёл к Марии. Доносились ссоры, потом вернулся.
Папа говорит, что любит вас обеих.
Ну, повезло нам…
Мам, ну может, правда любит?
Стёпа, а ты бы смог? Двух женщин?
Я нет. А папа у нас особенный.
Это да.
Внук вбежал во двор:
Бабушка, а почему дедушка с тётей Марией живёт?
Дедушка ей помогает по огороду.
Степан рассмеялся.
Мама, ты даёшь…
Ночью снова шум. Выхожу Павел поливает грядки.
Ты что, Паша, заболел?
Засуха ведь! Всё погибнет!
Твоя семья ждёт поливай там.
У Марии свой огород!
Вот его и поливай!
А этот жалко!
Я взял шланг.
Ладно, помогу, а то до обеда возиться будешь.
Поливали вдвоём, молча. Потом сели на лавку.
Паша, если честно, кого больше любишь?
Таня, ну что за вопросы…
Самый обычный вопрос. Кого?
Он задумался.
Обеих. Но по-разному.
Как это?
Ты как правая рука. Привычка, опора. Без тебя никак. А она как праздник. Редко, но ярко.
А если б меня не стало?
Ну что ты такое говоришь…
А вдруг. Женился бы на Марии?
Не знаю. Наверное, нет.
Почему?
Она стала бы тогда правой рукой. А праздник исчез.
Значит, тебе обе нужны?
Получается, так.
Сидим, смотрим на звёзды.
Паша, а мне, может, тоже праздник нужен?
Павел сразу напрягся.
Какой ещё праздник?
Ну, мужик какой-то. Михаил вот помощь предлагал.
Миша?! Да я ему…
Что ты ему? Ты ведь теперь у Марии живёшь.
Это другое!
Чем другое?
Таня, ты же не такая!
Откуда ты знаешь, какая я? Может, я тоже классику читать люблю!
Не любишь.
Начну.
Павел встал.
Давай серьёзно, что ты хочешь?
А я и сам не знал. Хотелось бы, чтобы всё было, как прежде, но уже не будет. Никогда.
Хочу спокойно жить. Огурцы солить. Внуков нянчить.
И?
И всё. Живи, где хочешь.
То есть?
У Марии хочешь иди. Вернуться хочешь приходи. Только врать больше не надо.
А если к тебе Михаил придёт?
Не придёт. У него Наталья с девятого участка.
Откуда знаешь?
Паша, я же не слепой. Просто молчал. Как все.
Утром Павел вернулся с вещами.
Таня, точно можно обратно?
Кровать в сарае. Надувай матрас, спи там.
Он занёс узел, пошел искать матрас. Соседи смотрят, перешептываются. Мария за забором поливает огурцы, делает вид, что ничего не происходит.
Сын вышел на крыльцо.
Мама, папа вернулся?
Матрас в сарае надувает.
Ты простила?
Я дура, а не святая. А меняться поздно.
Через неделю Павел перебрался из сарая в дом. Через месяц я перестал замечать, что он два раза в неделю ходит к соседке. Через год на улице уже никто не обсуждал эту историю.
Появились новые. Любка с третьего участка ушла к Петру с пятого, а Зоя к мужу Любы.
Я солил огурцы. Павел строил новую теплицу. Мария за забором читала книгу.
В конце концов, что такое любовь? Прожить сорок лет вместе, вырастить детей, построить дом, посадить сад. И смириться с тем, что идеального ничего не бывает. Даже в любви.
Особенно в любви.
