Валюша! Ты где так долго бродишь?! Жду уже не дождусь! Давай, садись! Анна, соседка Валентины Матвеевны, ерзала на лавочке, пристраивая ноги под скамейкой. Был вечер: тёплый, пахнущий асфальтом после мелкого обедающего дождика, и вишня над головой дышала молочным цветом, так что и не верилось то не сон, а наяву весна уже разливается по закоулкам старого киевского двора.
Что делать дома? Там телевизор чадит несвежими новостями, да ещё Нюся кошка-старушка, что всё спит у батареи. А тут пахнет кипреем, весенней сыростью, свежей краской на лавке: будто не пенсия на плечах, а вовсе и не жизнь прожита, а только всё впереди.
Вишню под окнами посадил муж Ани, Петька, ещё до того, как город менялся, как веерообразные трамваи катились по набережной. Теперь только Анютка да Валя остались сидеть на её деревянных ребрах всё девчонки, всё с секретами про своих и чужих. Лавочку Аня сама красила неделю назад: теперь блестит ровно, как новенькая купюра; ждет, когда усядутся женские разговоры, когда забьется вокруг: о детях, болях, любви.
Женщин из соседних домов сближали и перемывание костей знакомым, и вечные вопросы про любовь. Кто же не хочет услышать: «А моему Павке, наконец, в юбке призналась та самая соседка!» Любовь всегда казалась большой редкостью, хотя казалось, что всех вокруг касается. Может, потому мечталось хоть краешком коснуться её, узнать, как это быть кому-то нужной.
Анна Алексеевна для друзей просто Анюта знала Валентину с детства. Пятьдесят с лишним лет бок о бок: бегали вдоль двора, ирывали вишню с дерева, носились в снегу. Матери двери не закрывали: пусть заходят, бегают, живут друг у друга, пока не выросли. Всё сломалось, когда в шесть лет решили найти птицу счастья.
Бабушка приехала к Ане на каникулы, рассказала: главное поймать птицу счастья за хвост. Тогда все вокруг улыбаются и ссоры исчезают. Девочки решили: птица живет во дворе у противного дяденьки, того, который вытаскивает во двор огромного, яркого попугая с немыслимыми хвостами. Решили: это и есть птица счастья не то что воробьи на проводах.
Готовились как надо. Нашли клетку та самая, где когда-то жила анютина морская свинка; хлеб, конфеты, печенья припасли ну а вдруг эта птица гурман? Ёмкое убеждение: хозяйка всегда должна быть щедра, особенно для счастья.
С утра стояли у подъезда соседнего дома бетонного гиганта на окраине Киева. Людей нет, жара, город плывёт миражом. Растерянные ведь хотели поймать счастье, а во дворе только тень. Но Аня ни за что не заплачет просто так: взяла Валюшку за руку, пошли к подъезду, пустили в дело план постучать во все двери подряд. «Где живёт птица счастья?» задавали соседям простой, как дождь, вопрос.
Многие злились, кто-то пугался, кто-то прогонял. Но в одной квартире открыл мальчик постарше: «Заходите». В доме раковины-морские уши, страшные деревянные маски, паруса, корабль «Святая Мария». Девочки забыли, зачем пришли, затаились, слушались прямо моря в этих раковинах.
Ты кто?
Я Аня. А ты?
Толик.
А где птица счастья?
Не знаю, пожал плечами он. Но вот.
Он вынес павлиний хвост, яркий, больше их лиц. «Мама приносит из зоопарка. Забирайте». Девочки не дыша прижали к себе перья, выбежали обратно уже вечер, уже домой тянет буря: матери кричат, отцы курят у подъезда, милиционеры ищут пропавших. Встретили их объятиями и слезами, но и ремнём потом чтобы не забывали, как опасно искать непонятных птиц.
Прошло время, и вдруг оказалось: птица счастья вовсе не во дворе, а дома, в родной руке. Аня догадалась первой если бы нас не любили, разве плакали бы? Разве искали бы так отчаянно? Значит, всё было у них: и семьи, и счастье, и любовь, которую бабушка называла простым быть в жизни нужной.
Потом годы разошлись, как тени на стене, и наступила взрослая жизнь. Но Валя и Аня хранили всех воспоминания: как сидели на качелях в дагестанском домике на летних каникулах, как смеялись до колик, как боялись потерять друг друга. Всё держалось на этих ниточках памяти.
Когда Аня встретила мужа Диму сразу не признала его, хотя корабль «Святая Мария» всё стоял где-то на полке у его матери. Уже к тому времени Валя была замужем за Сашей, у каждого своя судьба, но где-то посередине всегда была ниточка-пёрышко павлина.
Счастье у каждой своё. Ане выпало иногда простое, удивительное: быть мамой, женой, идти рядом, переживать болезни близких, терять и находить. Когда Диму сразила болезнь, когда время вдруг остановилось и сердце сжалось, Валя оказалась рядом: затрясла, привела в чувство, не дала шагнуть в пустоту. Детей нельзя бросать, бабушка говорила: пока жив хоть кто-то между ребёнком и небом не сирота. Так и жили, так жили, несли тепло дальше детям, внукам.
Валя не могла иметь детей, но у них с Сашей сияла любовь. Немыслимо, чтобы не было своего ребёнка? Но отчаянная ласка Валиной свекрови, её мягкая, тихая забота, помогла: усыновили мальчика. Родня удивлялась, но привыкли; главное Мария Егоровна была за Валю, и это перевесило.
Павел вырос офицером гарнизоны сменял по городам, но не забывал бывать в гостях. Сын принёс невесту с ребёнком Свету, разведенку. Валя сразу приняла не спрашивала, чьё дитя, просто выдернула мальчугана к себе: «Пойдем, я тебе новую машинку покажу!» За это Светлана стала звать Валю мамой. А ну-ка, много ли надо любви, чтобы стать настоящей родней?
Время бежало. Аня с Валей встречались всё также: обсуждали, кто к кому едет на Пасху; кому какие внуки приедут на каникулы; когда вместе на дачу за город, под Харьковом грядки полоть, огурцы растить. Город старел, а дружба всё крепла.
Валюша, помнишь ту самую птицу счастья?
Конечно, помню! Неделю сидеть не могла от мамы сильно досталось! смеётся Валя. А знаешь, что?
Что?
Думаю, мы её всё-таки поймали. Даже если тогда не заметили.
И правда ведь порой счастье зовёт простым шорохом за стеной, запахом чая со смородиновым листом и шершавым пером, зажатым в старой книге. Не у всех так кто-то жизнь проживает без оглядки, всё просит у неба счастья, а оно незаметно прячется в мелочах: в детях, внуках, достойной старости.
Бабушки, как перышки, хранят эти мелочи, чтобы в нужный момент напомнить: счастье не надо ловить стоит только бережно удержать в ладони, и оно само помашет цветным хвостиком, одарит тёплой минутой, из которой потом можно сплести всю жизнь.
