Хорошая женщина, что бы мы без неё делали?
А ты ей всего две тысячи в месяц платишь.
Клава, ну мы же на неё квартиру переписали.
Петя с трудом поднялся с кровати, шаркая тапками, и медленно отправился в соседнюю комнату. Под светом ночника полуприкрытыми глазами взглянул на свою жену.
Присел рядом, послушал. Вроде всё спокойно.
Петя поднялся и потопал на кухню. Открыл бутылку ряженки, сходил умыться всё, по привычке, и вернулся к себе в комнату.
Лёг на кровать, а сон всё не шёл:
Нам с Клавой уже по девяносто, пожили, конечно. Скоро уж на тот свет, а рядом никого и нет.
Дочки, Лидии, нет уже, даже до шестидесяти не дотянула.
Сына, Сергея, тоже давно нет. Загулял Внучка, Марина, лет двадцать назад уехала в Германию, там вроде и осела. Не вспоминает о дедушке с бабушкой. Уж, наверное, дети у неё большие
Не заметил, как заснул.
Разбудило его лёгкое прикосновение:
Петя, всё в порядке? едва слышно спросила Клава.
Открыл глаза: над ним склонилась жена.
Ты чего, Клавочка?
Смотрю лежишь, не двигаешься.
Да жив ещё! Иди, спи!
Послышались шаркающие шаги, щёлкнул выключатель на кухне.
Клавдия Васильевна попила воды, вернулась в ванную и ушла в свою комнату. Легла на кровать:
Ох, вот так проснусь утром, а его уже и не будет. Что делать-то тогда мне? А может, и я первой уйду.
Петя уже и наши похороны заказал. Никогда бы не подумала, что такое заранее организуют. С другой стороны а кто, кроме нас?
Внучка так про нас и не помнит. Одна соседка, Ирина, заходит иногда. У неё ключ от нашей квартиры. Дед ей по тысяче из пенсии отдаёт: то продукты принесёт, то лекарства. Куда нам деньги? Да и сами уже с четвёртого этажа не ходим.
Пётр Васильевич открыл глаза солнце выглядывает в окно. Вышел на балкон, смотрит: вершина черёмухи зеленеет. Улыбнулся:
До лета дожили!
Пошёл к жене. Та задумчиво сидела на кровати.
Клава, ну хватит хандрить! Пойдём кое-что покажу.
Ой, сил нет. Что задумал опять?
Пойдём, пойдём!
Держал её за плечи довёл до балкона.
Смотри, черёмуха зазеленела! Помнишь, говорила до лета не дотянем? Дожили!
Ой, правда! И солнышко светит.
Посидели на скамеечке.
Помнишь, как в кино ходили? Это мы ещё в школе были И тоже весна, черёмуха как раз распускалась.
Ну, такие вещи не забудешь. Сколько уж лет прошло?
Семьдесят пять
Сидели, молодость вспоминали. Оно ведь часто на старости многое забывается что вчера делал не помнишь, а такие моменты из юности на всю жизнь.
Ой, заговорились! Клава поднялась. Мы и не завтракали.
Клавочка, заваришь вкусный чаёк? Всё эта трава надоела
Нам же нельзя.
Ну хоть слабенький, и чуть сахара.
Петя пил этот бледный чай, закусывал крошечным бутербродом с сыром и вспоминал те времена, когда чай был крепким и сладким, а к нему то пироги, то оладьи.
Зашла соседка, Ирина, кивнула одобрительно:
Как у вас дела?
Какие дела у девяностолетних? Петя пошутил.
Ну, шутки, значит, всё хорошо. Что купить вам?
Ир, купи мяса!
Так вам нельзя
Курицы купи.
Ладно, сделаю супчик с лапшой.
Соседка убралась, помыла посуду и ушла.
Клавочка, идём на балкон, на солнце поваляемся.
Пойдём.
Ирина снова зашла, выглянула на балкон:
На солнышке грейтесь?
