Дневник. Глава «Интернат для дочери»
Я женат на Наталье уже почти четыре года. Жизнь после первой семьи, честно скажу, хотела покоя и уверенности. После развода с первой женой и всех тяжёлых историй, когда она устраивала сцены, пропадала ночами, я будто заново родился: устроился работать сменным мастером на заводе, снял однокомнатную квартиру в Днепре, стал жить размеренно.
С Наташей всё было совсем иначе, чем с первой женой: тихо, по-спокойному, по-украински чай с вареньем на кухне, спокойные вечера за телевизором. Она работала администратором в стоматологической клинике, тянула свою часть расходов. Мы вместе выплатили половину ипотеки, сделали ремонт, радовались, как дети, что у нас теперь настоящее «своё гнездо». Серьёзных ссор не было всё улаживали за чаем.
Когда начинали встречаться, Наташа обронила, что у неё есть дочь, Марина тогда ей было двенадцать. Но Марина осталась жить с отцом и мачехой в Запорожье, и её присутствие как будто растворялось в дистанции. У меня не спрашивали денег, не занимала наше пространство просто я знал, что у моей жены есть ребёнок, и всё.
В наши планы входили отдых на Азовском море, новая мебель и, конечно, разговоры о том, что, может, и ребёнка общего завести пора бы. Но я даже подумать не мог, что всё изменится так резко.
Однажды пришло длинное сообщение от бывшего Наташиного мужа, Алексея: «Наташа, забери Марину. У нас теперь малыш, Яна с трудом справляется, а Марина она подросток, ей нужно внимание, которого у нас уже нет. Я извиняюсь, но ты мать, у тебя сейчас лучше условия. Я не справляюсь».
Наташа была подавлена. В её глазах я видел тревогу, когда она показала мне телефон. Я как раз чистил окуня на ужин.
Лёша просит забрать Марину, тихо сказала она.
Я вытер руки о вафельное полотенце и посмотрел прямо:
В смысле, к нам жить?
А куда ещё? Она ведь моя дочь.
Я сразу почувствовал, как что-то уходит из-под ног. Я привык к нашему укладу: тишина после работы, порядок, никаких лишних разговоров. Дочка подросток, шестнадцать лет, почти взрослая. Свои привычки, свой характер.
Наташа, ты повернись лицом к реальности. Я согласился быть с тобой, но не с чужим уже почти взрослым ребёнком. Это наш дом; я не могу жить постоянно с чужой девчонкой, чтобы она занимала ванну, ела наш хлеб и потом топала по вечерам, когда я хочу тишины. Я с этим смириться не готов.
Голос Наташи зазвучал отчаянно:
Она не чужая мне, Саша! Ты знал, что у меня дочь, не прикидывайся.
Я женился на женщине, у которой ребёнок живёт с отцом и нас не касается, резко перебил я. А теперь всё? Отец не тянет теперь я должен?
Дальше последовали переговоры, как в Минске. Наташа пыталась убеждать, мол, Марина самостоятельная, помощи не попросит, помешать не будет. А я чувствовал: стоит впустить её спокойствию конец. Так и жил: днём завод, ночью тревожные мысли.
Она пыталась каждый вечер нащупать, когда мне можно повторить тему: «Давай дадим ей диван в зале, будет помогать, всё поместимся». Но для меня это всё равно коммуналка, а не семья.
Достигли тупика. Я предложил компромисс:
Слушай, Наташ, есть же вариант. На окраине есть нормальный интернат школа для девочек из небогатых семей. Учёба, уход, присмотр. Неделю там, а на выходные пожалуйста, пусть приезжает к нам. Ты сможешь работать спокойно, я тоже. И ребёнка никто не выгоняет, и у всех своя территория.
Наташа опешила:
Ты хочешь сдать собственную дочь в интернат, чтоб не мешала тебе?
Не передёргивай. Это не дом для сирот, а современное заведение. Город платит за учёбу, питание. Если есть другое решение говори. Квартиру ей снять не потянем, Лёша отмажется от алиментов. Тогда либо интернат, либо она у нас, а я ухожу, и платёж по ипотеке ложится на тебя.
Наташа металась между чувством долга перед дочерью и страхом всё потерять. Подруги советовали разное, но толку не было.
Тут Алексей прислал новое сообщение: если до пятницы не решит вопрос, вызовет органы опеки. Я видел Наташа сходила с ума от этого решения. Она даже перестала звонить Марине не знала, что сказать: «Приезжай отчим не хочет» или «Подожди, разберёмся».
И тут всё оборвалось: Марина приехала неожиданно, сохранила ключ, и застала наш очередной спор. Всё услышала про интернат, про надоедливого подростка, про лишнего человека.
Я вышел из кухни, увидев её у двери с рюкзаком.
Не надо извиняться, я всё поняла. Вы меня обсуждаете как чемодан, который мешает жить, выпалила Марина.
Наташа пыталась обнять дочку, а та отстранилась:
Я не хочу быть проблемой для вас. Папа выгнал, вы тоже мне места не нашли. Не ищи меня, я уйду сама.
Попытался объяснить, что взрослые люди ищут компромисс, но в глазах Марины светилась такая обида Я не ваша семья, только и бросила, выпорхнула за дверь.
Наташа кинулась за ней в подъезд, потом во двор безрезультатно.
В ту ночь Наташа не спала, звонила всем подругам дочери, ходила по Днепру, закрывала подъезды, опрашивала прохожих. Я ждал дома, всё ещё был уверен вернётся, как все подростки. На меня же навалилась усталость, я устал от этого напряжения.
На третий день без вестей Наташа пошла в полицию, потом бросила работу. Она повсюду клеила объявления, ночами плакала, утром уходила в поиски. Я держался несколько недель, потом психанул: «Успокойся, она же не маленькая, найдётся! Не хочет возвращаться её право».
Она посмотрела на меня так, как смотрят только на предателей:
Уйди, пожалуйста, Саша. Ты не мой дом и не моя опора
Я ушёл. Даже сама квартира меня больше не радовала. Всё, ради чего я работал и хоронил свою душу по кускам, стало бессмысленным.
Наташа жила автоматом работала, чтобы платить за ипотеку, ждала звонка из полиции, надеялась. Прошло три месяца, нашли рюкзак Марины в подвале дома на окраине, но саму Марину нет.
Я пытался вернуться, звонил, мол: «Давай начнём с начала. Если Марина найдётся пусть живёт, раз такая беда, всё прощу и приму». Наташа не отвечала.
Её жизнь остановилась. Она никого больше не подпускала к себе. Я узнал от общих знакомых: потом попала в больницу, операция, детей больше иметь не может. После выписки вообще замкнулась, только фотография дочери на тумбочке осталась на обратной стороне наивной рукой: «Мамочка, люблю тебя».
Я устроил новую семью с женщиной, у которой не было прошлых детей и сложных историй. Но когда укладываю сына спать, сам думаю, что человеческая трусость худшее из зол. Наташа, выбирая дом, потеряла самого близкого человека свою дочь. Я, выбирая удобство и порядок, потерял уважение к самому себе.
Жизнь учит: найти дом не значит, что ты нашёл семью. Настоящая семья это не тишина и порядок, а умение в любой момент протянуть руку тому, кто нуждается, несмотря ни на что. А если этого не умеешь никакой уют, никакие плитки шоколада и никакая ипотека не согреют.
