Мама устала
Сегодня снова вспоминаю вчерашний день как будто всё внутри застряло и не отпускает.
На кассе в супермаркете “Пятёрочка” я закричала на бедную женщину-кассира, у которой, кажется, руки тряслись, пока она пробивала мои покупки.
Вы долго ещё возиться будете?! Если не умеете работать, сидите уж лучше дома!
Простите, быстро сказала она и, хотя и так всё делала оперативно, стала двигаться ещё быстрее.
Муж, Игорь, тихо тронул меня за локоть:
Верочка, хватит, пойдём уже.
Я обернулась резко:
А ты молчи! Кто тебя спрашивал?!
Игорь отвёл глаза, умолк как всегда.
***
Дома пахло горячей курицей с приправами. Свекровь, Галина Ивановна, стояла у плиты и помешивала кастрюлю с лапшой.
Ой, пришли! Я тут борщ сварила на курином бульоне, с морковкой. Проходите, наливаю тарелки.
Я уже сколько раз просила не трогать мою кухню, прошипела я. Вы здесь живёте или просто в гостях, определитесь, пожалуйста!
Галина Ивановна побелела, вздохнула:
Я только помочь хотела
Не надо мне вашей помощи! Я сама справляюсь!
Вбежал мой сын, Семён, ему всего семь.
Мам, привет! А мне Серёжка с третьего этажа сказал, что я слабый, а я не слабый, ведь, правда?
Отстань, не видишь я занята!
Семён затих. Посмотрел на бабушку та отвела взгляд.
Я хлопнула дверью и ушла в комнату.
***
Так мы и живём каждый день похож на предыдущий. Я просыпаюсь злой, ложусь злой, и в промежутках кричу на всех подряд: на мужа, на свекровь, на сына, на продавцов, на коллег, даже на случайных прохожих.
Иногда, очень редко, думаю: «Господи, что я делаю?» но эта мысль тонет во тьме, будто нет выхода.
Муж терпит. Привык. За десять лет брака научился только одному молчать и не вмешиваться.
Работает на двух работах, приносит деньги, всё делает, как я скажу. Ночами, когда я засыпаю, он выходит на кухню, пьёт чай и долго смотрит на окно думает о чём-то.
Галина Ивановна приехала три месяца назад помочь с Семёном, пока мы с Игорем на работе.
Каждый день она ловит на себе мои злые взгляды.
А Семён Семён просто живёт бегает, играет, задаёт вопросы. Подходит ко мне, а я как стена.
Сначала он плакал. Потом перестал. Всё чаще стал уходить к бабушке, где хотя бы можно спокойно посидеть.
***
В пятницу опять всё повторилось.
Вернулась с работы раздражённая: начальник кричал, коллега подставила, кто-то на “Сенном” на ногу наступил.
Перед моим приходом Семён пролил сок на новый, кредитный, светлый диван.
Он стоял с пустым стаканом, глядя на малиновое пятно.
Ты что наделал?! Ты хоть понимаешь, сколько этот диван стоит в гривнах?!
Мама, я нечаянно ну, пожалуйста, не кричи. Я тебя боюсь
Боится он меня! Кроме как всё ломать, больше ничего не умеешь! Из-за тебя житья нет!
Мам, извини
Быстро в свою комнату! Чтобы не видела тебя до вечера!
Семён ушёл. Я кричала ещё долго до хрипоты, в пустоту.
***
Ночью не смогла заснуть. Пошла на кухню, села у окна. За окном льёт дождь.
Смотрела, как капли ползут по стеклу, думала: как устала, как хочется, чтобы всё закончилось. Чтобы все замолчали, чтобы наступила тишина.
Не заметила, как задремала.
Проснулась под утро от холода. Квартира тихая: Игорь спит, Галина Ивановна спит, Семён спит.
Прошла мимо Семёной комнаты дверь приоткрыта, заглянула проверить, не раскрылся ли.
Семён спал, обняв подушку, а на столе школьная тетрадь в клетку, обложка вся разрисована танками и самолётами.
Я уже хотела уйти, но увидела на странице крупным «Мама».
Взяла тетрадь, села на кровать, стала читать.
Это был его дневник.
Запись за сентябрь:
Сегодня мама опять кричала. Папа сказал, что мама устала. Я захотел её обнять, но она ушла. Наверное, я плохой.
У меня перехватило дыхание.
Октябрь. Сегодня у бабушки день рождения. Я рисовал открытку с ромашками, хотел подарить, но мама опять кричала на папу, я не стал. Спрятал под подушку. Может, завтра подарю, когда мамы дома не будет.
Ноябрь. Я сломал машинку, которую мне папа на день рождения подарил. Специально. Подумал, если сломаю своё, она не будет на меня кричать. Но мама всё равно кричала. Сказала, что я ничего не ценю. И что я глупый.
