Лерочка, ну мы же опять опаздываем!
Пап, минутку! Лера на одной ноге напяливает носок.
Носки, кстати, были уморительные один алый, другой ярко-синий. Тётя Лерки, Катя, подарила. И кроссовки к ним такие же, разношёрстные. А Катя ведь у нас модница ещё та, говорит: «Так сейчас все стильные москвички ходят, новое веяние!»
Лера Кате всегда верила. Тётя настоящий эксперт по ярким штукам, всегда утверждала: если природа уж не наградила выдающейся красивостью, своё придётся брать харизмой и смелостью.
Вот только с мыслями о внешности Лера категорически не соглашалась: ну и что, что до стандартов красоты ей далеко? Катя сама по себе, худая, как сельдь, тёмные волосы от природы, блестящие серо-голубые глаза, а как идёт рядом все на улицах оборачиваются.
Как будто тебя никто не замечает, да? Вон мужики головы повертели, чуть глаза не выкатили! подшучивала Лера.
Где? Кто? Катя сразу вертит головой, и ей будто реально не верится.
Лера в такие моменты угорает безудержно. Эх, тётя-то, наивная, словно школьница! Хотя старше Леры лет на десять, но только рядом с Катей Лерка чувствует, что взрослее.
Наивность Кати Леру поражала с детства.
Он мне сказал, что нравлюсь ему! Лерочка, ну что делать-то теперь?
А тебе он нравится?
Очень! Но я его боюсь немного
С чего вдруг?
Он такой красивый, что все девчонки у нас в офисе за ним бегают! А он что-то вдруг во мне нашёл. Вот же бред!
Катя, ты очень классная! Красивая, умная. Чего такого, что он тебя выделил?
Тут вопрос был риторический. Сколько Лера с этим боролась, пробить катиную стену неуверенности всё равно не удавалось. Иногда даже до слёз обидно становилось.
Дочка, людям тяжело выпрямиться, если годами гнобили, Олег, папа Леры, серьезно качал головой.
Кто гнобил-то, пап? Ну давай прямо скажем, про бабушку ты говоришь вечно намёками, а прямо ни слова
А что тут скажешь, Лерочка? Признать, что моя родная мать не права была в воспитании? Ты уже взрослая, прекрасно понимаешь, что значит уважать родителей, совсем другое дело принимать их ошибки. Мама меня растила одна Потом отчим был, ты знаешь. Пётр. Он мне настоящим отцом стал, терпел, принимал мой характер. Его главная мудрость мужчина должен мальчика воспитывать. А вот с Катей не вмешивался особо: мол, девочек мамы сами учат. Вот и вырастила Катю, как умела
Пап, а где же тогда справедливость? Катя до сих пор всё боится, себя не ценит, будто погибнуть в любой момент может
Да её мама до истерики за неё всегда боялась. С малости. Всё ей мерещилось, что с Катей горе будет. Тяжело досталась Катюша мама почти всю беременность в больнице лежала. Я тогда и с Петром, считай, сдружился окончательно. Вспоминаю: он бульоны на рассвете варил, по целым московским рынкам свежую печёнку искал, чтобы маме сил хватило. Вот тогда я понял мужиком быть нужно молча, делами, не словами.
Я Петра, конечно, не помню, но вот лошадку-качалку до сих пор вижу, которую он мне сделал.
Да, точно. Пока тебя ждали, он выстругивал её по вечерам. Руки у него золотые были. Боялся не успеть.
Где эта лошадка теперь?
На чердаке. До внуков бережём, вдруг когда понадобится.
Пааап!
Что-что? Ты когда-нибудь же меня дедом сделаешь!
Да ладно, не в ближайшие года три точно!
Спасибо, жить можно! Олег совсем по-домашнему шутил, уворачиваясь от подушек, которыми Лера в него кидалась.
У них в семье всё всегда какое-то непростое было, Катя с детства называла их московскую квартиру бумажным домом.
Почему бумажный, Катюша?
Олег, старшеклассник ещё, тощий и прыщавый, обязательно находил время поболтать с младшей сестрёнкой. Катя его забавляла.
Похож наш дом на вот этот твой тюльпанчик, крутила она бумажный цветок, который Олег складывал ей из старой тетрадки. Красивый такой, вот, смотри А если хлопнуть?
Шмякнула по цветку ладонью, он расплющился.
Зачем Олег аж подпрыгнул.
А пустой он внутри, смотри! Давай ещё сделай.
Снова сломаешь?
Нет, смотри. Покажу фокус.
Катя еле-еле запихнула в бумажный тюльпан пластилин. Теперь он крепкий, не сожмёшь уже. А наш дом такой же снаружи красивый, а внутри пустоват бывает. Пластилина не хватает. Доброты, заботы
Олег тогда удивился: откуда у ребёнка такие мысли? Но не спорил.
Такие тюльпаны его одноклассница, Алина, учила складывать. Умная до ужаса девчонка на уроках непоседа, ручки вечно чем-то заняты. Учителя её только подбадривали: на все вопросы всегда готова, хоть бумагу и переводит.
Олег её бумажных лягушек и журавлей тырил Катя радовалась. Иногда даже уговаривал маму выпустить их с Алиной в сквер погулять после уроков, но домой Алина ни разу не зашла: знал, что мама против будет.
Лариса Степановна, мама Кати и Олега, женщина жёсткая, иногда даже избыточно. Олег её оправдывал: мол, мамина строгость из-за тревоги за детей, не иначе
Олег, только на себя рассчитывай! Понимаешь? Я рожать и воспитывать тебе помогла остальное сам. У меня ещё Катя маленькая, Пётр не отец тебе сам не забывай, что к чему.
