Фамильная ценность
Нет, мам! Не надо меня уговаривать всё равно это сделаю!
Верочка, зачем тебе это? Вот объясни, ради чего?!
А после того, что он приходит в комнату на минуту раньше меня! А потом смотреть на себя без слёз не могу! Жизнь моя на смарку! Ни семьи, ни детей не будет! Господи, мама! Ты не понимаешь?! Вера разразилась слезами, а расчёска полетела в Тимошку, который решал культурный вопрос с подушкой.
Подушка, кстати, выдающаяся работа ручной вышивки, принадлежность нешуточного упрямства: предназначалась бабушке, но великая семейная ссора расколола наш дом настолько, что подарок так к адресату и не доехал. Вышитые на бархате пионы светились на диване у самой Веры, иногда страдая от когтей гламурного Тимошки той самой кошачьей морды, которую спасли возле Петроградского рынка.
Тимоха, конечно, был героем но не сразу. Веру он воспринимал как нечто среднее между тёплым пледом и личным рабом, обязанным регулярно обеспечивать ему пайку и ушко для почесывания. Правда, до такого благосостояния кот дошёл с боем мальчишки двора едва не сделали его героем местных новостей. Но Вера, хотя и со скрипичной папкой, но с чёрным поясом по каратэ, разогнала хулиганов на раз-два, вызволив драгоценного питомца.
Награды за каратэ, кстати, стояли у неё на полке и пылились ровно до того момента, пока мама не начинала очередной спор о пользе побед для женской самооценки. Вере пыль осточертела, кубки не радовали, но мама не давала убрать, считая, что без этого нельзя девушке повзрослеть.
Когда в доме только появился Тимоха, Вера возвращалась с репетиции из консерватории мрачнее питерской погоды. Вечный конкурс на горизонте, нотный безумец Саша где-то поблизости. Александр, данный Вере судьбой со времён общешкольной парты, вдруг, за летние каникулы и разлуку, превратился ну, в настоящую проблему. Стоило ему появиться в зале пальцы у Веры начинали стремиться к свободному падению, вместо очередного шедевра Шопена.
А Саша был, по сути, старым другом. Но тут хоп! какой-то совершенно новый Саша, вихрастый, с тёплой ладонью, которую не хотелось стряхивать, даже когда мозг подсказывал выбить у товарища из головы избыток артистизма.
Впрочем, благодарность за этот феномен мама вряд ли бы оценила. С мамой у Веры отношения были в лучших традициях питерской интеллигенции: вроде все друг друга любят, но каждый спор превращается в произведение искусства тихо хлопнуть дверью и шагать по квартире в стиле «научное отчуждение».
Культурное уничтожение друг друга, ворчала до семейного апокалипсиса бабушка Татьяна Николаевна, и хитро добавляла: Феноменальная чепуха!
Вера соглашалась с бабушкой на все сто, но пока традиции не менялись. Зато после любой дуэли мира первой шла Вера сажала всех за чай и строила из семьи хоть какой-то Рублёвский собор.
Мама, Анна Сергеевна, любила свою дочку до нервного тика. Для неё не существовало выше и богаче сокровища, чем Вера. Оттого её мама, сама того не замечая, настолько опекала дочь, что та, кроме парадной на Литейном, консерватории и дачи под Выборгом, никаких просторов не видела. Про лагеря или настоящих друзей речь даже не шла только одобренные родственниками дети маминых подруг. Из них особенно выделялись Лидочка (королева издёвок) и Семён (разрушитель плюшевых медведей, автор фразы «Так тебе и надо!»).
Жаль, что не сошлись характерами! Была бы пара залюбуешься! приговаривала мама Семёна, глядя на плачущую Веру. Девочка ловила фальшь и наотрез отказывалась быть благодарной.
Анечка! Не калечь ребёнка! бабушка наезжала на маму. Дашь ей выбора, будет счастлива всегда!
Татьяна Николаевна, не морочьте мне голову! Вера ещё ребёнок я за неё отвечаю!
Вера почему-то этот разговор запомнила навсегда. И когда мама вдруг начинала усиливать давление, Вера выпаливала:
Мама, я не твоя собственность!
На что получала упрёк:
Не повторяй! Свой ум иметь надо!
Спанталыку сбивала и бабушка после злополучной семейной ссоры она вдруг продала квартиру и укатила к морю куда-нибудь под Геленджик, чтобы «не мешать сыну приводить дом в порядок».
Папа в этих баталиях просто сдался понял, что женский спор ему не выиграть даже с помощью тяжёлой артиллерии. Вера скучала по бабушке, но перечить матери боялась: после трагической потери второго ребёнка мама вцепилась в неё не на шутку. Обсудить с ней первый в жизни вздох любви? Да никогда!
