Некоторые странности семейства Оленьки Красавиной
– Олечка, вон опять с собакой гуляет
– Господь с тобой, глянь, что она на этот раз с Чапой учудила? Хвост вчера вроде бы был фиолетовый, а сегодня розовый! Смотри, машет им, будто знаменем весны!
– Ну что тут скажешь, такая уж у нас девочка чудаковатая. Но зато добрая, честная попробуй сейчас такую найди! Помнишь, как бабка слегла, так Олечка в больницу носилась, сутками возле лежала, себя не щадила. Молодость всю на это положила.
– Да? А я вчера видела возле подъезда ее какой-то парень красивый из машины провожал.
– Может, таксист был?
– Таксист? Да с каких это пор у нас таксисты девушкам руки целуют?
– Вот даже так?
– Ага! Говорю тебе, не ровен час Оленька под венец пойдет.
– И пусть! Бабушка за нее обрадуется, такую добрую внучку вырастила умницу, красавицу! Если б еще не профессия ее совсем был бы восторг.
– Чем тебе профессия-то не так?
– Следователь Что это за работа для девушки?
– Ох, не говори так. Много ли у нас нынче тех, кто действительно закон чтит, как ее бабушка? А следак из Ольги получился что надо! Про нее и в газете писали, и по телевизору показывали хвалили! Ишь ты!
– Что я Я ничего! Пусть Бог ей помогает! Видно было с малолетства, что девочка выдающаяся. Помнишь, какой она была?
– Вся в бабулю. Огневая!
Прошелестела мимо тех лавочных сплетниц сама Оленька Красавина поздоровалась чинно, кивнула, а через шаг вдруг шмыгнула куда-то за дворовые бугры, напевая вполголоса, как собака с розовым хвостом весело прыгала по обледенелой дорожке, посыпанной солью.
– Ого, понеслась! Куда это она?
– Как куда сестру встречать! Катя сегодня с поезда возвращается!
– Откуда знаешь?
– Как же, она мне сама сказала. Вон, гляди, такси подъехало!
Высокая светловолосая девушка вышла из машины, молча шагнула навстречу бегущей Оленьке, заключила ее крепко в объятия, а за ними выскочила собака с рассохшимся хвостом, поводя мордой.
Оль, ну что ты опять с Чапой сделала?!
Бабушкин любимый цвет! Красиво получилось?
Ох, как я по тебе соскучилась, чуда ты мое странное!
Оля еще раз крепко обняла сестру и смеялась.
Все в районе знали у Оленьки Красавиной свой, особый склад. Еще с малолетства у девочки проявлялись чудные черты. Забавная крошка с двумя длинными тугими косичками, на концах которых всегда пышнели белоснежные банты, искусно завязанные бабушкой, здоровается со всеми и ухмыляется до самых ушей кривыми зубками, пока не вмешался приемный дед. А за улыбкой обычно следовало:
Как ваши дела?
Однако очень быстро соседи перестали отвечать даже те, кому нечего было скрывать ни скелетов, ни попугаев, ни особых секретов.
Дело в том, что Оленьки боялись.
Она была ужасно разговорчива и обладала уникальным талантом собирать по кусочкам весь дворовой компромат и пересказывать его именно там, где это было больнее всего.
Тетя Таня, пока вы были на работе, к тете Ире из семнадцатой квартиры дядя Сеня заходил! С цветами большими и желтыми, как вам на день рождения дарил. Я хотела понюхать, а он не дал и сразу к тете Ире пошел. Почему ей можно цветы, а мне нельзя?
Татьяна, до поры лишь слушая байки мужа про переработки, теперь озирается, не заслушались ли болтовню Оленьки бдительные соседки, ускоряет шаг, не здороваясь с Олиной бабулей.
Оленька, зачем ты тете Тане болтаешь? Она тебя ни о чем не спрашивала! сердится бабушка, но ничего не объясняет.
Оля обижается. Чего она плохого сказала? Или всё-таки сказала?
Объясни ей бабушка может, и не встряла бы в следующий раз. Но после таких случаев бабуленька замирала как каменный памятник на главной городской площади, крепко сжимала внучкину руку и уж точно вечером не допускала до конфет.
Оля в те моменты дулась, хмурилась, пока не вспоминала, что памятники не бабушки: на бабкиной голове голубей нет, стрижка в порядке.
Про Ленина и его лысину Оле рассказывал приемный дед, который любил обсуждать самые странные вопросы с внучкой.
Дедушка, а почему он лысый?
Много нервничал, Олечка.
Что, работу тяжелую имел?
Конечно.
Тоже зубки лечил детям, как ты?