Он спорить не хотел догадывался, что Пётр бросит всё и поддержит, если что. Для себя давно уже считал его просто отцом, а не отчимом.
Знал и другое: все, что мама говорила ему, пока папы нет дома, Пётр бы пресёк в секунду. Семью он строил на том, чтобы дома всем было тепло.
Вот только этого “тепло” у каждого своё. Папа считал, детей нужно баловать, мама держать в строгости и, главное, в страхе.
За Леру мама паниковала на постоянной основе не дай бог что-то случится, “мало ли” У Кати было жёстче: друзей никаких, только формальные отношения с учителями, никаких “пани-мам” и “тётя-агнец”, ни к кому нельзя слишком доверяться.
Почему мама так накручена, Олег начал понимать только поздно. Она носилась за Катей, как наседка, сменила работу чтобы вовремя забирать дочку и возить на кружки, автовождение освоила, правдоб все только ради Кати.
Олег помогал, но у него уже была своя маленькая семья та же Алина, и маленькая дочка Лера, к этому Лариса вообще была не готова.
Олег, зачем это всё? Ты ведь студент ещё, а уже дитя на руках!
Мама, я взрослый уже. Я отвечаю за свой выбор, Алина ждёт ребёнка, моего ребёнка.
Да можно ведь было иначе Можно было подумать
Пожалуйста, не продолжай. Я понял, что ты в шоке, но не хочу слышать того, что не смогу потом простить.
Олег тихо выходил из кухни, махнул Кате на прощанье, и заглянул к отчиму в комнату.
Пётр уже тяжело болел: сжимал руку пасынка крепко и тихо сказал, отдавая ключи от своей квартиры:
Не переживай за маму и Катю, им оставлю всё в деревне, скоро ведь под Киевом коттеджный посёлок построят земля в цене будет, не пропадут. А вам с Алиной дом, чтоб спокойно жили. Ты правильно всё делаешь. Дом для ребёнка самый главный.
Понял, папа, спасибо
Пётр Леру так и не увидел она родилась через неделю после того, как его не стало. Олег сразу стал за старшего, Катя наконец задышала полной грудью, а бумажный тюльпан на Олеговом столе так и остался.
Зачем он тебе?
Не даёт мне стать пустым внутри, Олег серьёзно так гладит лепестки. Напоминает, что я должен для вас всех, мамы, Кати, Леры, Алинки делать что-то важное. Заполнить пустоту чем-то настоящим.
Сложно это, Олежка Мама тебя не услышит.
Это не повод не попытаться.
Не хотела Катя больше ссор в семье, поэтому и разговоры переводила на смешное. С мамой у Кати ледяная дистанция: любовь эта всегда по тонкому льду, чуть шаг и провалился.
Алина Лерына мама умерла, когда дочери было всего пять. Самое страшное утро Олег поднялся, чтобы сварить чай, а она уже не проснулась. Сначала был только шок, потом боль выжигала душу так, что казалось, ни дышать, ни говорить нельзя. Лере он ничего не мог объяснить она всё поняла сама, сидела у постели с кенгуру-плюшевым и плакала с фотографией мамы на тумбочке.
Олег тогда впервые понял, что одной только любовью ребёнку помочь мало надо вместе прожить горе, вместе плакать, вместе говорить.
Пару месяцев после той ночи он вообще не помнил, только как по инерции, кормил Леру, водил в детский сад, практически ни с кем не общался кроме как с Катей, которая появилась под дождём у порога, почти без сил.
Оказалось, Лариса в очередной раз “перегнула”: ругала Катю за невинные встречи с Максимом, закатила скандал, грани не почуяла. Синяки на руках объяснения не требовали.
Не отдавай меня маме, только это и смогла прошептать Катя, прижавшись к брату. Я боюсь
Олег пообещал защищать до конца. Ни маме не отдал, ни Катю не стал упрекать.
С матерью сложный разговор, слёзы, упрёки, слова о будущем, учебе всё смешалось. Но Олег твёрдо заявил: Катя остаётся с ним, пусть даже школу закончит с тройками оплатит ей обучение сам, поддержит выбор быть ветеринаром, а не врачом.
Ты не имеешь права, всхлипывала Лариса. Я её мама!
Право ломать судьбу? Мама, одумайся останешься совсем одна! Мы с Катей друг друга не бросим.
Со временем Лариса сдалась. Катя университет закончила, устроилась в крупную ветклинику в Питере. Левка в восторге дом полон зверья, сестра приводит то кота, то щенка, то питона.
Катерина, ты с ума сошла это же удав!
Олежка, посмотри, какой он милый! Погладь, уговаривает Катя, ему ведь одиноко.
Олег театрально хватается за голову, а Лерка по углам валяется от смеха.
А потом нежданчик Катя привела Максима знакомиться.
Олег, рад наконец пожать руку. Меня заранее предупредили у вас тут все свои с причудами!
А то! Наш семейный код уже давно: “все немного с приветом”.
Засмеялись все вместе, и вдруг Лера увидела: у Кати глаза светятся не сталью, а мягким светлым серебром.
Макс, привет, Лера ему подмигивает. Готовься, у нас веселая семейка!
То-то я вижу, улыбнулся Максим, а мне как раз такого счастья не хватало.
Папа с облегчением выдохнул. Всё в этой нашей жизни оказывается и хрупким, и настоящим одновременно как бумажный тюльпан с пластилином внутри. Только если о людях заботиться, никакая буря бумажный дом не сломает.
