Бумажный дом
Лисёнок, опоздаем!
Папа, минуту! Лиза прыгает на одной ноге, натягивает носок.
Носки у неё смешные, разноцветные: один малиновый, другой жёлтый. Тётя Лизы, Галя, подарила. И эти кроссовки тоже разнопарные. Говорит: это сейчас в моде.
Гале Лиза доверяет. Тётя ведь главная модница в семье. Она всегда повторяет: если природа красотой не наградила, надо брать своё другими способами.
По поводу внешности Лиза не соглашается с Галей. Ну и что, что до современных стандартов далековато? Худощавая, темноволосая с серыми глазами, Галя настолько яркая, что когда Лиза идёт с ней по улице только усмехается: люди оборачиваются.
Говоришь, не замечают тебя? Смотри, все головы свернули!
Кто? Галя останавливается и вертит головой.
В такие моменты Лиза смеётся от души. Галя как ребёнок. Хоть тётя, а рядом с ней Лиза чувствует себя чуть ли не взрослой.
Эта наивность Гали удивляет.
Он сказал, что я ему нравлюсь! Лиза, что делать, не знаю!
Тебе-то он нравится?
Очень! Но я его боюсь!
Чего?
Он слишком красивый, все девчонки в офисе за ним бегают. А ему вот я приглянулась. Какое-то недоразумение!
Галь, ты не ерунда! Ты красивая и умная. Почему бы не понравиться?
Вопрос риторический. Сколько ни пыталась Лиза уверенность Гале добавить без толку. Иногда даже до слёз злится, но ничего не поделать.
Дочка, трудно выбить из головы то, что годами закладывалось, Стас, папа Лизы, качает головой, утешая дочку-подростка.
Кем закладывалось, пап? И зачем? Почему из нормальной девушки нужно неуверенную в себе делать? Ты же меня не так воспитывал!
Я не так. Но и мне учителя хорошие попались.
А Гале? Я знаю, ты про бабушку говоришь, только всегда намеками.
Зачем говорить прямо? Что, мол, мама неправильно воспитывала? Это хорошего даст? Ты взрослая сама понимаешь, что такое уважение к родителям. Мама моя одна нас тянула, без отца, потом отчим был. Ты знаешь я Петю всегда уважал, он мне как отец. Терпел, пока я привык, потом столько ума вложил, что до сих пор не могу оценить по-настоящему. Маме, правда, не особо давал вмешиваться говорил, мужчины мальчиков должны воспитывать.
Пап, ну так а почему же Галя его опекой не воспользовалась?
Девочка ведь. Мама думала: лучше сама. Вот и выросла Галя с этими страхами. Но у матери было на то своё. Она сама страшно боялась за Галю. Прямо до истерики. Почти за руку вела аж до выпускного. Не знаю, почему, вот в голову вбила, что с Галей что-то случится. Она у неё тяжело получилась, почти всю беременность лежала на сохранении. Тогда-то я с Петей подружился. Мы двое мужиков, а там, в больнице, женщина, которую оба любим. Это сближает, понимаешь? Петя бульоны варил, гранатовый сок делал, за печёнкой на рынок ездил. Я только тогда понял, как он маму любит. И как надо быть мужчиной. Он не многословен был. Ты его не помнишь, а жаль.
Не помню, пап… Лошадку-качалку только, он мне сделал, помню!
Да, ждал твоего приезда мастерил. Мастер золотые руки был. Сложно им было в то время, но тянул всё.
А где она теперь?
На чердаке. Внуки будут достану.
Пап!
Что? Думаешь, не дождусь, что ли, пока меня дедом сделаешь?
Не скоро ещё!
Фух! Стас смеётся, изображая облегчение.
Папа!
Ну что я опять? Стас шутит, а сам с облегчением вздыхает. Вопросы только накапливаются, а про всё рассказывать сил не хватит.
Семья у них, как ни крути, всегда была непростая. Галя в детстве дом «бумажным» называла.
Почему бумажный? смеялся Стас, будучи десятиклассником худым, прыщавым, вечно заняттым, но всегда старался уделить внимание младшей сестре.
А потому что на этот тюльпанчик похож, показывает Галя бумажный цветок, который старший брат сложил. Смотри, он красивый, а вот если…
Положив цветок на ладонь, резко хлопает по нему другой рукой.
Зачем? Стас вытаращился.
Пустой внутри. Видишь? Сделай ещё!
Ты его опять размажешь?
Нет. Сейчас покажу…
Взяла кусок пластилина, начала заталкивать в бумажный тюльпан сквозь маленькую дырку у основания, пыхтит, пока не заполнит пустоту.
Теперь не смять. Он бумажный, но крепкий. А наш дом таким быть не умеет. Внутри пластилина не хватает.
Стас удивился сестра в детстве понимала больше, чем взрослые многие.
