Игорь, я всё ещё здесь: история любви и надежды на берегу Чёрного моря
Игорёк, слышишь, я не исчезла! спокойно отплыла она ближе. Пообещай мне только: в землю меня раньше времени не закопаешь.
Игорь, ну ты посмотри, какая тут красота! с восторгом закричала Валентина, кожа у неё была уже того самогО южного оттенка, а в глазах прыгали искорки. Она развела руки так широко, будто собралась обнять всё Чёрное море сразу.
Её русые локоны, обожжённые летними лучами, вольно развевались в бризе. Я предупреждала, что этот месяц будет лучшим в нашей жизни!
А Игорь, стоявший рядом на ослепительно чистой гальке Ялтинского пляжа, поправил соломенную федору, что купил на набережной за 200 гривен, и улыбнулся. Внешне был непринуждён, но внутренности сжимались так, будто кто-то играл на аккордеоне прямо внутри. Мысль, что, может, это их последний шанс отыграть счастье назад, не отпускала его ни на минуту.
Да, Валя, этот месяц будет лучшим. Ты вечно права, выдавил улыбку Игорь.
Только вот слова врача два месяца назад: Рак. Стадия запредельная. Дватри месяца не выветривались из памяти. Вот так и приехали они на ЮБК, потому что Валентина отчаянно хотела жить, а на отступление реагировала только возмущённым «Вот ещё!».
Ну что, поплаваем? Валентина схватила его за руку, глаза блеснули, как у ребёнка перед батутом. Не кисни! Помнишь, как мы малыми сиганули в речку у моей тёти в Полтаве? Ты тогда умудрился уплыть, только плавки забыли за тобой!
Игорь захохотал, и страх отошёл в угол. Это у неё всегда получалось вытаскивать его из трясины саможалости.
Не плавки я забыл, а осторожность проявил, парировал он. Ладно, бежим, но заботься: если меня схватит карась тебе потом с ним разбираться!
Они с заливистым смехом, как два подростка, вбежали в воду. Валентина плескалась с азартом младшей дочки, а Игорь смотрел на неё, затаив дыхание: так много любви и так страшно за неё. Потерять невыносимо даже представить.
Любовь как спасательный круг в шторм: без неё не выплыть, хоть ластами маши.
Началось у них всё в десятом классе маленького донецкого городка, где слух пролетал быстрее интернета. Валентина туда въехала как спецдесант: новенькая, улыбка как мартовское солнце, а коса длиннее береговой линии.
Переехала она из соседней Мариуполя, поэтому сразу стала звездой местных посиделок. Игорь был высокий, немного лопоухий, за книжкой прятался от реальности и был уверен: его такая звезда уж точно не заметит. Но на школьной дискотеке набрался храбрости и пригласил в круг для медленного танца.
Ты какой-то настоящий, сказала она, глядя прямо в глаза. С тобой можно быть ну, собой.
А ты не боишься, что я тебе по ноге как двину случайно? хмыкнул он, а она рассмеялась, и с того вечера они стали не разлей вода.
После школы Игорь укатил в Киев на инженера, Валентина во Львов изучать литературу. Писали друг другу километровые письма, ловили каждую каникулу, чтобы вместе попить чаю на лавочке. Дистанция только закалила их.
В двадцать два, толком не отдохнув от дипломов, расписались. Свадьба скромнее не бывает: местный Дом культуры, горшки с пластиковыми гвоздиками, на бэкграунде поёт Ирина Билык. Им было глубоко фиолетово на все условности: главное, вместе.
Дальше пошла жизнь, она ведь куры не щиплет. Маленькая квартирка на Подоле, круговерть работы, мечты о своём доме и кофейне на углу. Бытовые штормы хлестали по нервам.
Ссорились из-за глупостей: кто не помыл кастрюлю, кто забыл заплатить коммуналку. В одном из эпизодов он хлопнул дверью, крикнув:
Тебе не кажется, что так жить невозможно?
Валентина села на диван, смотрела в окно, потом ответила совсем тихо:
Игорь, я тебя люблю так, что не хочу терять. Может, попробуем по-другому?
Так они ввели свой ритуал: один день недели только друг для друга. Ни работы, ни телефонов, ни обид. Гуляли по Днепру, пили чай на балконе, вспоминали первую любовь. И их союз снова расцвёл.