Хорошо тут, Иринушка, улыбнулась Клава.
Сейчас вам кашу принесу, потом суп сварю.
Хорошая женщина, Петя смотрел ей вслед. Что бы мы без неё делали?
А ты ей всего две тысячи в месяц платишь.
Клава, мы ведь квартиру на неё переписали.
А она и не знает.
Так они сидели на балконе до обеда. Обед куриный суп, с кусочками курицы и картошкой.
Я всегда такой Лидочке и Сергею готовила, когда они маленькие были, Клава вспоминала.
А теперь чужие люди нам кормят, Петя тяжело вздохнул.
Видать, Петька, такая наша судьба. Умрём и никто не всплакнёт.
Всё, Клавочка, хватит грустить. Пойдём полежим!
Петя, не зря ведь говорят:
«Что мал, что стар всё одно».
У нас как у детей: суп перетёртый, сон час, полдник.
Петя подремал немного, потом встал опять не спится. Погода меняется, наверно. На кухне два стакана с компотом, Ирина заботливо поставила.
Взял обеими руками, осторожно понёс Клаве. Та задумчиво смотрела в окно.
Ну что, Клавочка, не грусти вот компот!
Попила:
И ты не спишь?
Погода такая.
И я, с утра, ни то ни сё. Чую, немного мне осталось. Ты меня похорони так, чтобы по-людски.
Клава, ты чё говоришь Как я без тебя буду?
Всё равно один из нас раньше уйдёт.
Всё, хватит! Пошли на балкон!
Посидели до вечера. Ирина сырники принесла. Поели, смотреть телевизор сели по вечерам у них это традиция. Новые фильмы не понимают смотрят комедии да старые мультики.
Сегодня только мультик один посмотрели. Клава встала:
Пойду-ка спать. Что-то устала.
Я тоже.
Дай-ка посмотрю на тебя хорошенько, вдруг сказала Клава.
Зачем?
Просто хочу посмотреть.
Глядели друг на друга долго словно юными себя вспоминали, всё ещё впереди.
Пойду тебя к кровати провожу.
Клава взяла мужа под руку, пошли медленно.
Он её накрыл одеялом, двинулся к себе.
На сердце совсем тяжко стало, долго не мог уснуть.
Казалось, что совсем не спал, а часы два часа ночи. Встал, пошёл в комнату к жене.
Она лежала с открытыми глазами.
Клава!
Взял за руку.
Клава! Кла-ва!
Вдруг самому стало дурно, пошёл в свою комнату, взял приготовленные заранее бумаги, положил на стол.
Вернулся к жене. Долго смотрел ей в лицо. Потом лёг рядом, закрыл глаза.
И увидел свою Клаву молодую, красивую, как семьдесят пять лет назад. Она куда-то шла к свету, манящему издалека. Он за ней догнал, взял за руку.
Утром Ирина зашла в комнату. Они лежали рядышком, и на лицах у обоих счастливая, одинаковая улыбка.
Женщина позвонила в скорую
Врач приехал, посмотрел покачал головой:
Вместе ушли. Наверное, очень любили друг друга
Забрали их. А Ирина села за стол без сил. Тут и заметила документы, завещание на своё имя.
Она уронила голову на руки и заплакалаПрислонилась лбом к ладони, долго сидела, слушая в окне шум черёмухи и впервые плакала не из-за своих бед, а потому что вновь ощутила в мире простое, светлое счастье. В комнатах всё оставалось тихим, как будто и не уходил никто: кружка Петяной ряженки на подоконнике, Клавина кофта на спинке стула, объятия их фиалок, что так и не переставали цвести.
Ирина вытерла слёзы, подошла к балкону, распахнула их любимое окно настежь впуская весенний воздух, солнечный свет, нежный запах черёмухи и будущее, которое старики оставили ей на память.
«Всё будет хорошо», сказала она вслух, и легкая тень улыбнулась ей из-за спины, у самого солнца.