Такие цветы делать его одноклассница научила Аня. На вид серьёзная, но руки у неё на месте не сидят.
Мне легче, когда что-то делаю, думать, объясняла она, ловко складывая журавликов и лягушек из бумаги на уроках.
Учителя не ругали отличница, что скажешь! Бумагу переводит и бог с ней.
Стас принесённые фигурки собирал и домой уносил Гале на радость.
Как она это делает?
Хочешь, попрошу, и она тебе покажет?
Хочу!
Иногда Стасу разрешали брать Галю в парк, чтобы та увиделась с Аней, но домой приглашать не решался знал, мама не одобрит.
Лидия Аркадьевна, мама Стаса и Гали, была строгой, временами чрезмерно. Стас оправдывал: мама боится за них с сестрой.
Стас! Ты о будущем должен думать! Сам! Никто никому ничего не должен! Я мать, но родила и воспитала, а дальше давай сам. Галю ещё надо вырастить. А на Петю особо не рассчитывай он тебе никто, ему труднее, он не родной отец, понял?
Стас не спорил, знал: случись что Пётр поддержит. Уже и не звал его отчимом, даже со стороны Батя, вот кто он.
Он догадывался: разговоры, которые мама заводит только при отсутствии Бати, с ним бы не прокатили. Семью Пётр считал самым главным в жизни делом и старался, чтобы всем было хорошо.
Но понятие это, как понимал Стас, у всех разное. Отец полагал детей надо любить, баловать, а мама что важнее строгость и страх…
За детей Лидия переживала двадцать пять часов в сутки, на час больше обычного «мало ли». Именно с этим «мало ли» Стас вырос, а когда у мамы появилась Галя фраза стала в доме постоянной.
Мало ли, кто Галю обидит…
Это касалось подружек, учителей, тренеров. Всё чисто официально личных отношений быть не должно. И с чужими людьми зачем? Ведь есть мама, отец, брат. Остальные чужие, кто может навредить.
Стас не понимал, откуда такая сосредоточенность на том, что все хотят им навредить. Молча наблюдал, как мама ломает себя, чтобы ничего не упустить: ради Гали сменяет работу на более удобную по графику, учится водить машину чтобы не отпускать дочку на секции одну. Стас помогал, но, когда Галя подросла, у него была уже иная жизнь…
Серьёзных перемен жизнь приносила и дальше… В ней появилась Аня… Потом родилась у них с Аней маленькая дочь для Лидии это был шок: в её планы не входило стать бабушкой, пока сыну не исполнится двадцать пять.
Стас! Зачем всё это? Рано, неосмотрительно… Ты же почти выпускник! Лидия беспокойно ходит по кухне, крепко обнимает себя за плечи.
Мама, я уже давно не ребёнок. Сам привык за поступки отвечать. Аня ждёт ребёнка, моего.
А нельзя было… беречься? А сейчас? Может… есть выход…
Хватит, мама! Вот только не надо говорить того, что я не смогу простить. Ты меня огорчаешь, но я понимаю это от неожиданности. Ты подумай о том, что я сказал.
Стас зашёл к Гале попрощаться, а напоследок к Бате.
Пётр уже полгода болел. Молчал, чтобы не тревожить жену и Галю, только Стасу давал понять, как тяжело бороться с тем, на что не влиять.
Теперь он жмёт руку пасынку, а потом вкладывает в ладонь ключи:
Документы на квартиру оформим на неделе. За Галю и Лидию не переживай дом в деревне им оставляю, а вы живите. Дом должна быть крепость для ребёнка. Ты понимаешь?
Понимаю, пап. Спасибо…
Петра Лера не увидела: она родилась через неделю после того, как отца не стало. Он ушёл тихо, не попрощавшись.
Стас просто взял на себя заботу о семье, и Галя немного выдохнула. Она давно заметила брат хранит бумажный тюльпанчик над столом.
Зачем?
Он не даёт мне стать пустышкой, Галь. Напоминает, что я должен делать.
Что же?
Наполнить жизнь чем-то значимым. Не только Анину с Лерой, но и вашу с мамой.
Это сложно, Олежа. Она всё равно тебя не услышит.
Но попробовать-то я могу.
Галя переводила тему, не хотела, чтобы брат ссорился с мамой.
С Лидией отношения у всех становились сложными. После смерти Петра она окончательно замкнулась. Галя не понимала, что с ней, но Стас помнил всё слишком хорошо: когда биологический отец ушёл, Стасу было четыре, но он помнил слёзы, истероидные вспышки и свои бесконечные стояния в углу. Мать то ругала, то целовала, то извинялась. Но он броненосец…
Толстокожий ты, сын непрошибаемый, Лидия вскидывает брови домиком. Всё же успокаивается, когда видит, что сын еле сдерживает слёзы. Всё равно ты мой мальчик! Иди сюда, мама любит!