Руки задрожали.
Декабрь. Скоро Новый год. Я написал Деду Морозу, чтобы мама перестала кричать. Жалко, что такое желания не исполняются.
Январь. В школе надо было написать, кем хочу стать. Я написал невидимкой. Чтобы мама меня не видела, чтобы не кричала. Учительница позвонила папе. Папа пришёл, поговорил сказал, мама просто устала. Я знаю. Я помню, какая она раньше была обнимала, смеялась. А теперь никогда не смеётся.
Плакала молча. Слёзы капали на бумагу.
Февраль. Я пролил сок на диван. Мама кричала очень долго. Когда она орёт, мне кажется, я по кусочкам умираю. Сначала уши, потом сердце, потом душа. Прилёг, думал: если умру во сне, мама будет плакать или скажет: ну и хорошо, стало меньше проблем?
Тетрадь выпала из рук, плечи тряслись. Не могла издать ни звука боялась, что разбудит сына. Боялась, что он увидит меня такой. Боялась всего.
Сидела так долго может, полчаса, может, больше. Потом подняла тетрадь, положила на стол. Вышла.
Вернулась в свою комнату, легла рядом с мужем. Смотрела в потолок до утра.
***
Семён проснулся первым.
Оглядел комнату, вспомнил вчерашнее, вздохнул.
Вышел в коридор тишина. Обычно в это время я уже гремлю посудой, ругаюсь, почему все такие медленные.
Он зашёл на кухню.
Я сидела у окна, тихо, с чашкой холодного чая.
Мам? осторожно спросил Сёма.
Я обернулась. Лицо какое-то новое: не злое, не измотанное, другое. Наверное, сбитое.
Доброе утро, тихо сказала я. Иди завтракать.
Он сел, я налила ему тарелку с кашей, сама села.
Семён ел, поглядывал на меня. Ждал когда я заворчу. Но я молчала.
Мам, ты чего-то не так?
Всё нормально.
Почему молчишь?
Думаю.
О чём?
Я посмотрела на него долго-долго, а потом погладила по голове. Просто так без причины.
О тебе думаю. О нас.
Семён замер.
Мам, ты не заболела?
Я улыбнулась:
Нет, Сёмочка. Я, кажется, только выздоравливаю.
Он не понял, но кивнул. А мне вдруг стало легче.
Доедай. В школу пора.
Он выпил чай, пошёл собираться, у двери остановился:
Мам А ты вечером опять не будешь кричать? Ну пожалуйста
Я обняла его, опустилась на корточки.
Послушай, Семён. Я не знаю, сразу ли получится. Но я постараюсь не кричать. Очень постараюсь чтобы ты больше никогда не боялся. Договорились?
А если не получится? спросил он шёпотом.
Тогда скажи мне: «Ты опять?» Я сразу вспомню.
Вспомнишь что?
Всё вспомню, поцеловала в лоб, иди уже.
Семён ушёл.
Я осталась в прихожей, слушала, как закрывается дверь подъезда. Стало тихо.
Вышел Игорь сонный, растрепанный.
Ты чего так рано не спишь? спросил.
Не спится.
Он посмотрел на меня внимательно.
Всё в порядке?
Всё хорошо, ответила я. Иди завтракать.
Мы сели за стол. Игорь налил себе чай
Игорь скажи, за что ты меня любишь?
Он поперхнулся.
Что?
За что ты меня любишь? Я ведь такая я ведь монстр.
Он поставил чашку. Посмотрел прямо в глаза.
Ты не монстр. Ты просто забыла, какая ты на самом деле.
Какая я?
Разная, улыбнулся Игорь. Помню, как ты бываешь тёплой, смешной, ласковой. Ты так умеешь обнимать, что аж ребра трещат. Всё помню, Вер. Это ты забыла
Я молчала.
Знаешь, я очень жду, когда ты станешь прежней. И сколько потребуется, столько и буду ждать.
Я крепко сжала его ладонь.
***
В тот день я ни разу голос не повысила.
Сёмочка пришёл из школы, бросил портфель, обнял меня просто так, без причины.
Мам, а я сегодня пятёрку получил!
Молодец. Я горжусь тобой!
Он удивился:
Правда?
Правда.
И он улыбнулся шире, чем за долгое время.
Мам, знаешь, я сегодня в школе думал: а вдруг ты меня вечером обнимешь? И ты действительно обняла.
Глупёнок, притянула его к себе. Теперь буду обнимать тебя каждый-каждый день!
***
Вечером, когда Семён уже спал, я зашла к нему в комнату. На столе лежала та тетрадь. Я открыла последний разворот, взяла ручку и написала внизу:
Сынок, я тебя очень люблю. Прости меня. Я буду очень-очень стараться.
Твоя мама.