Про бабушкино фото, спрятанное Вера держала между страниц «Преступления и наказания» чтобы, если что, можно было быстро закрыть и, вроде бы, читать классику. На снимке бабушка, строгая и статная, с той самой фамильной ценностью, которая по мнению Веры, абсолютно лишняя то есть с носом, символом семейного величия и вечного нарушения гармонии профиля.
Он огромный! восхищалась давняя знакомая Лидочка, смело тыкая на него лакированным пальцем, Живой Буратино! А целоваться удобно? Ты что, ни разу?.. Чудеса!
Как Вера тогда сдержалась, сама не знает хотелось бы растрепать Лидочкину укладку хотя бы для порядка. Но Лидочка уже десять лет как живёт в Италии, мимо родины пролетает только по великим праздникам всю эту встречу мама подстроила наперекор дочерним желаниям.
Вер, нельзя так! Столько лет не виделись!
И ещё бы столько не встречались! Зачем, мама?
Надо, Верочка! Потом спасибо скажешь!
Спасибо, конечно, последовало но только мысленно, и исключительно из упрямого, а не из благодарного чувства. После той встречи Вера решила: всё, под нож хирурга!
Я пойду сделаю ринопластику!
Нет! мама в шоке застыла с блюдцем в руке. Не дам! Зачем тебе это?
Без толку отговаривать. Папа согласен, и я решила.
Не посмеешь еле слышно.
Дальше сцена в лучших традициях драматургии: обе разрыдались и разошлись по комнатам. Но вскоре Анна Сергеевна вдруг осенила прямо ночью, и уже трясла мужа, требуя телефон бабушки.
Через день Вера летит в Геленджик мама отвезла её в аэропорт и обнимая, прошептала:
Мы так много теряем там, где могли бы найти счастье, Верочка Не повторяй чужих ошибок. Я тебя жду и очень люблю больше всего на свете, помни!
Бабушка Татьяна Николаевна встретила Веру с таким шквалом чувств, что разговаривать по делу смогли только к третьему дню. Тогда и грянул традиционный для рода разговор по душам.
Ну расскажи, что за причина чего вдруг мать превратилась в женщину с головой?
Видимо, потому что я собираюсь отпилить себе нос!
Глупости! Ты красивая просто немного макияжа не повредит.
Бабушка, я похожа на Буратино!
Кто эту чепуху тебе сказал?
Да люди нашлись
Люди, которые обсуждают чужую внешность противозаконное недоразумение! Покажешь мне женщину, довольную собой от и до книгу рекордов сразу закрыть! Я бы и заявку подала нос самый выдающийся Москвы.
Бабушка ушла в соседнюю комнату, принесла толстый семейный альбом. На фотографиях похожие «выдающиеся» носы и счастливые женщины в купальниках, с огромными семьями и кучей детей.
Видишь? Это всё наш род никто не жаловался на семейное украшение! Все счастливы, любимы. Главное не предай себя ради чужого мнения.
Татьяна Николаевна достаёт шкатулку с резьбой и протягивает внучке пару удивительно изящных серег.
Это работа твоего прадеда. Лилии в честь его жены. Вот тебе, Вера, настоящая фамильная ценность!
Да, бабушка! Вера ощущает вдруг: вся история и сила рода в этих сергах и в её носе. Если снести его, как быть с самой собой? Откроем ювелирную лавку пустяков?
Так что, деточка, ценность не в форме, а в истории. И если кто-то любит полюбит с носом и без. А теперь рассказывай: кто тот мальчик, что спать не даёт?
Бабушка! Вера вся заливается краской. Ну откуда ты знаешь
Великая тайна женской психологии! Думаешь, я не была молодой?
Ночной разговор выходит долгим и тёплым, и уже к утру Вера понимает она может жить, дышать, любить. Вот она, поддержка настоящая, сильная, родная.
А утром бабушка собирает чемодан.
Куда это вы?
Надо дела семейные мирить я столько глупостей натворила, пора разруливать! Надо уговорить твою маму
Вера только помогает, не возражая бабушка решительно вызывала такси до аэропорта.
Вечером Вера сидела в обнимку с Тимохой и слушала голоса на кухне мама с бабушкой обсуждали мирное будущее семьи. Вера боялась спугнуть этот редкий, драгоценный покой: пусть всё состоится, не сломать бы случайно то, что строится так трудно
А спустя год Анна Сергеевна, поправляя фату и любимые длинные серьги дочери в день свадьбы, с улыбкой спрашивает:
Ну что, готова?
Сейчас, только припудрю слегка фамильную ценность, смеётся Вера.
И, глядя на себя в зеркало, вспоминая как будущий муж Саша ответил на её вопрос всё ли ему нравится:
Ты идеальна, Верочка. А с чего ты взяла такие глупости?
И счастье накрывает с головой легко, по-настоящему, с доброй ироничной улыбкой. Потому что так должно быть. Хотя бы в одной большой питерской семье.
