Встречаюсь с женщиной почти год, никогда не жалел ни копейки на неё и её внука. Но стоило только попросить завернуть с собой немного пирогов, как сразу понял своё истинное место.
Официант аккуратно поставил на стол пластиковый контейнер с недоеденным куском шоколадного торта. Людмила с удовольствием придвинула его к себе. Мы сидим в достойном кафе в центре Киева, по залу неспешно льётся музыка, а внутри у меня нарастает какое-то тихое, но упорное раздражение.
Мы вместе уже почти год. Мне пятьдесят восемь, ей пятьдесят четыре оба давно взрослые, оба пережили разводы, есть взрослые дети, а теперь уже и внуки. У меня два внука, мальчик и девочка. У Людмилы один, любимый внук, Саша, шестилетний «лучик света», которого я видел всего несколько раз мельком, зато о его привычках и пристрастиях теперь знаю больше, чем о себе.
Людмила убрала контейнер в сумку и одарила меня своей фирменной тёплой улыбкой той самой, за которую я когда-то голову потерял.
Сашенька так обожает шоколад, говорит она. А я уже наелась, совсем не хочется. Пусть лучше ему достанется, не пропадать же добру, правда?
Я молча кивнул, подозвал официанта и расплатился в счёт, естественно, вошёл и этот торт, и мой кофе, и её салат Цезарь. С деньгами у меня всё хорошо, вопрос не в этом. Проблема в другом за последние полгода установилась определённая система, довольно односторонняя, которая меня стала раздражать. Я старался не придавать этому значения, списывая всё на «бабушкину заботу». При любой возможности и чаще всего, конечно, за мой счёт Людмила уносила домой всё, что могла, чтобы порадовать драгоценного внука.
Первые сигналы насторожили меня ещё три месяца назад. Мы пошли на новую премьеру в кино. Я купил билеты, подошли в буфет, Люда сразу попросила самое большое ведро карамельного попкорна и большую колу.
Я даже удивился она обычно сладкое практически не ест. Подумал ну, позволила себе редкую поблажку к фильму. Заняли места, свет в зале погас. Я полез за попкорном, взял пару горстей, начал есть. Люда держала ведро на коленях, сверху специально одела крышку и ни одного зёрнышка не съела.
Почему не ешь? шепчу ей. Вкусно же ведь.
Ой, не хочу. Я это Саше отвезу. Он сегодня у меня останется ночевать, киношный попкорн для него праздник, родители балуют редко.
Я чуть не захлебнулся своей колой. Получалось, что ведро купили специально для Саши, ни слова мне не сказав. Она ведь решила за двоих вот так и будет. Сеанс прошёл в каком-то странном напряжении попкорн под охраной, есть неудобно. После фильма я подвёз её домой, вид у неё довольный, в руках ведро. А я себя почувствовал курьером, считающим сдачу со своего кошелька.
Причём дело не в том, что ей не на что. Люда зарабатывает хорошо, одета прилично, в салон раз в неделю, на машине ездит. Нет здесь вопроса нужды.
Но настоящий удар был на прошлой неделе. Людмила пригласила к себе на обед, пообещала фирменные пирожки я о них слышал чуть ли не легенды. Приехал не с пустыми руками: купил бутылку хорошего красного вина, фрукты, дорогую сёмгу хотелось дополнить стол. Квартира наполнилась божественным ароматом выпечки.
На кухонном столе под полотенцем возвышалась громадная миска. Открываю там целая гора румяных пирожков, аппетитных, блестящих от масла. Мы сели, она налила чай, выложила на тарелку пять штук.
Кушай, Андрюша, пока горячие, говорит ласково.
Пирожки просто сказка! Съел три с мясом, два с капустой сытый, довольный, настроение отличное. Разговорились, открыли вино, расслабился, почувствовал домашний уют.
Люда, пирожки прямо чудо, сказал я, отклоняясь на спинку стула. А знаешь, ко мне вечером дети собираются, дочь внуков привезёт. Дай мне немного с собой, пусть попробуют. А то вечно магазинное покупают, дочка к плите редко подходит.
И вот тут как отрезало.
Людмила прям на глазах изменилась. Ещё секундой ранее улыбалась открыто, а тут сразу закрылась, спина прямая, губы поджаты.
Ой, Андрей Я бы от души, но так много не смогу. Саша вечером приезжает, я ведь в основном для него пекла.
Она подошла к миске, где, клянусь, не меньше тридцати пирожков, пошуршала пакетом и набрала три штуки: два с капустой, один с мясом.
Вот тебе, протянула, угости детишек. А то Саше на ужин ничего не останется.
Я смотрю на этот пакет В миске гора пирогов, только что я привёз ей вино, фрукты и рыбу, всегда старался для неё. А теперь три несчастных пирожка для моих внуков. И она всерьёз считает, что это нормально?
Люд, тут полно же. Твой Саша всё не съест. Моим хотя бы ещё пару пирожков, их двое.
Она тут же укутала миску полотенцем, будто обороняя своё.
Андрей, я продукты рассчитывала, говорит спокойно. Саве обещала пирожки. Не обижайся, раздавать всё не могу. Ты поел? Тебе понравилось? Вот и хорошо. Остальное внуку.
Назвала «раздавать». Как будто я чужой, который к ней домой за подаяниями пришёл, а не тот, кто полжизни проработал, к ней ходит и принес продукты для стола.
Почему в её мире я ниже шестилетнего ребёнка?
Через полчаса уехал, сославшись на срочные дела. Три пирожка лежали на переднем сидении, и запах, который совсем недавно казался домашним, стал неприятно тосклив. Я ехал и пытался понять, что вообще происходит в её голове.
Я всегда думал: если отношения здоровые, то в центре пара, а уже потом всё остальное. Дети и внуки конечно, важны. Но не должны заслонять друг друга. А у Людмилы всё наоборот. Её Саша единственный смысл. А я кто? Человек-кошелёк? Спонсор походов в кафе ради торта для её внука?
Когда я оплачиваю торт для Саши всё в порядке, это же «мы теперь почти семья». А когда я прошу пирожки для своих внуков «извините, я того не могу». Логика односторонняя её ребёнок наследник, а мои пусть три пирога на двоих и хватит, и обязательно при этом надо спрятать большую миску.
Вечером дочка с внуками уже была у меня. Разбирала пакеты.
Пап, вкусно пахнет пирогами!
Я достал свой маленький пакет и почему-то почувствовал стыд.
Это тётя Люда передала, говорю, не смотря в глаза дочери. Попробуйте.
Через две минуты пирожков не стало. Конечно, вкусно.
А ещё будет? спросила внучка.
Нет, солнышко, больше нет, ответил я, и пошёл курить на балкон.
Стоял на холоде, смотрел на вечерний Киев и думал: зачем мне всё это? Для чего нужна женщина, которой мои деньги общие, когда дело доходит до торта для её внука, а свои пирожки она хранит, как стратегический запас. Вопрос не в еде еды я любой могу купить сто раз. Вопрос в отношении.
Она даже не поняла, что задела. Вечером весело позвонила: «Саша приехал, счастлив, пирожки уплетает, мультики смотрит». Я слушал, молчал. Я бы хотел сказать: «А мои спросили, будет ли ещё, а пришлось ответить нет». Но не сказал
Бывали у вас такие «двойные стандарты»? Что всё на своих, чужим отставить? Стоит ли говорить об этом? Или я зря переживаю, и это просто обычная женская бережливость?