Стас старался Галю ограждать от всего, для этого и в одной квартире не оставался знал: Аня хрупкая, словно те бумажные игрушки.
Сынок, я тебя ведь предупреждала… Хорошо, хоть Лера здоровая. Бедная Анечка, сердце слабое… В таком возрасте…
Прекрати, мама, срочно! Поссоримся.
Ну что ты, сынок! Я же всегда была прямолинейная…
Слишком… Стас хватает Леру, которую бабушка на выходных присматривает, и уезжает. Иногда даже не спросив у Гали, как у неё дела.
А Галя терпит молча, похожая характером на своего отца тихого, сдержанного, открытого только самым близким.
С мамой у Гали отношения как по тонкому льду. Любовь и доверие в опасной хрупкости: шаг и под ногами хруст, а дальше холодная бездна одиночества…
Ани не стало, когда Лере было пять. Одно утро молодая мама просто не проснулась. Стас, собравшийся утром на работу, не донёс до стола чайник. Вода пролилась, испугала кота, он на плитке подскользнулся. Но уже не торопился заглянув в спальню, всё понял. Мир остановился, осталась только мысль: Лера!
С трудом он шёл, закрыл дверь спальни, зашёл в детскую. Мягкий кот, с которым Лера всегда спала, остался на подушке. Дочь ночевала у бабушки, игрушку не взяла. Сжав ушко кота, Стас закричал по-настоящему, по-звериному, чтобы хотя бы как-то унять боль.
Сколько просидел в комнате дочери, не помнит. Потом в какой-то момент поднялся, дошёл до кухни, взял телефон.
Мама? Пусть Лера побудет ещё. Да, знаю, тебе на работу. Так надо. Я перезвоню…
Два месяца после этого провалились в забытьё. Что-то делал, куда-то ходил, что-то готовил для дочери. Лера, словно почувствовала плохо отцу, ни на шаг не отходит, не спрашивает про маму. Стас не придавал значения, пока однажды не увидел: Лера пробирается в спальню, садится у кровати, крепко сжимая мягкого кота, тихо разговаривает с большой фотографией мамы на тумбочке. Тогда понял всё она понимает.
Он не зашёл. Дождавшись, когда выйдет, взял её на руки, уткнулся в растрёпанные косички, которые сам с утра сплёл как умел:
Кто тебе сказал?
Бабушка… Она сказала, что тебя надо жалеть. И нельзя говорить о маме будет больнее.
Стас так крепко сжал дочь, что она пискнула, но быстро спохватился.
Прости, кроха! Говорить со мной о маме можно, когда захочешь! Не слушай никого, только меня, поняла?
Как Лера разрыдалась, Стас понял: маленькой девочке всё это было тяжело. Он обвинил себя за то, что оставил её одну с такой болью.
Злость его стала сильнее после того, как ночью к нему пришла Галя.
В тот вечер он уложил Леру, сам сидел на кухне в темноте, гладил кота, смотрел в тёмное окно. Сна не было. Спал на матрасе в комнате Леры понимал, что так нельзя. Надо что-то решать: меняться квартиры, искать выход…
Тихий стук в дверь услышал только из-за полной тишины. Потом вспоминал этот момент всегда с дрожью: если бы Галя не дождалась, если бы он выпил таблетку, как советовал врач…
Мокрая ливень осенний, как мышь, Галя шагнула в прихожую, обняла так крепко, как недавно он свою дочь.
Галя! Что случилось?
Больно… Галя едва держится на ногах, Стас подхватил, усадил.
Скорая приехала быстро. Через час Галя уже спала в детской. Что произошло, она так и не рассказала Стас догадался сам, когда утром увидел синяки на руках сестры.
Это мама? выдавил он, боясь услышать ответ.
Галя молча кивает, берёт брата за руки.
Не отдавай меня ей… Сейчас не надо… Мне страшно, Стас…
Успокаивая, Стас соображает лихорадочно. Скандал будет только хуже. Мама перешла черту Галя для неё всё, только её и хочет контролировать безраздельно.
Расскажи мне. Мы вместе подумаем, как быть. Обещаю, никто больше не обидит!
Если бы Галя хоть секунду колебалась, Стас бы не простил себе. Но она, к счастью, всё поняла выпрямилась, как отец, посмотрела вперёд. Стас поёжился: нельзя разочаровать Петю. Дочери нужна помощь кто, если не брат, поможет?
Мама узнала, что я встречаюсь с Димой. Помнишь такого?
Косматый такой? Стас подвигает чай, даёт бутерброд.
Не называй! Но да, Дима, мы только пару раз в кино ходили, погуляли днём! Даже поцеловать не пытался!
Галя, я понимаю, тебе верю. Что с мамой-то случилось?