Спустя пять лет накопили на домик под Одессой с садом и наконец открыли кофейню, в которой оладьи всегда выходили выше зарплаты. Потом появились дочки-близняшки Ксения и Олеся. В доме всегда смех, плюшевые игрушки и мармелад везде (даже в унитазе). Валентина образцовая мама, терпение у неё как у швейной машинки, а нежность как у облака. Игорь часто думал: Как же мне свезло!
Время, словно песок, убегает сквозь пальцы. Девочки выросли, разлетелись учиться в разные города. Дом опустел и эхом отдавал одиночеством. А они погрузились в работу и уже две кофейни, и ночами заваривают кофе, глаз не замыкая. Пока однажды Валентина не поседела, потеряла лицо и грохнулась прямо в зале.
Валька! Ну ты чего! тряс её Игорь, пока скорая мчала по Ялтинскому серпантину. Диагноз: банальное перегорела, но Валя отмахнулась: пустяки, мол.
А на следующий день теряет сознание снова. Тут даже доктор прифигел: Онкология. Операций не ждите. Месяца два максимум.
Дома Валентина спокойно сказала:
Игорь, девочек не зови. Не хочу, чтобы они меня такой запомнили. А вот к морю я хочу. Помнишь, как мечтали лежать на пляже, коктейли пить и танцевать всю ночь? Поехали сейчас.
Игорь робко попытался возразить, но понял: этот шанс как билет на последнее шоу. Надо брать.
Глубоко ушёл в мысли? весело плеснула его водой Валентина, вырвав из мрачного транса.
Да тут я. Просто вспомнил, как ты меня вчера в дурака обула. До сих пор не пойму, как.
Вечером идём снова на танцы! обняла его за шею. Я хочу танцевать до белого каления!
Может, лучше пораньше спать ляжем? голос Игоря был чересчур осторожен, знал, Валентина не переносила намёков на болезнь.
Я жива и жить намерена! отрезала она. Обещай не делать из меня призрака раньше срока.
Обещаю, тихо выдохнул он, и они долго крепко обнимались посреди моря.
Главная мысль: Любовь с надеждой могут поднять с колен, даже если диагноз кроется в пыльном уголке.
Месяц в Ялте пролетел, как весёлый абсурд прогулки вдоль воды, эскимо под музыку саксофона с набережной, ночи под луной. Валентина расцвела: щеки розовые, озорство в глазах как в двадцать. Игорь пару раз даже подумал: А вдруг врачи ошиблись? Или мы герои какого-то медицинского чуда?
Однажды вечером Валентина на языке любимого вина произнесла:
Игорь, а ведь я не боюсь. Даже если конец, довольствуюсь тем, что есть. Ты, девочки и этот закат мне достались, как джекпот.
Не начинай! прокашлялся Игорь, скрывая подступающие слёзы. Ты ещё на свадьбе наших внучек танцевать будешь!
Валентина улыбнулась и крепко сжала его ладонь.
По возвращении в Киев Валентина настояла на повторных анализах. Игорь трясся, как на экзамене в своё время, ждал худшего.
Но врач, проведя все круги сканеров, ошарашенно пожав плечами, объявил: Почти не вижу рецидива. Анализы хорошие. Ваш организм, Валентина, герой романа!
Игорь не поверил ушам, а Валентина разрыдалась только от счастья. Обнимались прямо посреди кабинета врача (он благоразумно ретировался пить чай).
Это всё море, прошептала она. Ну и ты, конечно.
Наоборот, ты постоянно меня спасала, шепнул Игорь.
Вернулись к обычной жизни: кофейня, друзья, новые семейные традиции и надежды. Валентина ещё немного лечилась, болезнь словно сошла на нет. Дочки вернулись, дом вновь наполнился радостными воплями, плюшевыми зайцами и запахом домашних сырников.
Глядя утром на жену, Игорь думал: Ну и был же я деревом в молодости! Валентина тут же перехватила взгляд и с ухмылкой:
То ли дело сейчас! Пеки блинчики, а я чай заварю. Жалко только, что твои блины всегда исчезают быстрее, чем я их успеваю сфотографировать.
Он приготовил ели на террасе, слушая шум моря. И поняли: пока рядом никакая беда не страшна.
Вот такая история. Немного грусти, много света, море веры и щепотка чуда ведь без них, кажется, в нашем мире совсем не весело. И Валентина с Игорем доказали, что такое счастье вполне себе избыточный товар, если вместе держаться.
