Он оказался в страшной аварии, после которой обе ноги были буквально переломаны в дребезги. И всё в его жизни как будто остановилось
Прекрасная работа, где маячила должность директора с хорошей оплатой в гривнах, поездки на Карпаты с женой Оксаной, теплые вечера с друзьями в кафе на Крещатике Всё исчезло в один день.
Врачи кое-как собрали его ноги, выписали домой. А что ещё оставалось? Молиться Богу и надеяться на удачу. Он и правда пытался держаться, хотя по ночам дико кричал от боли, и только уколы с утра и вечером хоть как-то позволяли набрать пару часов сна.
Несколько месяцев лежал, как соляной столб, ни встать, ни развернуться и тут без Оксаны он бы пропал. Да даст ей Бог крепкого здоровья… Потом начал потихоньку вставать, учиться ходить с ходунками, но тут боли вернулись в десять раз сильнее.
Знаете, что такое уколы в живот чтобы не было тромбов у того, кто месяцами лежит, не вставая? Я, панове, сейчас расскажу: не чихнуть, не кашлянуть без слез, не по нужде сходить всё через невыносимую боль. Тут нервы нужны железные.
Да какие тут, простите, к черту нервы? Их уже давно как не бывало. Терпения вообще ни на что не хватало.
Но время шло и я снова стал ходить. Хромал, спотыкался, чуть ли не валился с каждым шагом, но всё же… Это движение вперёд.
Друзья растворились не писали, не звонили. Место генерального директора занял другой. Когда этот мрак закончится и чем? оставалось только гадать.
Короче настроение хуже некуда, перспективы те ещё. Слава Богу, что Оксана не бросила.
Первый раз, когда с костылями и под присмотром жены вышел на улицу и солнце больно хлестнуло по глазам, я сбился с дыхания и неожиданно заплакал от отчаяния. Беспомощный инвалид вот что осталось.
Оксана отошла в сторону, оставив меня одного, а я попытался пройти пару шагов на костылях, морщась от света и привыкая к свежему весеннему ветру.
Вдруг снизу раздалось очень требовательное мяуканье. Глянул у костыля юркнул маленький серый котёнок.
Чего тебе, малыш? спросил я.
Животные для меня всегда были на заднем плане, не знал, как с ними быть. Котёнок посмотрел, жалобно замяукал, скорее всего, просил еды.
Оксан, принеси что-нибудь, попросил я жену.
Когда она вернулась, осторожно взял у неё котлету и, скрипя зубами от боли, нагнулся и протянул кусочек котёнку. Он посмотрел на меня так, словно понял здесь и сейчас не только у него всё сложно, но и у меня.
На следующий день во дворе меня ждали уже три кота. Похоже, они здесь давно. Усмехнулся:
Эх вы, банда!
Оксана скривилась, но всё же принесла три котлеты, и каждому достался кусочек.
На третий день нас уже ждали пять котов и две маленькие дворняжки. Оксана ворчала, ругалась, но я попросил сбегать в магазин и купить килограмм сосисок. Разделил между всеми и хвостики так и мелькали вокруг меня на костылях, будто приглашая в свою игру.
Я сердился и в то же время смеялся, переступая, забывая о боли, а собачки заливаясь радостным лаем ещё и подбадривали меня.
На следующий день хлынул дождь, жена ворчала пуще прежнего и пригрозила отобрать костыли, если я сунусь на улицу. Но я настоял: Они ждут меня! Как я могу не выйти?
И вышел. Под моросящим весенним дождем семь хвостатых друзей крутились вокруг меня, а я чувствовал себя снова нужным. Гонялся за собачками, а за мной пять котов, и даже забыл, что только что научился ходить.
А Оксана стояла под зонтом у подъезда и улыбалась смотрела на меня, счастливо бегавшего между луж.
Время шло остался один костыль, потом и его отбросил. Неудобно ведь носиться за дружной компанией на костылях! И вот только тогда я понял, что давно уже не вспоминал о боли.
На работе в киевском офисе меня уже давно не ждали. Компенсацию выплатили хорошую пришлось уволиться по собственному желанию. Появилось время и я сел писать о том, что пережил.
Вместо рассказа получилась пьеса, и когда переписал последнюю страницу, решил а вдруг кому-то пригодится? Отнёс в театры по всему Киеву кругом отказ, даже не звонили.
Лишь в одном маленьком театре на Печерске мне позвонил режиссёр:
Будем ставить, только нужно много подправить.
Месяц я с ним спорил над каждым словом, а ещё через месяц назначили премьеру в небольшом зале всего пятнадцать зрителей, но для меня важнее не было никогда.
Я трясся от волнения, не смел взглянуть на публику. После последней реплики наступила звенящая тишина, а внутри всё ухнуло. Казалось, прошло полчаса На самом деле всего пару секунд и вдруг зал взорвался аплодисментами! Вышли актёры, кланялись, публика просила повторить.
Второй спектакль прошёл с аншлагом люди стояли даже в проходе. Аплодисменты такие, что едва не рухнул древний занавес.
Труппе вскоре отдали зал в центре, туда хлынули театралы, обсуждали мои пьесы как новые киевские сенсации.
Купил новый костюм, и после каждого представления выходил к зрителям с Оксаной. Иначе и быть не могло.
А что же стало с хвостатыми друзьями? Двух собачек и двух котиков мы с Оксаной взяли домой, а остальные обрели любящих людей среди поклонников моей пьесы.
О чём эта история? Да, кажется, ни о чём особенном. А может быть, о том, как важно увидеть у своих ног глаза, полные надежды. Тогда невозможно упасть ты просто обязан держаться, несмотря ни на что.