У Оли сразу виделся памятник Ленина в стоматологическом кабинете деда, упирающийся головой в потолок, а за дверью пищат напуганные дети. Дед смеялся:
Ну, если бы! Тогда бы и мир иначе выглядел. Он ведь был вождем, Олечка.
Да какой он вождь у него же перьев на голове нет! Как у индейцев. Его же голуби пачкают.
Для вождей нужны орлиные перья.
Орлов жалко! И делают свои дела они культурно, в отличие от голубей! возмущалась Оля.
Приемный дед хохотал, люди оборачивались.
Оля, нахмурив бровки:
Ты ведь не конь Будённого, чтобы так ржать? Держи себя в руках! Как бабушка говорит: Скромность украшает. А то стыдно за тебя!
Дед, отсмеявшись, вел внучку домой, покупая по дороге секретное мороженое о нем знала только Оля, потому что дед объяснил:
Только не проболтайся бабушке, а то у нее скандаль будет нешуточный.
Ты что, боишься бабулю?
Не страшно, просто мудро лучше жить в мире, чем ссориться.
Дед, ты трус?
Я опытный. Лучше цветы еще купим чтобы бабушка не заметила, что ты радостная до обеда.
С приемным дедом Оля общалась душой любила как никого другого. Дед появился под Новый год, когда бабушка, потеряв связь с родителями-археологами Оленьки, решилась на повторный брак со старым знакомым. К тому моменту, как бабушка оформила второе замужество, всему двору уже стало ясно, что эти двое особо крепкое звено.
Высокая, статная Бабушка и смешной толстячок-дед но спорили только друг о друге. А еще их соединяла тайная мечта бабушки: за душой строгого юриста и дипломата скрывался романтик, который всю жизнь хотел, чтобы ему читали стихи под луной и пели серенады. Первый муж, правда, цветы дарил только по праздникам и любил цитировать Маяковского для настроения. От этого страдала романтичная душа бабули плакала ночами.
Свет для нее настал лишь с рождением внучки. Когда Олю вручили Любови Николаевне, у нее проснулась хоть какая-то вера в весну.
Оля оказалось главной драгоценностью археологи-родители неожиданно передали девочку бабушке и исчезли в очередной экспедиции. Соседи избавились от болонки та лаяла в унисон с Оленькой, житья никому не было, а советы «мудрых женщин» двора постепенно успокоили дом.
Годика к двум у Оленьки появился приемный дед его подарила ей судьба и упрямая бабушка, которая решила: для ребенка чем больше родни, тем лучше! Так и получилось родного деда Оля знала, но полюбила сердцем все же Петра, готового ради нее на всё.
Именно благодаря своему характеру, Оленька с ранних лет попадала в яркие жизненные сновидения. Жизнь у Красавиных шла как во сне на даче, которую дед оборудовал со сказочной открытостью. Всю весну и лето, а то и осень, девочка жила на природе в просторной беседке, где собирала друзей: скромницу Светочку, близнецов Гришку и Мишку, мечтательницу Зиночку.
Шесть исполнилось и прилетела Катя.
Катю Оля сначала испугалась: девчонка чумазая, голос громкий прямо из-под стола ягоды таскает. Но именно она стала самой родной, самой откровенной. Бабушка приняла Катю на дачу после трагедии: Катин дед лишился семьи в катастрофе и остался с внучкой-наследницей. Любовь Николаевна собралась и поселила Катю рядом с Оленькой.
Потом девочки стали сестрами и Катя с ее прямотой дала Оле понять главные правила: когда болтать а когда молчать. Вскоре Оля задалась целью стать следователем, чтобы разоблачать двойные жизни и поступать по правде. Катя только улыбалась:
Станешь только будь честной, и не как эти вечно вредные дядьки, а по-нашему.
Никто ее первую всерьез не воспринимал смеялись, пальцем у виска крутили, мол, странная. Но поддержка семьи и новой сестры давала силы.
Оленька, ты сегодня хоть что-то ела? бабушка заходила и осматривала кухню грозно.
Нет? Плохо! А ты, Катя, что смеешься? И сама небось с утра пустая! Быстро обедать! И чтобы все до крошки было! Петр! Ты что, особое приглашение ждешь? Отпусти Чапу и мой руки! Дайте уже собаке покой! Кому розовый хвост нужен, кроме тебя? Это ты придумала? Опять Делайте красивые вещи и за стол марш! Суп стынет!
В доме Красавиных каждое воспоминание как сон: переполнен сюжетами, запутан и странен, но уютен, как теплый свет вечером на старой даче под Киевом. И сколько бы ни плела причудливая жизнь своих длинных косичек любовь в том доме всегда сидела рядом, согревая всех и каждого.