Кричала… Трясла меня, и слова ужасные говорила… Галя сжимает колени, зажмуривается. Не могу повторять… Почему так? Разве заслужила я это? Я всегда слушалась её! Я не глупая, знаю, что до серьёзных отношений рано. А она что я рожу ребёнка… как ты… Прости! Не хотела… Стас, я и правда болтушка…
Галя горько, беспомощно плачет. Стас на секунду теряется, но ответ приходит сам: сгребает сестру, усаживает к себе, обнимает, как Леру,-тихо ворчит:
Потоп устроим? Никто тебя больше не обидит! Я не дам! Ни-кто! Поняла?
Серые глаза смотрят на брата, он повторяет:
Даже мама. Я папе обещал, что никому не позволю тебя обижать. Можно нарушать слово?
Галя мотает головой.
Вот и правильно. Будь мужиком держи слово. Посидишь с Лерой? Она сейчас проснётся. Покормишь а я к маме съезжу.
Не надо! Галя мечется по кухне.
Надо.
Разговор с мамой тяжёлый. Лидия кричит, требует вернуть дочь. Приводит доводы: у Гали школа, соревнования, контрольные…
Мама, ты себя слышишь? Вчера ночью и не искала где дочь! Стас сдерживается. Ты перестала видеть в нас людей. Может, и никогда не видела… Мы не куклы! Ты хоть раз спросила, как я справляюсь после смерти Ани? С Катей та же история. Мама, дети твои мы, а не подчинённые! Хороший начальник ты, но как мать сильное середнячество Прости, что говорю как есть. Пока твоя дочь плачет на другом конце города, тебя волнует только очередная контрольная и кубок на полке! Мама, так нельзя! Молчи! Всё твои сейчас доводы я наизусть знаю. У Гали теперь есть я! Пусть хотя бы школу не закончила оплачивать её учёбу буду я, она станет ветеринаром. Ты этого даже не знала? Теперь знаешь. Её мечта. Я гарантирую.
Ты не можешь решать за неё! Я мать!
И даёт тебе это право ломать человека через колено? Стас уже спокоен.
Он смотрит в глаза матери.
Мама, ты хочешь остаться одна? Я не шантажирую, предупреждаю: если дальше так будет, мы не вернёмся. Мы не пропадём. Но ты подумай, что будет с тобой.
Он целует мать в лоб, выходит в подъезд, спускается и садится на ступеньки лестницы. Сколько раз он там сидел? То с радостью, то скукой, а сейчас сил ни туда, ни обратно идти нет. Только и считает ступеньки сколько их тут за жизнь…
Телефон начинает играть, и Стас встаёт. Пересчитав ступени, едет домой: теперь знает, что делать.
Тактика себя оправдывает: Лидия сдаётся уже через два дня, приезжает мириться с дочкой. Но это было долго Галя не может простить сразу. Их отношения колеблются, качаясь на странных весах.
Лидия старается, потому что теперь понимает: её дети взрослые, ожидать, что они будут вечно ждать, не стоит. Теперь рефреном её души стала мысль: «Они вместе, а я?»
Галя получила диплом, работает в хорошей ветклинике. Лера смеётся, когда домой тётя приносит очередного «пациента».
Катерина! Это змея!
И что? Посмотри, какой питон! Тёплый, милый! Погладь, не бойся! На время хозяин в командировке. Гоше скучно дома одному.
Даже имя есть?
Конечно!
Лера дразнит отца: пойдёт по стопам тёти.
Только этого не хватало! Стас в ужасе театрально хватался за голову.
Работа, дом, редкие встречи с мамой. Галя долго будто по инерции живёт. Лера просит познакомить с кем-то из друзей отца всё безрезультатно.
И вот однажды новость:
Папа, Лера, хочу вас познакомить со своим парнем… Только не смеяться!
Галя, тут уж не до смеха! Лера обнимает тётю.
Один кроссовок, который очередной тётин «пациент» вчера тащил по квартире, Лера находит под диваном и, надев, вылетает в прихожую:
Я готова!
Можно уже не спешить Галя всё равно не простит опоздания! иронично говорит Стас.
По парку навстречу им идёт пара.
Папа, пап, тот самый? Косматый?
Лера шепчет так громко, что Галя хмурится, грозит племяннице пальцем.
Дима.
Стас.
Рукопожатие, улыбка, кивок.
Лера.
Косматый! Дима рассмеётся, погладит Галю. Не дуйся, улыбайся! Вот так. Я бы тоже такие кроссовки носил!
Лера переводит взгляд на отца и оба смеются. И только теперь замечает: в глазах тёти лед сменился серебром. Красиво до мурашек Лера хлопает в ладоши, удивляя будущего родственника.
У нас все слегка со странностями. Привыкай!
Теперь я точно уверен, вольюсь в ваш… коллектив? Или всё же в семью?
В семью, Дима! Лера подмигивает тёте и берёт отца под руку.
