Встречался я с женщиной почти год, денег на неё и её внука никогда не жалел. Но стоило мне однажды попросить её пирожков с собой как мгновенно выяснилось моё настоящее место.
Официант аккуратно поставил перед нами пластиковый контейнер с почти нетронутым куском шоколадного торта. Лариса с видимым удовольствием придвинула коробочку к себе. Сидели мы в респектабельном кафе в центре Киева, тихо играла музыка, а внутри у меня нарастало раздражение такое глухое и противное.
Мы с Ларисой вместе уже почти год. Мне пятьдесят восемь, ей пятьдесят четыре. Оба взрослые за плечами браки, разводы, взрослые дети и, конечно, внуки. У меня двое мальчик и девочка, у Ларисы один, любимый до беспамятства шестилетний внук Савёлка. Вижу его редко, но рассказывает она о нём так много, что создаётся ощущение, будто я его знаю чуть ли не лично.
Лариса убрала контейнер в сумку и одарила меня той самой тёплой улыбкой, которая когда-то так поразила моё сердце.
Савёлка у меня шоколад всё любит, сказала она мечтательно. А я уже наелась, совсем не хочется. Пусть добро не пропадает, правда?
Я молча кивнул, подозвал официанта и расплатился понятное дело, оплатив и шоколадный торт, и свой кофе, и её салат. Дело было не в деньгах гривны для меня не проблема. Всё упиралось совсем не в сумму, а в вопрос системы, которая незаметно оформилась между нами за последние полгода. Я упорно делал вид, что не замечаю этого, списывал всё на «бабушкину любовь», но на деле получалось, что при каждом удобном случае Лариса уносила домой всё, что возможно, чтобы побаловать обожаемого внука и, конечно, всегда за мой счёт.
Первый тревожный звоночек прозвучал где-то три месяца назад, когда мы решили сходить в кино на громкую премьеру. Я купил билеты, подошли к буфету, и Лариса заказала самое большое ведро карамельного попкорна и большую колу.
Я удивился обычно она за фигурой следит, сладкое практически не ест. Подумал: ну, захотела позволить себе редкую слабость. Заняли места в зале, свет погас. Я потянулся к ведру, взял горсть, начал жевать. А Лариса держит ведро у себя на коленях, прикрыв крышкой причём крышку специально на кассе попросила и ни единого зернышка не ест.
Почему не берёшь? Вкусный же, прошептал я.
Да нет, не хочу, тихо ответила она. Я это Савёлке отнесу, он у меня ночует сегодня. Он попкорн из кино так любит! Родители ведь редко покупают.
Я чуть не подавился колой. Получалось, я купил этот попкорн вовсе не нам, а её внуку даже не обсудилось ничего, она просто решила. Весь сеанс сидел с чувством неловкости. Есть было неприятно: ведро будто охранялось. После фильма подвёз Ларису к её дому, она выскочила из машины довольная, прижимая попкорн к груди, а я чувствовал себя курьером, который ещё и сам заплатил за заказ.
Не в том дело было, что денег у неё не было зарабатывает она неплохо, хорошо одета, своя машина. Нужды никакой.
Но настоящий «удар» случился на прошлой неделе. Лариса позвала меня обедать к себе, пообещала фирменные пирожки, о которых я столько слышал. Приехал не с пустыми руками: купил бутылку хорошего вина, фрукты, нарезку дорогой рыбы хотел к её застолью добавить что-то своё. На кухне стоял такой аромат свежей выпечки, что кружилась голова.
На столе возвышалась глубокая миска, прикрытая полотенцем, из-под которого проглядывали румяные пирожки. Сели пить чай. Лариса выложила мне штук пять пирожков.
Кушай, Андрюша, пока горячие, сказала она ласково.
Пирожки были выше всяких похвал. Я съел три с мясом, два с капустой, наелся до отвала и даже подумал: вот оно, домашний уют. Поболтали, открыли вино. Вроде, всё хорошо.
Лара, пирожки просто чудесные! похвалил я. У меня сегодня домой внуки приезжают, дочка привозит может, дашь с собой? Пусть попробуют. Магазинное вечно едят, дочка сама готовить не любит.
И тут Лариса изменилась прямо на глазах. Ещё только что была мягкая, улыбчивая а как будто выключатель щёлкнули: лицо стало другим, глаза сузились.
Ой, Андрей, прости, много дать не могу, даже не глядя в глаза, говорит она. Ведь ко мне вечером Савёлка приедет, я в основном для него и пекла.
Она поднялась, подошла к миске, шумно залезла под полотенце, достала прозрачный пакет и положила туда ровно три штуки: два с капустой и один с мясом.
Вот, говорит отстранённо, угостишь. А то Савёле на ужин ничего не останется.
Я смотрел на этот скромный пакетик, и лицо у меня стало гореть от обиды. В миске полная гора! Я только что привёз в дом вино, дорогую рыбу, фрукты никогда ничего для Ларисы не жалел, а тут даже простых пирожков пожалела для моих внуков.
Лариса, там же ещё полно, попытался я сгладить, твой Савёлка столько не съест. Моим бы по два хотя бы
Она плотно прикрыла полотенцем миску, прижала рукой и жёстко сказала:
Андрей, я продукты рассчитывала. Я же обещала Савёлке. Ты поел, тебе понравилось и слава Богу. Но раздавать всё подряд я не могу. Это для внука.
Она назвала три пирожка «раздавать», словно я попросил милостыню, а не был человеком, который помогает, участвует в её жизни, приносит угощения.
Почему вдруг оказалось, что её шестилетний внук главный, а я для неё будто второстепенный?
Минут через двадцать я уехал, сославшись на дела. Пакет с тремя пирожками лежал у меня на сиденье, и запах, недавно казавшийся уютным и домашним, сейчас казался обидным. Захотелось разобраться, о чём она вообще думает, и выводы были неприятными.
Всегда считал, что в здоровых отношениях главное мужчина и женщина. Дети и внуки важны, но не должны стать тем, что заслоняет главную пару. У Ларисы всё наоборот: её Савёла центр вселенной. Остальные где-то на периферии. Я для неё стал спонсором на подхвате, чтобы оплачивать кафе, кино и попкорн «на вынос» для её внука.
За торт, за кафешные угощения ей не стыдно «семейно» платить с моей карты, но как только речь заходит о моих внуках вдруг экономия, «продукты рассчитаны». Односторонняя картина: её внук наследник пирожков и попкорна, мои добытчики крошек со стола.
Дома внуки уже были дочь хлопотала на кухне.
Ой, пап, пирогами вкусно пахнет!
Я, не поднимая взгляда, вынул пакет.
Это тётя Лариса передала, сказал.
Пирожки съели за минуту да, вкусные.
А ещё есть? спросила внучка.
Нет, нету, малышка, ответил я и вышел курить на балкон.
Стоял, смотрел на огни вечернего Киева и думал: а зачем всё это надо? Зачем мне женщина, для которой мои деньги общие, а пирожки стратегический запас только для собственного внука? Не в еде тут дело, не в трёх пирожках. В отношении. Можно заказать доставку хоть на тысячу гривен, вопрос вообще не в этом. Вопрос в том, кто ты для человека.
Вечером она позвонила веселая, рассеянная:
Ой, Савёлка приехал, наелся пирожков, довольный, смотрит мультфильмы!
Я промолчал. Хотел сказать: «Мои тоже спрашивали, есть ли ещё. Пришлось сказать, что нет». Не сказал. А может, правильно сделал.
Кажется, отношения, где всё лучшее всегда уходит только в одну сторону, а от тебя ждут лишь пополнения запасов, особой ценности не имеют. Есть вещи, которые нельзя скрыть за рецептом пирожков или детским смехом. Просто приоритеты у каждого свои. И я отчётливо понял: там, где ты вечно на втором месте, становиться не стоит. Ни в семьдесят, ни в пятьдесят, ни в тридцать.
Такова моя взрослая мужская наука.
